Том 1. Глава 112

Это длилось лишь мгновение, но мне показалось, будто я совсем ненадолго вернулась лет на восемь назад. Лицо, которое показал мне Рафаэль, было тем самым — таким он становился лишь тогда, когда чувствовал себя по-настоящему спокойно.

—Но, кажется, я слышал, что его сестра умерла.

По сути, так оно и было. Практически умерла. Если бы я знала, что воскресну вот так, разве я бы не сказала, что мы разлучились в разгар войны?

—И после того, что вы только что услышали от сэра Ривейна, вы всё ещё верите, что я его сестра?

—Верю… — протянул он. — Не знаю. Но сейчас мне достаточно того, что вы явно человек, тесно связанный с Андертом.

Я прислонилась бедром к оконной раме, пытаясь хоть как-то избавиться от неприятного давления, вызванного высоким каблуком.

—Интуиция сильного, да? Что ж, эта штука и впрямь очень удобная.

Брови Рафаэля едва заметно дрогнули. Я не сразу поняла, почему он смотрит на меня таким взглядом, но, похоже, ему не понравилось, что я заговорила слишком свободно.

Да нет, я просто немного предалась воспоминаниям и ответила почти машинально.

—…сэр Рафаэль, — стоило мне тихо добавить вежливое обращение, как его взгляд снова смягчился.

Мелочный тип. Значит, ему можно общаться со мной местами на «ты», а мне нельзя? Проклятое сословное общество. Все люди должны быть равны!

Конечно, я прекрасно осознавала, что наши с Рафаэлем обстоятельства теперь в корне иные. Но то ли дело в том, что моя суть осталась прежней, то ли в том, что я знала того Рафаэля — благородного рыцаря, ещё не запятнанного грязью этого мира. Моё внутреннее раздражение никак не утихало.

—Но всё-таки, поговорив с вами, я начинаю понимать. Почему мой младший брат считал меня мёртвой.

В идеально вычищенном стекле я заметила, как брови Рафаэля едва-едва, почти незаметно, вздрогнули.

Я вспомнила самую раздражающую из всех известных мне улыбок, улыбку Ру, и приподняла уголки губ.

—Должно быть, он просто не хотел представлять меня вашей светлости Зенайлу. Мы ведь рано потеряли родителей и жили вдвоём, поэтому мы с братом особенно дорожим друг...

…Но вот ведь странно.

Кажется, с моим зрением что-то серьёзно не так.

Там, за окном, во внутреннем дворе, соединяющем главное здание рыцарского ордена с замком, мелькнуло чертовски знакомое лицо. Этого лица здесь быть не должно.

—... друг...

Упругая, сияющая кожа. Движения, полные царственного, почти королевского достоинства.

«…Ру?»

Что Ру здесь делает?

Нет, сам факт его присутствия — уже проблема, но почему он в облике Мориан Серенье?

—…дорожим друг другом, — кое-как договорила я.

Что за нелепая ситуация?

Пока одну допрашивают, заперев в комнате, другой преспокойно милуется с каким-то статным рыцарем. И при этом так очаровательно улыбается, будто вознамерился соблазнить всех вокруг!

В тот момент, когда я уже готова была вспыхнуть от возмущения, наши с Ру взгляды встретились. Глаза женщины, пристально смотревшей на меня, медленно сузились. Словно он намеренно издевался надо мной.

—Вот как? Тогда ничего не поделаешь. Мне тоже придётся относиться к виконтессе Вэзервуд с особым почтением и заботой. Ведь сестра Андерта — это и моя сестра.

…Стоп. Чья кто?

В этот миг я не могла не уставиться на Рафаэля.

—Ты с ума сошёл? Какая ещё твоя сестра?!

И тут раздался смех — такой громкий, что назвать его просто хохотом было бы недостаточно.

Я ошарашенно уставилась на Рафаэля, смеявшегося, как мальчишка.

Он хохотал, будто меня здесь вовсе не было, и лишь спустя некоторое время вернул себе обычное холодное выражение лица. А затем принялся нести полную чушь.

—Ах, прошу прощения. Просто выражение лица, которое вы только что скорчили, было точь-в-точь как у Андерта.

Ну и наглец. Насмеялся вволю, а теперь «прошу прощения»?

Рафаэль поднялся, взяв с круглого стола лежавший там кулон.

—Забавно. Я считал, что отпустить его — это лучшее и для него, и для меня. Но в итоге я нашёл этот след — вас...

Прежде чем подойти ко мне, он, словно делая важнейшее заявление, отчётливо, по слогам произнёс:

—Я не мог и мечтать о большем.

Я знала этот взгляд Рафаэля.

Взгляд человека, который никогда не упускает предоставленный ему шанс.

Я не понимала причины, но по затылку пробежал холодок. У меня не хватало смелости смотреть ему прямо в лицо.

Подойдя ближе, Рафаэль подставил мне внутреннюю сторону правой руки. Он требовал клятву? Я нарочно выставила другую руку, на которой не было следов.

В тот миг, когда из кулона, воплотившего нашу волю, вырвалась божественная энергия...

—Ах.

Сердце пронзила резкая боль.

«Что?..»

