Том 4 · Глава 95. Прощай, монстр 3.

Том 4. Глава 5. Прощай, монстр

3.

Позади здания Академии Святой Маргариты, что, если смотреть с воздуха, имеет форму буквы П, находилась небольшая дверь, соединявшая его со двором, и от неё спускалась каменная лестница всего из трёх ступенек – место, где обычно сидели за разговорами Казуя и Аврил…

На них и сидела, слегка распушив подол своего роскошного платья, маленькая девочка. Совершенно небрежно подложив под попу золотистую книгу – мемуары алхимика, бывшие его гордостью, – она сжимала кулачки, бормоча что-то вроде «мгм…» и «вот как».

Вокруг, как и прежде, кружились пёстрые бабочки, а белки – должно быть, прибежали из небольшого леса – карабкались по маленьким плечикам и голове Викторики. Два маленьких грызуна завязали драку на её голове, не поделив один орех. Викторика, казалось, совсем не возражала, продолжая предаваться размышлениям.

Затем вдруг показался крупный мужчина: он пробирался по узкой тропинке между клумбами. Завидев Викторику, он направился к ней.

—Эй, так ты здесь была? Маленькая мисс, — плотник неспешно подошёл и тяжело плюхнулся рядом. Каменные ступени ощутимо дрогнули, и Викторика подняла на него взгляд, округлив зелёные глаза от удивления. Плотник будто того и не заметил, лишь улыбнулся девочке.

Разница в их росте была поразительно: сидя рядом друг с другом, они напоминали великана и фею. Плотник достал из кармана скомканный лист бумаги, плюнул на ладонь и ею разгладил его.

На нём был начертан детальный чертёж.

Результаты обмеров часовой башни.

—… Хм-м, хорошо потрудился, — великодушно кивнула Викторика, будто маленькая королева, и приняла чертёж. Плотник на миг опешил, уставившись на девочку, но после схватился за живот и расхохотался.

—А-ха-ха-ха, вот так сказанула. Хм-м, хорошо потрудился. Забавная ты малютка. Да-а? — и своей огромной ладонью, в которую только что плюнул, он накрыл голову девочки и ласково потрепал её по волосам. Викторика вскочила и — фугя, — с визгом, будто бездомная кошка, которую впервые коснулся человек, откатилась на самый верх каменных ступеней.

—Н, не-не, не трогай меня!

—Эй-эй, спускайся, или ничего не смогу объяснить тебе, малютка-мисс.

—…! — Викторике ничего не оставалось, кроме как робко спуститься по каменным ступеням. — … Ты же ничего не трогал в комнате с часовым механизмом, да? — спросила она тихо и угрюмо, но и с ноткой беспокойства в голосе. Плотник кивнул: «ага».

—Но с чего это так тебя волнует?

—Потому что в той мастерской до сих пор скрывается монстр.

—Хм-м…? — плотник склонил голову набок, но кивнул, словно решив, что и ладно. И громким голосом, что разнёсся по всей округе, принялся рассказывать про часовую башню.

Может, услышав его голос, из-за цветочных клумб в отдалении выглянула учительница Сесиль, заметила Викторику и подошла.

—… Гляди, малышка-мисс. Вот результаты моих обмеров. Синим я нарисовал то, что, по моему мнению, должно быть. Чёрным — реальная часовая башня. Мне всегда казалось, что что-то с ней неладное, но даже так поразился. Хм…

Учительница Сесиль подошла к ним и внимательно взглянула на чертёж.

—Ой, это часовая башня? М…? Что это маленький квадратный короб посередине-е?

—Потайная комната для протестантов. Полагаю, — тихо отозвалась Викторика.

Учитель склонила голову набок, собираясь ещё что-то спросить, как через клумбы к ним направились Казуя и Аврил. Заметив их, учительница Сесиль собралась было окликнуть…

Но заметила странный вид Казуи и обомлела.

…Почему-то Казуя промок до нитки, а левый глаз у него почернел и распух, словно от удара. Викторика мельком глянула на него и прыснула: «Пх!». Учитель же была одновременно удивлена и обеспокоена:

—Что это с тобой? — спросила она; Казуя нерешительно глянул на маленькую фигурку Викторики, собираясь что-то сказать, но передумал. Затем указал на Аврил и недовольно буркнул:

—Дело рук Аврил.

