Том 1. Глава 162

Ш-ш-ш-ш.

Подул морской бриз острова Куин.

Этот ветер, в котором свежесть океана идеально смешивалась с солью, был для меня главным проводником к воспоминаниям об этом месте.

Ру сидел на краю отвесного утёса, спиной к небольшой каменной насыпи, и смотрел на море.

Его развевающаяся одежда и волосы, ставшие чуть длиннее и закрывающие шею, напоминали о том, каким он был четырнадцать лет назад. В отличие от него, на мне было обычное женское платье, которое я носила в Вэзервуде.

Это осознанное сновидение.

Видимо, из-за того, что я весь день до самого сна думала о Ру, я в итоге оказалась здесь...

—А?

Что за?..

Я точно стояла на берегу. Почему я вдруг переместилась на вершину утёса? Растерянно озираясь, я увидела затылок Ру.

«Это точно осознанный сон?»

Для сна все чувства были пугающе яркими и отчётливыми. Таких «снов» у меня ещё никогда не было.

А что, если сознание Ру само пришло в мой сон?

—...Ру, это правда ты?

Он впервые повернул голову ко мне. Его взгляд, полный меланхоличной скуки, разительно отличался от того Ру, которого я знала.

—Нужны ли объяснения? Если быть точным, я — это сила, спящая внутри тебя.

Сила Ру, спящая во мне.

«Неужели та самая сила, что повернула время вспять?»

Но это ведь всё равно означает, что он — Ру.

—Ру!

Боже, это и правда он!

Я широко распахнула объятия и прижалась к нему. Его крепкое тело даже не шелохнулось, сохраняя равновесие, но сколько бы я ни ждала, я не почувствовала ответного тепла.

Я медленно отстранилась.

Ру по-прежнему смотрел на меня так, словно перед ним был совершенно незнакомый человек.

«...Какое-то безжизненное ощущение. Это потому, что он лишь “сила”?»

Ру и сила Ру.

Я смутно понимала разницу между ними. Но, возможно, из-за того, что у этой «силы» было лицо Ру, мне было трудно принять его холодность. Я присела рядом и, глядя на далёкий горизонт, тихо спросила о том, что меня мучило.

—Сознание Ру... оно бодрствует?

—Наполовину в забытьи, наполовину нет.

—Мы не сможем помешать ему окончательно стать богом?

—Не сможем.

—В подземной лаборатории я действительно умерла?

—Даже бог не может воскресить мертвеца.

—...

—...

—Прости, что всё так обернулось из-за меня, Ру. Кажется, теперь я понимаю, почему ты всегда называл меня «хрупкой».

Ру повернул голову и ответил чуть более ясным тоном:

—Тебе не за что извиняться. Я не виню тебя. Стать богом — это моя судьба с давних времён.

Мог ли он сказать такое только потому, что он не сам Ру, а лишь воплощение концепции силы?

«А ведь сам Ру клялся, что ни за что не позволит мне состариться без него».

Сила Ру — это божественная сила. А божественную силу можно рассматривать как чистый разум, лишённый эмоций и человеческого мышления.

С этой точки зрения, существо передо мной было самим воплощением логики Ру.

—Ты пришёл в мой сон, чтобы утешить меня?

—Нет, ради обещания, данного самому себе.

—Себе? О каком обещании речь?

—Это был уговор на случай крайней необходимости. С этого момента у нас с тобой будет ровно три возможности попрактиковаться.

—В чём попрактиковаться?

—В расставании.

От этого жуткого слова у меня перехватило дыхание. А этот чёртов Ру, которому было плевать на мои чувства, продолжал нести чушь с самым уверенным видом:

—Теперь я свободен, Эш Фагер.

Я хотела одёрнуть его, чтобы он не смел называть меня этим именем, но губы не слушались.

Какая практика?

Практика расставания?

—Я лишь иду по пути, который откладывал слишком долго. Спасая тебя, я избавился от самых больших оков, что сковывали меня...

—Прости, Ру, но у меня нет ни малейшего желания практиковаться в подобном.