В глазах потемнело, и что-то тяжёлое, горячее, обжигающее, словно пламя, поднялось изнутри.

—…Дейзи Вэзервуд?

Рафаэль с непривычно растерянным выражением бросился ко мне.

Все мгновения тянулись медленно, бесконечно медленно.

За миг до того, как мир окончательно перевернулся, моё лицо задела лента от рубашки.

Лента, пропитанная кровью.

—Если говорить прямо, сейчас твоя душа находится в крайне нестабильном состоянии.

Предупреждение, услышанное от Маликопса несколько недель назад, зазвенело в ушах.

—Разумеется, преодолев две стены, сама структура твоей души уже выходит за рамки человеческой. Проблема в том, что она повреждена. Долго ты так не протянешь.

—Это я и без тебя знаю. В нынешнем состоянии я смогу продержаться максимум лет десять…

—Десять лет? Нет, это срок жизни души. Сама душа продержится довольно долго. Но вот тело — другое дело. Сосуд, неспособный вынести дисбаланс души, постепенно разрушается. Если ничего не предпринять и продолжать в том же духе...

Если продолжится, то что дальше?

…Дальше я уже не смогла вспомнить.

Я потеряла сознание.

То же время.

Где-то в подземных ходах Вествинтри.

—Кх… кхх…

Мужчина, задыхающийся от сдавленного горла, мелко дрожал, изо рта у него пошла белая пена. Фигура в капюшоне, державшая его, отшвырнула мужчину на пол, как только кровавая пена коснулась её кожи.

Другой человек, молча наблюдавший за этим, заговорил:

—Не думал, что погоня доберётся сюда так быстро. Нам нужно сменить базу как можно скорее.

—...

—Я был уверен, что все утечки информации перекрыты. Как, чёрт возьми…

—Противник — Рафаэль Зенайл.

—...

—Не приравнивай его к всякой мелочи.

—Есть.

Две тени вскоре дошли до самого конца подземного коридора. В месте, где пространство заполняли лишь глухая стена и тьма, одиноко стоял сгорбленный старик.

Он обратился к ним:

—Покажите лицо.

Чёрный капюшон медленно был откинут.

Серебристые волосы, ярко сиявшие даже в темноте. Старик почтительно склонился перед фигурой в капюшоне.

—Мы ждали вас, госпожа Наташа. Прошу, внутрь.

Бум.

Стена содрогнулась.

В безупречно гладкой каменной поверхности появилась дверь и начала медленно открываться.

За ней открылось уютное место, резко контрастирующее с тёмным и сырым воздухом подземелья: камин с горящим огнём и простая, аккуратная деревянная мебель, в которой чувствовалась рука мастера, навевали сельское спокойствие.

Едва дверь захлопнулась, хриплый голос окликнул гостью:

—…Наташа.

Сереброволосая женщина, Наташа, неторопливо подошла к креслу перед камином.

Там сидела грубая, плохо обработанная кукла. От неё, вопреки отталкивающему виду, исходила мощная мистическая энергия, и именно оттуда раздался мужской голос.

—Как ты жила всё это время? Ох, у тебя на щеке грязь. Значит, преследователи всё-таки нашли и ту базу? Придётся переехать в течение двух дней.

Наташа без всякого выражения вытерла кровь с лица и спросила:

—Как продвигаются исследования?

—Холодная ты, сестра. Мы не виделись полгода, можно было бы и поговорить по душам, а ты сразу о деле.

—Результаты исследований.

—…К счастью, на этот раз есть кое-что, что может тебя заинтересовать.

—Результаты?

—Билли.

—Слушаю-с.

Сгорбленный старик, стоявший у двери, медленно подошёл к Наташе.

В руках он держал маленькую стеклянную колбу, внутри которой была мышь. Та лежала без сил и тяжело дышала — её состояние с первого взгляда внушало тревогу.

—Это мышь, которая однажды уже умерла. Её удалось оживить месяц назад.

Глаза мужчины, сопровождавшего Наташу, расширились от ужаса.

—Оживили?! Госпожа Наташа, неужели наконец…

Однако выражение лица Наташи оставалось мрачным.

Холодным взглядом осмотрев мышь в колбе, она тяжело произнесла:

—Это можно назвать оживлением?

—...

—Она почти умирает. Я права?

—Да. По нашим оценкам, она не переживёт следующей ночи.

Кукла заговорила:

—Не торопись, сестрёнка. Это первый успех за четыре года. Целых четыре года — и мы наконец добились оживления. Уже одно это имеет огромное значение. Ты ведь и сама знаешь.

Судя по всему, Наташа с этим согласилась, возражать она не стала. Её лицо стало чуть спокойнее, когда она посмотрела на куклу.

—Проблема в поддержании жизненной силы?

—Похоже на то. По нашим наблюдениям, в оживлённой душе смешалась некая неизвестная энергия, которой раньше не было… Подробности я расскажу тебе при личной встрече.

—А состояние того «предмета»?

Того самого предмета.

Источника силы, позволившего оживить мышь.

Кукла тут же поняла, о чём речь, и ласково ответила:

—«Сердце Мефисто» в полном порядке, словно новое. Не беспокойся.