Учительница Сесиль округлила глаза, переводя взгляд с одного на другую.

—… Хе-е?

—К-Кудзё, говоришь так, будто я это со зла, но разве ж так? Нет, я просто хотела охладить…

—Но я думал, что утону!

Казуя и Аврил продолжали о чём-то спорить под взглядом учительницы Сесиль, а тем временем Викторика встала и куда-то направилась, развевая оборками на ветру. Остальные поспешили следом.

—Куда это ты?

Викторика недоумённо обернулась.

—Как это куда, в часовую башню.

—Зачем?

—Разгадать тайну.

Казуя подскочил на месте. Аврил с учительницей Сесиль переглянулись, гадая, что происходит.

—Тогда ты… — задал вопрос Казуя, обтекая каплями воды, и Викторика искоса на него взглянула.

Казуе подумалось, что на её лице он увидел душу, полную радости и свободы, на мгновение сбросившую оковы затяжной усталости, скуки и отчаянно, вечно её опутывавших. Он уже не раз видел его на лице Викторики. И всякий раз…

Оно мелькало на её лице, когда та собирала, перебирала и завершала реконструкцию фрагментов хаоса. Викторике больше не было скучно. Она играла с загадкой, затем разгадала её… Осознав сей факт, Казуя тяжело сглотнул.

—Ты разгадала, да? Тайну Левиафана, который более двадцати лет назад возвёл себе алхимическую лабораторию в часовой башне, производил золото, завоевал благосклонность короля и королевы, а затем — исчез, будучи ранен отравленной стрелой королевской гвардии. А ещё загадочные убийства, которые начали происходить в мастерской примерно в то же время. Люди, убитые в запертой изнутри мастерской, не были учениками или персоналом Академии, только туристами или вовсе незваными гостями. И…

Аврил кивнула и подхватила.

—И то, что призрак Лефиафана, похоже, обитает в часовой башне? Ведь двери открываются сами собой, предметы двигаются, хотя рядом и нет никого, а ещё за окном второго этажа тень промелькнула, верно?

—Аврил, это же…

Учительница Сесиль пресекла их спор в зародыше.

—Ну-ну, хватит вам обоим. …А ещё тайна маски Левиафана и тому подобное… Но, в любом случае, главное — дело об убийстве…

Все трое смолкли и переглянулись.

Затем вновь повернулись к Викторике. Та, откровенно скучая, приоткрыла свои вишнёвые губки и – фу-ва-ва… – тихонько зевнула. После чего хриплым, как у старухи, голосом обратилась к ним.

—Итак, Кудзё и тритон, следуйте за мной. А ты, Сесиль, найди мне этого придурковатого детектива с головой-сверлом. Идём.

—Идём — это к часовой башне?

—Верно. Чтобы кое-что подтвердить. …Кудзё.

—Что?

—Хочешь, чтобы я выразила всё словами?

—Мгм.

—Поняла. Тогда так и сделаю. Следуй за мной, — Викторика мелкими шажками засеменила к башне с часами.

—Я считаю, что у зловещих страшилок о часовой башне есть две причины. Во-первых, когда-то здесь действительно проживал таинственный алхимик. А во-вторых…

Открыв дверь часовой башни, вся компания – Викторика, Казуя, Аврил, учительница Сесиль, а также инспектор Блуа с его подчинёнными, на поиски которых отправили женщину – медленно двинулись по тёмному коридору. Друг друга они едва различали, а кружившая над полом пыль щипала глаза.

Только сиплый голос Викторики звучал то до странного близко, то отдалённо, приобретая странное эхо.

—Другая причина связана, подозреваю, с «определённым ощущением», какое вы все сейчас испытываете.

—Определённым ощущением? — переспросил Казуя.

—У вас кружится голова, может, чувствуется неприятное давление на голову?

На её вопрос все дружно переглянулись.

И правда, стоило им войти в часовую башню и продолжить путь по коридору, как у них закружилась голова, да и чувство равновесия как будто бы нарушилось…

—Я попросила сделать точные замеры часовой башни. Итог — этот чертёж. Моя догадка оказалась верной. Взгляните, — Викторика остановилась и, полагаясь лишь на слабый свет из окошка, развернула чертёж. Остальные дружно на него уставились.

