Том 5 · Глава 22. Запретная книга

Жаркое солнце заливало ярким светом улицы города, беззаботно болтающих людей, смуглых от пыли торговцев, их клиентов и магазинчики. От домов эхом отражался смех детей, играющих в пятнашки. Этот город, несмотря на свою удалённость от Централа, был достаточно велик, но от других крупных городов всё-таки сильно отличался — здесь нельзя было встретить напряжённых взглядов, и никто никуда не спешил. Кроме голоса кондуктора, объявившего станцию Дублис, и заглушившего его свистка поезда, некоторое время ничто не нарушало безмолвия и покоя.

—Аааааааааааа! — совершенно неуместный вопль прорвал тишину одного из самых умиротворённых районов города. Пешеходы замерли на улицах, мигом позабыв, куда шли, и недоумённо крутили головами, силясь обнаружить источник шума. Вскоре они услышали ещё и лязг — как будто об землю ударилось нечто большое и металлическое. В той стороне, откуда доносились вопли и грохот, находился небольшой магазинчик с красовавшейся на нём вывеской «МЯСО».

—Хватит скулить! А ну, быстро встали! — у мясной лавки какая-то женщина громко ругалась на двух мальчишек, лежавших перед ней на земле.

—Ай! — Эдвард Элрик обхватил голову руками.

Эдвард — подросток со светлыми, заплетёнными в косу волосами и глазами невероятного золотого оттенка, был невысокого роста. Однако рост, так же, как и его худоба, давали неверное представление о скрытой в его тренированном теле физической силе. Он слишком часто — внешним видом, а зачастую и поведением — невольно привлекал к себе внимание. Особенно если, как сейчас, не прятал свою автоброню, заменившую ему левую ногу и правую руку. Автоброня в пятнадцать лет была редким явлением, и, несомненно, свидетельствовала о горьком жизненном опыте. Однако его бесстрашный взгляд всегда был по-детски открытым и искренним.

Рядом с Эдвардом, глядя в безмятежные голубые небеса, лежал на траве его брат Альфонс. Альфонс был добрым и приветливым мальчиком, на год младше брата и, как ни странно, гораздо спокойней. Поначалу могло показаться, что он одет в огромные доспехи, но доспехи эти на самом деле содержали в себе лишь воздух да начертанную на внутренней стороне кровавую печать, к которой была привязана его душа.

Братья Элрики нарушили строжайший алхимический запрет и жестоко поплатились за свою дерзость. Старшему брату это стоило руки и ноги, а младшему — всего тела. С тех пор прошло уже четыре года. За это время Эдвард успел стать государственным алхимиком и сейчас вместе с братом путешествовал в надежде отыскать способ вернуть утраченное. Они старательно собирали крупицы информации, чтобы распутать клубок тайн и загадок вокруг запретной, страшной темы человеческих преобразований. Огромное количество испытаний, им выпадавших, лишь укрепляло их решимость. Страшная ошибка, совершённая в прошлом, тяжким грузом лежала на плечах двух братьев, да и путь, которым они шли, был полон трудностей и испытаний, но, с какими бы противниками их ни сталкивала судьба, плакать и жаловаться они позволяли себе крайне редко.

Сейчас как раз был тот самый редкий случай.

—Можно, я просто тихонечко полежу здесь недолго? Хотя бы некоторое время?.. Всю ночь, например…

—Как ни странно, но я тебя тааак понимаю, Эд…

Стоявшую неподалёку женщину звали Изуми Кёртис, и она была их наставником. Изуми взяла их в ученики, когда они были ещё детьми, и сейчас возобновила обучение. В него входили и тренировочные бои, один из которых только что закончился полной победой сенсея и, как следствие, полетом братьев по воздуху с последующим не слишком-то мягким приземлением.

Распознать в ней выдающегося алхимика, не видя её в действии, не представлялось возможным. Изуми выглядела скорее как самая что ни на есть среднестатистическая домохозяйка, в простеньком белом платье без рукавов, чёрных брюках и шлёпанцах. Волосы, заплетенные в тонкие косички, были завязаны в узел на затылке. Руки её казались для здешнего климата странно бледными; лодыжки были худы. Случайному наблюдателю оставалось лишь дивиться тому, как столь хрупкая на вид женщина смогла одержать верх над двумя подростками в полном расцвете сил. К тому же здоровье её оставляло желать лучшего. Давняя болезнь развилась настолько, что миссис Кёртис регулярно кашляла кровью и никуда не выходила без своего лекарства.

И всё же хрупкость Изуми являлась не более чем видимостью. В своё время наставница братьев, тогда ещё будучи юной девушкой, прошла суровый курс обучения высоко в горах на севере, где никогда не таял снег. В боевых искусствах она достигла такого уровня, что победа над Эдом и Алом не стоила ей ни малейшего усилия. Впрочем, что там братья Элрики — однажды эта женщина смогла победить горного медведя, имея при себе только охотничий нож.