На нём был изображён странный силуэт здания. Длинная цилиндрическая башня с комнатой с часовым механизмом посередине. То, что очертили синими линиями – совершенно обычная башня. Но вот то, что обвели чёрным, уже…

Представляло собой гротескную, искажённую часовую башню, словно из кошмарного сна.

Она была перекошена, будто бы гигантская рука сжала и смяла её, покосила и искривила, как если бы она была готова рухнуть в любой момент.

—Ч-что это значит…? — прошептал Казуя.

—Синие линии — то, что должно быть. А чёрные — то, что на самом деле. Понимаете, все вы? Вот откуда это странное чувство. Часовая башня построена с перекосами. Взгляните на чертежи, и поймёте, почему, едва ступаете в коридор, как начинает кружиться голова. Смотрите, пол в этом коридоре не идёт параллельно земле, он под лёгким наклоном. Продолжает наклоняться по мере того, как вы идете вперед, и то же — при движении справа налево. И хоть и кажется прямым, на деле — ещё и немного извивается. Чем дальше вы идёте, тем уже становится коридор, из-за чего кажется, будто он длиннее, чем есть на самом деле. Иными словами, то, что вы видите, не сходится с ощущениями вашего тела. Разве не естественно, что от этого становится дурно?

Казуя переглянулся с остальными.

Викторика, сжимая в руке чертёж, быстро пошла вперёд. Она свернула за угол и принялась подниматься по лестнице.

—И эта лестница. Когда мы с Сесиль пришли сюда, она вдруг споткнулась где-то здесь.

Учительница Сесиль смущённо почесала затылок.

Казуя припомнил, что Аврил споткнулась в том же месте и с криком повалилась вниз.

—Так вот, лестница тоже искусственно искривлена. Здравый смысл подсказывает, что высота всех ступеней должна быть одинаковой. Но здесь высота каждой немного отличается. Из-за этого нога при подъёме цепляется за ступеньку, и ты падаешь в самый неожиданный момент. Это искажение объясняет и то, почему за окном второго этажа промелькнула тень. Понимаете? Второй этаж ниже, чем нам кажется. Пусть и кажется, будто поднимаетесь по лестнице, ранее пройденный коридор плавно уходит вниз, из-за чего это место оказывается куда ниже настоящего второго этажа. Тот, кто прошёл мимо окна — тот самый здоровенный плотник. Не призрак, не великан.

Викторика поднялась по лестнице и остановилась перед комнатой с часовым механизмом.

Не успели они оглянуться, а дверь уже была открыта.

Входя внутрь, Викторика продолжила:

—И то, что двери открываются, хотя рядом никого, — по той же причине. Поняли? Дверь открывается, когда кто-то входит в башню и начинает идти по коридору первого этажа. Вероятно, дело в скрипе из-за перекоса. А то, что вещи, оставленные на полу или стуле, двигаются сами по себе или падают, легко объяснимо, если принять во внимание, что пол стоит под наклоном, — Викторика велела учительнице Сесиль снять очки и положить их на стул.

На глазах у всех очки медленно и плавно соскользнули с него на пол.

В комнате с пружинами воцарилась зловещая тишина. Освещение внутри было по-прежнему тусклым, и единственным слышимым звуком был разве что звук вращающихся громадных частей механизма.

Скри-скри-скри-скри…

Медленно раскачивавшийся над их головами гигантский маятник гнал жуткий ветер.

Наконец Аврил в недоумении выдавила.

—Но почему…? Зачем было строить именно так?

—Всё просто. Взгляните на чертёж ещё разок, — Викторика развернула лист и указала в одну точку.

Там был маленький квадратный короб.

Комната, которой не было на синих контурах. По соседству с комнатой с механизмом в искажённой чёрной башне находилось небольшое квадратное пространство.

—Полагаю, башню построили искривлённой для того, чтобы создать здесь потайную комнату. Постепенно меняя высоту и угол наклона, они обеспечили пространство, которого, по идее, быть не должно.

—Для чего же?

—Вероятно, укрывать протестантов, — отозвалась Викторика.

Затем медленно повернулась и уставилась туда, где, по чертежам, располагалась это несуществующая комната.

Это…

За большим столом из чёрного дерева, в мастерской, утопавшей с бесцветной серости, располагалось одно-единственное яркое пятно – витраж. С узором из буйства ярких бутонов в цвету. Виднелось множество жёлтых и фиолетовых цветков, а среди них – один-единственный алый.

—Изначально в храмах и домах, построенных в Средние века, частенько встречались разные приспособления: потайные комнаты или секретные ходы, замаскированные под глухие окна и прочее. Эта Академия ещё со времён Средневековья носила звание «тайного арсенала» королевской семьи Совиля, где скрывали, хранили и разрабатывали всевозможные вещи. Оружие будущего, люди, которым не положено было ходить по земле, секретные активы… Подозреваю, что в Академии найдётся ещё несколько таких потайных комнат.

Инспектор Гревиль де Блуа, доселе молчавший, даже будто бы не дышавший, словно стараясь слиться с окружением, на слова Викторики тихонько цокнул языком. Холодный пот скатился по его лбу, он в ненависти уставился на младшую сестру.

Викторика с инспектором Блуа обменялись пристальными взглядами.

Инспектор отвернулся первым, и Викторика продолжила.

—Эта часовая башня, вероятно, втайне использовалась и в Средние века. Но в наше время, похоже, была позабыта — если не считать нескольких человек. А теперь подумайте о «золоте». Вернёмся на полвека назад, в конец 1873-го года. Погибшие в том году африканцы, а также их песня. А ещё «золото», что в ней упоминается, — с этими словами Викторика вдруг пнула стоявшего рядом Казую в голень. Мильчик подскочил.

—Больно!

—Кудзё, пой давай.

—Не хочу. …Э, что?

Викторика раздражённо повела плечами.

—Очевидно же. Ту самую африканскую песню.

—Не хочу я. Почему всегда я? Больно! Понял я… — неохотно и смущённо, но Казуя покорно выпрямился. Выпятил грудь, упёр руки в бока и принялся тихо напевать.

—Африканцы говорят:

«Ты шагай… шагай… шагай вперёд,

Пока курица не запоёт!

С крыши расколотой звёзды не падут!

Ли, тула, ли-илалу, лу-у!

Хоть во сне,

Ты шагай… шагай… шагай,

Ли, тула, ли-илалу, лу-у!»

Африканцы издали,

Шли… шагали… и пришли.

«Ты иди… иди… иди,

Ли, тула, ли-илалу, лу-у!»

Африканцы через море,

В лодках всё гребли… гребли… и добрались.

«Ты греби… греби… греби,

Сёстры милые, отец и мать!

Плоть и кровь дешёвы, дорог хлеб, но ты греби!

Ли, тула, ли-илалу, лу-у!

Злато, кожа их черна,

И греби… греби… греби,

Ли, тула, ли-илалу, лу-у!»

Африканцы в землю жаркую,

Прыгнули… вскрикнули… и пропали.

Закончив петь, Казуя стыдливо закрыл рот. Все молча уставились на мальчика, будто бы в шоке, пока Викторика не нарушила молчание:

—Кудзё, я уже давно думала, но… ты поразительно хорошо поё-ёшь.

—Что в этом поразительного? В любом случае, это в последний раз! Не пристало мужчине петь или танцевать на публике…

—Умолкни. Хватит. Закрой рот и сострой скорбную мину, будто тебе есть что сказать.

Казуя замолк и сделал, как было велено. Викторика и взглядом не удостоила:

—Здесь витало несколько фрагментов хаоса. Песня африканцев, которую в деревне начали петь примерно пятьдесят лет назад, а также упомянутое в нём «злато». Откуда они взялась, зачем они «шли» и «гребли» в эту деревню? При чём здесь «злато» и «кожа их черна»? И конце — «вскрикнули» и «пропали». …Но что всё это значит?

Казуя с остальными переглянулись.