Проще говоря, Изуми была одной из тех немногих людей, кто мог заставить братьев молить о пощаде.

—Мне показалось, или она действительно стала ещё сильнее с тех пор, как мы уехали?

—Я как раз думал о том же! Это слишком жестоко даже для неё.

—Так, прекращаем ворчать и живо поднимаемся! Ещё один поединок, потом сто отжиманий и бег на пятнадцать миль. Будете лениться — останетесь без ужина!

—Пятнадцать миль?! Вы что, шутите? — Эдвард упёрся руками в землю, приподнимаясь. Альфонс, уже сидя на траве, оцепенело взирал на сенсея.

—Учитель никогда такими вещами не шутит, ты же её знаешь.

Когда они впервые пришли к Изуми и попросились к ней в ученики, она решила проверить их возможности, оставив их на необитаемом острове на целый месяц. "Чтобы закалить разум, надо сначала закалить тело" — так она всегда говорила. И, дабы не быть голословной, давала мальчикам одно за другим почти невыполнимые задания.

Эдвард с большим трудом встал на ноги, готовясь отразить очередную атаку учителя, но колени его подогнулись, и он снова упал. Ничего странного в этом не было — за сегодняшний день старший Элрик тридцать пять раз точным ударом был опрокинут на землю или откинут на несколько метров.

—Только не говори, что ты даже встать не можешь! Давай, шевелись!

Изуми вытянула руку в его сторону ладонью вверх и поманила пальцами, словно говоря: «давай, иди сюда».

Пошатываясь на дрожащих ногах, Эдвард всё же поднялся. Столько раз он сталкивался с трудностями, но никогда не отступал перед ними, и уж в этот раз сдаваться точно не собирался.

—Что, и это всё? — Эдвард оттолкнулся одной ногой и ринулся в атаку с поднятыми кулаками.

Изуми только головой покачала.

—Что-то не нравится мне твой тон…

—Ааааааа, — мощный контрудар в живот отправил Эдварда в очередной полёт, окончившийся бесславным и болезненным падением.

Эдвард и Альфонс не бывали в Дублисе с того самого дня, как закончили основное обучение, но сейчас у них имелись целых две причины, чтобы вернуться сюда.

Во-первых, они хотели стать сильнее.

Покинув Ризенбург, братья Элрики пустились в нескончаемые странствия, погоню за философским камнем — или хотя бы сведениями о нём. Если верить слухам, это был могущественный артефакт, позволяющий выполнять алхимические преобразования, игнорируя при этом основные законы алхимии. Законы равноценного обмена и сохранения масс. Безграничные возможности, которые давал камень, обладали невероятной притягательностью. Кое-кто был готов и покалечить, и даже убить только лишь ради крупицы информации. Те же, кто владел хоть какими-то обрывками сведений, часто готовы были защищать их даже ценой своей жизни. Этой самой информации у братьев скопилось уже предостаточно, и недавно они поняли, что подобная осведомлённость может им самим выйти боком. Это и есть первая причина, по которой было принято решение вернуться к своему наставнику и вновь взяться за обучение.

Ну, а во-вторых, они собирались спросить о Философском Камне у самой Изуми. Однако здесь братьев ждала неудача — их учитель совсем не интересовалась подобными вещами. Потеряв надежду выяснить хоть что-нибудь у неё, они принялись искать информацию в других местах Дублиса. Хотя тренировок, конечно же, не прекратили.

—Ох, и больно же она дерётся… — простонал Эдвард, недовольно потирая ушибленную челюсть. Он бежал по улицам города, уже укрытого вечерними сумерками, вместе со своим братом. Ни старший, ни младший брат с учителем так и не справились — она не пропустила ни одного удара — и братья приступили к следующему этапу ежедневных тренировок — бегу на длинные дистанции. Правда, сейчас они останавливались перед витринами всех книжных и антикварных лавок, попадавшихся им на пути, в надежде обнаружить хоть какую-нибудь, пусть самую маленькую, зацепку.

Альфонс взглянул на брата и тихо хихикнул — тот, блаженно улыбаясь, приложил свою металлическую и такую прохладную руку к ноющей щеке.

—Тебе бы стоило быть с ней повежливее, Эд.

Альфонс разделял с Эдом все тягости тренировок. Он, конечно, мог бежать целыми днями, не останавливаясь и не чувствуя усталости, но Изуми считала, что строгий режим тренировок поможет и ему закалить дух.

Вернувшись на улицу, что вела к мясной лавке Кёртисов, они миновали ряд закрывающихся на ночь магазинов.

—Вот клянусь тебе, — Эдвард остановил бег и начал отряхиваться, — она не знает, когда надо остановиться. На мне живого места нет!

На булыжную мостовую из складок его одежды посыпались мелкие камешки и песок. После целого дня жестоких сражений, побоев и катания по земле оба брата с ног до головы были в грязи. Альфонс тоже попытался привести себя в божеский вид.

—Что ж, мы сами к ней напросились, — напомнил он.