—Ну…

—И мы знаем, что в конце того года они умерли и были похоронены на деревенском кладбище. Здесь нужно припомнить один исторический факт. 1873 — что это был за год? — Викторика усмехнулась. — Именно в этом году скрывается тайна ужасного заговора Левиафана. Того, что он вовсе не создавал золото алхимией. Разверните свиток истории, господа. 1873 год — это… — Викторика смолкла. Её полные холода зелёные глаза мерцали, глядя в пустоту, когда произносила следующую фразу. — Год, когда вслед за открытием Нового Света на Африканском континенте началась Золотая лихорадка.

В 1873 году происходила Кассиарская золотая лихорадка в Британской Колумбии, Канада. В США в этот период не было массовых золотых лихорадок, но именно в 1873 году был принят Закон о чеканке, который установил золотой стандарт и вывел серебро из обращения.

Все переглянулись, затаив дыхание.

В комнате с часовым механизмом повисла гнетущая тишина. Никто и слова вымолвить не мог с тех пор, как стих хриплый голос Викторики. И лишь четыре гигантские пружины продолжили вращение, – скри-скри-скри-скри-скри-скри… – с глухим скрежетом.

Вшух… – Аврил показалось, будто перед ней промчалось нечто незримое, и волосы у неё встали дыбом. Пол перед девочкой медленно искривился, тихонько скрипя, и что-то со смехом прошло мимо. Только что оно промчалось перед ней, затем прошло перед Казуей. Достигнув Викторики – маленькой девочки в оборках и кружевах, стоявших перед всеми собравшимися, – оно взглянуло на неё, в восхищении сощурилось, после чего протянуло руку и коснулось румяной щёчки… девочки…

Представив эту сцену, Аврил вдруг опомнилась. В комнате с механизмом, кроме них, никого не было. Викторика, Казуя, Аврил, учительница Сесиль, инспектор Блуа и его подчинённые – итого восемь человек…

Нет, семь.

Когда Аврил огляделась, ей почудилось, будто бы в поле зрения оказалось на человека больше, отчего она тяжело сглотнула.

В помещении царила ужасающая атмосфера. Казалось, она растворялась в ней… Нет, должно быть, уже растворилась…

Викторика вновь подала голос, и Аврил сосредоточилась на ней.

Скри-скри-скри-скри-скри-скри… – пружины продолжали свой ход.

—За сим я хотела бы выдвинуть одну гипотезу. Слушайте внимательно. Африканцы, которые «шли» и «гребли» на лодках откуда-то в 1873-м году, привезли золото с Тёмного континента Африки. Конечно, речь о золоте, добытом во время Золотой лихорадки. Все золотые и алмазные рудники, открытые в те времена на Африканском континенте, стали собственностью европейских стран, и карманы самих африканцев ничуть не обогатились. Напротив, их заставляли пахать как лошадей, один за другим они падали замертво. Золото было доставлено в Академию Святой Маргариты, «тайный арсенал» и «сокровищницу» королевства Совиль. Затем его перенесли в один из тайников — часовую башню — и спрятали в потайной комнате. Африканцев убили — вероятно, чтобы заставить их замолчать. Это произошло в конце года. Примерно двадцать лет золото продолжало покоиться здесь, никому не известное. И вот однажды, в 1897-ом году, объявился некто. Человек в маске и плаще с именем Левиафан. Понимаете? — Викторика обвела взглядом собравшихся. — Он каким-то образом узнал секрет часовой башни. Вероятно, он был единственным, кто о нём знал по определённой причине. Он использовал эту комнату с механизмом в качестве своей мастерской и назвался алхимиком. Закрывшись здесь, он как по волшебству стал создавать золото будто из воздуха и в мгновение ока стал любимцем эпохи. …Это было не волшебство, просто золота было много. В этой комнате хранились неисчерпаемые запасы золота. Он просто извлекал его, переплавлял и представлял в изменённом виде.

—Но почему никто, кроме него, об этом не знал? — поинтересовался Казуя.

—Всё просто. Король действовал тайно. Он перевёз богатство, никого не посвящая, и тщательно заткнул всем рты. Вот только… хоть золото и было ввезено в конце 1873-го года, разве король не скончался внезапно в начале следующего года? Провели пышные похороны, на которые собралась вся страна, и взошёл на трон новый молодой король. В этой суматохе, вероятно, и затерялась тайна сокровищ. Вот почему эти богатства не использовали даже во время бури, обрушившейся на нового короля, — Великой Войны. Никто не знал о них. Кроме одного человека, Левиафана. …Аврил Брюдли, не трогай! — вдруг Викторика окрикнула Аврил по полному имени. Обернувшись, все стали свидетелями тому, как Аврил, пошатываясь, приблизилась к витражу с цветами и восхищённо прошептала: «красота…». Она удивлённо глянула на Викторику и спросила:

—П-почему?

—Сейчас объясню вслух, — хрипло произнесла Викторика, затем поднесла к губам трубку и закурила. Учительница Сесиль тут же попыталась её отобрать, но девочка начала кружить вокруг Казуи, окутав мальчика дымом. Учительница Сесиль сдалась и тяжело вздохнула. — Кудзё, помнишь? Что я тебе рассказывала об алхимии?

—Эм-м, ты много чего говорила, но, кажется, помню.

—Тогда расскажи. В чём состоит главная цель алхимии?

Казуя серьёзно ответил:

—Создание чего-либо из ничего. В частности, «золота», «бессмертия» и «гомункулов».

—С помощью чего же?

—Эм-м, с помощью так называемого «философского камня», верно? Камня, в котором кроется тайна силы.

—Верно. И какого он цвета?

—Тёмного-красного, как гранат.

—Мгм, — Викторика удовлетворённо кивнула.

Затем обвела всех взглядом:

—То, что первым бросается в глаза на входе в эту мастерскую — это, конечно, те огромные пружины и маятник. Они приковывают взгляд. Но для определённой категории людей всё иначе.

Казуя переспросил.

—Определённой категории?

—Верно. Итак, Сесиль, позволь уточнить. За последние двадцать с лишним лет все, кто падал без чувств и гибнул в этой мастерской с потемневшим указательным пальцем, были чужаками, верно? Новоприбывшие учителя, путешественники и прочие?

Учительница Сесиль кивнула.

—Верно. Учащиеся Академии порой пробирались сюда пошалить, но все они почему-то уходили невредимыми.

—Закономерный результат, Сесиль. …А теперь, господа, присмотритесь к этой мастерской. Гигантские часовой механизм и маятник, большой стол, усыпанный загадочным оборудованием. Лишь те, кто забрёл сюда без цели, шалости ради, обратил бы на них внимание. Но вот человек, зашедший сюда с единственной целью познать секреты алхимии, на что бы бросил взгляд в первую очередь? В этой унылой, серой мастерской есть витраж с цветочным полем, на первый взгляд, не имеющим ничего общего с алхимией, но… — Викторика медленно приблизилась к витражу.

Луг, усыпанный бесчисленными жёлтыми и фиолетовыми бутонами в полном цвету.

Среди них был один…

Всего один, почему-то красный…

Будто пылающий,

Гранатово-красный цветок…

Указав на него, Викторика продолжила.

—Единственная алая вещь в этой мастерской. В тёмной комнате, потонувшей в серости, горит маленький красный камень. Если бы вы проникли сюда в поисках алхимии, не потянулись бы к нему прежде всего?

Инспекто Блуа – а, – вскрикнул от удивления.

Двое его подчинённых ринулись к витражу. Они выпрямились и протянули руки, но Викторика остановила их.

—Не трогайте.

—… Почему?

—Яд. Вероятно, вторженцы умерли из-за того, что коснулись его указательным пальцем. Яд размазали там больше двадцати лет назад. Должно быть, ловушка Левиафана аккурат перед его смертью.

Подчинённые в страхе отступили. Викторика стояла перед ними маленькой фигуркой, принявшись копаться в лабораторном оборудовании на громадном столе. Она выудила длинный тонкий стержень и крепко его сжала.

—Разумеется, Левиафан не был бессмертен. Его жизнь оборвалась здесь, в этой мастерской, той ночью, когда нагрянувшая королевская стража ранила его отравленной стрелой. Но по определённой причине он не мог позволить кому-то отыскать своё тело. Под маской он скрывал тайну, какую должен был унести с собой в мир иной. Вероятно, он бежал в часовую башню и через мастерскую попал в потайную комнату. И там тихо умер. Найти его труп — всё равно что найти золото и раскрыть тайну алхимии. Что ж, пойдём же, Левиафан.

Викторика встала на цыпочки и что есть сил надавила прутом на красный камень витража. Поначалу он со скрипом дрожал, будто сопротивляясь, но вдруг с громким щелчком вперёд…

Из него выскочили бесчисленные иглы кроваво-красного цвета. По форме они очень сильно напоминали цветок граната. Из кончиков игл сочилась красновато-фиолетовая жидкость. На глазах у всех присутствующих несметные иглы медленно вернулись обратно.

Викторика вновь с силой надавила кончиком стержня.

На сей раз заскрипел сам витраж.

Скрип,

Скри-скрип,

Скри-и-и-и-и-и-и-и-и…

С жутким звуком он медленно пополз вверх, словно разводной мост.

Слепящий золотой свет хлынул из-за него, постепенно раскрасив мрачную мастерскую всё более яркими тонами. Все попытались прикрыть глаза от света. Затем один за другим принялись стонать, замирать на месте, устремив взоры на то, что открылось их глазам, словно не веря.

Там…

Неисчислимые золотые слитки были плотно сложены от пола до самого потолка. Они сияли ошеломляющим золотым.

А прямо перед ними…

Выглядя зловеще, будто гигантский страж у входа в Преисподнюю…

Стоял крупный человек.

Мужчина был довольно рослым, носил маску и мантию. Он стоял, крепко уперевшись ногами в землю и воздев руки в воздух. Бесчисленные стрелы усеивали его тело, за минувшие годы иссохшее настолько, что, казалось, вот-вот рассыпется.

Никто и слова вымолвить не мог. Кроме разве что Викторики, радостно и бодро изрёкшей:

—Нашла тебя. Левиафан. Ну что, победа за мной, — и с тем же весёлым видом зачитала слова — по-видимому, заготовленные уже давно. — … Досадно тебе?

П.п.: часть слов Викторики если не цитирует, то сказана в том же стиле, в каком были написаны мемуары алхимика.

Труп не ответил.

Лишь едва заметно вздрогнул.

Раздался сухой звук.

Викторика подошла к ногам мужчины, намного превосходившего её в телосложении, и подняла глаза. Заглянула в зияющие глазницы за маской и тихо улыбнулась.

—Левиафан, ужасный маг. Я знаю, что за лицо ты прячешь под маской. Ха-ха-ха, должно быть, изумлён? Левиафан, даже его я выставлю на свет божий и разоблачу. …Что ж, госпожа, — Викторика обернулась.

Казалось, гигантский мужчина в маске встал за ней, будто следуя.

—Около пятидесяти лет назад, в конце 1873-го года, одной ночью имел место фокус. Среди иллюзионистов он зовётся <чёрным искусством>. Когда чёрные предметы размещают на чёрном фоне и освещают, они становятся незаметными человеческому глазу. Этот приём используют и для номеров с танцующими скелетами или парящими в воздухе отрубленными головами. Фокус прост: пусть танцует мужчина в чёрной одежде с нарисованным скелетом, или же ходит женщина в чёрном костюме, оставляющем открытой одну лишь голову. Итак, Кудзё. Вы, ребята, на деревенском кладбище слышали историю о привидениях, да? О «невидимом призраке», который в лунную ночь пробегал по пустому кладбищу. Следы начинались в глубине кладбища, возле земляной насыпи, где были захоронены африканцы, тянулись через всё кладбище и исчезали в неизвестном направлении… — вещала Викторика, широко распахнув полные хладнокровия зелёные глаза. — В ту ночь из глубин тьмы выбежал один чернокожий мальчик. Африканцы были убиты, но один мальчик ожил и восстал из могилы. Трюк с «невидимым призраком» — <чёрное искусство>. Начало ему положил случай, когда некий иллюзионист случайно задействовал чернокожего ассистента, чья фигура слилась с чёрным фоном и пропала из виду. То же самое случилось и той ночью на кладбище… — Викторика продолжила. — Мальчик, что в ту ночь восстал из могилы и растворился в воздухе, примерно двадцать лет спустя вернулся в деревню. Единственный выживший стал вместе с тем и единственным, кто знал тайну спрятанного в мастерской золота.

От тихого голоса Викторики тело человека в маске задрожало словно от испуга. Викторика обернулась и осторожно протянула к нему руку. – Глупец. О, знаю я, какая кожа кроется под маской. Глупец, о глупец. Ну что? Сдаёшься ль ты?

Она встала на цыпочки, но не смогла дотянуться, раскраснелась и принялась подпрыгивать. Казуя подбежал, схватил маленькое тельце Викторики со спины и – опа – поднял её. Её подняли, словно ребёнка, отчего Викторика только больше заалела и забилась, отчаянно дрыгая ногами, но Казуя, похоже, и не думал её опускать; выбора не было – девочка дотронулась до маски Левиафана, оказавшейся прямо напротив неё.

—Я знаю, — прошептала она и рывком сорвала с него маску.

Все – а… – невольно вскрикнули и отпрянули.

Лицо мертвеца наполовину покрылось жировоском. Широкие глазницы зияли пустотой, и в них было уж не разглядеть никакого выражения. Губы широко раскрыты, обнажая дёсны, как если бы он скончался с криком. Поза, полная отчаяния, и ужасающее выражение лица. Труп будто сошёл из мира кошмаров. И кожа, сохранившаяся после воскового разложения…

Адипоцир (adipocere), или жировоск, — это воскообразное вещество, образующееся из жировых тканей человеческого или животного тела после смерти при определённых условиях: во влажной, анаэробной (без кислорода) среде. Этот процесс называется сапонификацией, или омылением жиров, и приводит к образованию кальциевых мыл и жирных кислот, которые сохраняют форму трупа на многие годы.

Была глянцевой, будто дублёная кожа, глубокого угольно-чёрного цвета.

Инспектор Блуа глубоко вздохнул.

—Неужели… Левиафан был африканцем!

—Именно так, Гревиль, — пробормотала Викторика.

Уставившись на две большие дыры… глазницы, она дерзко произнесла:

—Мы наконец-то встретились, Левиафан. Ты всё это время был здесь, не так ли? Ждал, что кто-то, обнаружив твои мемуары, придёт и станет твоим глашатаем? Я знала, видишь ли. Человек, что рискнул собой, дабы проникнуть в государственные дела королевства Совиль и вмешаться в колониальную политику, был африканцем. Он скрыл это, выдав себя за какого-то чудаковатого алхимика. Что за человек. …Лефиафан, нет, теперь мне уже не узнать твоего настоящего имени, иностранец, но одно мне ясно: ты вовсе не стремился стать тираном. Ты лишь пытался спасти свою родину. Поставил на кон жизнь, дабы проникнуть на вражескую территорию, и всё — чтобы вернуть свободу любимой родной земле, жаркой земле, что присваивали себе белые европейцы. …Мне жаль, что твой путь оборвался прежде, чем ты достиг своей цели. Хоть это и дело давно минувших дней, ныне — не более чем сон. Хм… — Викторика издала смешок. Казуя осторожно опустил её крохотное тельце на пол. — Ты был весьма занятным человеком. …Пускай и мёртвым.

Показалось, губы трупа легонько дрогнули. Иссохшее тело Лефиафана легонько шевельнулся, словно прощаясь. Викторика бросила на него взгляд, широко распахнув глаза. И:

—Что ж, за сим я… недостойная дочь маркиза Блуа, Викторика де Блуа, оканчиваю свою роль глашатая глупца. Прощай, Левиафан.

Вдруг налетел сильный ветер. Маятник качнулся, послав вихрь такой, что все собравшиеся – вжун, – услышали гул. Тело пошатнулось. И, будто срубленное исполинское дерево, упало навзничь… прямиком на груду золото, с грохотом о него ударившись.

Раздался громкий звук, и в воздух взмыла пыль из трупа… Казуя поспешно присел на корточки, заслонив собой Викторику. Когда он обернулся, тело уже рассыпалось в прах, и угольно-чёрное тело, высившееся над ними ещё мгновение назад, исчезло, будто мираж.

—Иллюзия, — пробормотала Викторика.

Лишь мантия медленно, плавно опустилась на золотые слитки.

Дзы-нь… – маска со звоном выпала из маленькой ладошки Викторики.

Алхимик исчез.

В объятиях Казуи Викторика тихо воскликнула.

—Прощай, чёрный монстр…!