Ру молча смотрел на меня. Этот невыносимо бесстрастный взгляд окончательно разжёг пламя гнева, которое я до этого сдерживала.

—И ещё раз прости, но я и дальше — всю жизнь! — собираюсь быть твоими оковами. Понял?

—Это невозможно.

—Заткнись. Ты сказал, осталось три раза? Что ж, наблюдай. Я сделаю так, что эти твои постыдные бредни станут величайшим позором в твоей жизни!

Я резко встала и, повернувшись к нему спиной, зашагала к каменной насыпи.

Что?! Практика расставания? И это он говорит мне сейчас? Мы должны были пожениться, чтобы разводиться, или хотя бы начать встречаться после признания, чтобы расставаться! Мы ведь только-только подтвердили, что дороги друг другу...

Продолжая негодовать, я крикнула Ру, который подозрительно притих:

—Чего застыл? Я человек занятой, так что не медли и живо буди меня!

Последним, что я увидела, были волны, разбивающиеся об утёс, после чего мир провалился в темноту.

Проснувшись, я поздравила спящего Ру с добрым утром и с помощью золотого ключа, одолженного у Скульда (говорят, он принадлежал самому Ру), вернулась в особняк Вэзервудов.

Солнце было уже в зените. Яркий свет без единого облачка заливал коридор. В конце него стояла Джин, ошеломлённо глядя на меня.

—Виконтесса... Андерт... нет, сэр Фагер... граф Владьев?

Она что-то бормотала себе под нос, но когда я подошла ближе, низко склонила голову.

Я кожей чувствовала её напряжение, поэтому заговорила нарочито мягко.

—Джин, как экономка? С ней всё в порядке?

—...Да, она в норме.

К счастью, Джин не падает в обморок, как её начальница.

—Тогда немедленно позови её и Маликопса ко мне в комнату. И ты, Джин, тоже заходи. Мне нужно обсудить наши дальнейшие планы.

—Планы, госпожа? — веки Джин, смотревшей на меня снизу вверх, мелко задрожали.

—Да. С сегодняшнего дня я должна стать самой обсуждаемой личностью в империи.

—Не совсем понимаю, о чём вы, но слушаюсь. Подождите немного.

Джин поклонилась с грацией деревянной куклы и, пошатываясь, начала спускаться по лестнице.

«Не понимаю. Суть ведь осталась прежней, изменилась только оболочка. Почему они так чураются?»

Тц. Неудобно как-то.

Я уже собиралась вернуться в комнату, когда Джин громко выкрикнула: «П-постойте!». Она вытерла холодный пот тыльной стороной ладони и прокричала:

—Когда я приведу экономку и мистера Маликопса... пожалуйста, дайте автограф!

И тут же сбежала.

На следующий день.

Империя Пен Лота начала гудеть от слухов о «Вернувшемся герое под маской».

『Вернувшийся герой под маской — кто он?』

Заголовок в газете.

Неплохо.

«Журналисты те ещё пройдохи. Прикидываются нейтральными, а сами подталкивают читателей к мысли, что я — это “он”».

Я отбросила газету на стол и проверила заголовки остальных изданий. На первых полосах пяти крупнейших газет был изображён мужчина в такой же маске и одежде.

Это была я.

—Может, зря я оставила столько лица? Кажется, я слишком много себя показала. Ты так не думаешь?

Я ждала ответа, но в кабинете стояла тишина.

Ну и ладно.

—Дешеро, как я тебе? Выгляжу убедительно?

На мой вопрос Дешеро, нацепив очки, принялся внимательно изучать моё лицо на чёрно-белом фото.

—Хм. Дизайн маски великолепен. Если бы вы скрыли и скулы, установить вашу личность было бы ещё труднее. Напротив, выставив её напоказ, вы создали идеальное напряжение...

—Ты с ума сошёл? — резкий вопрос оборвал оценку Дешеро.

Повернув голову, я увидела Рафаэля, который всё это время сосредоточенно работал за столом, а теперь поднялся и направился ко мне. Его взгляд был воинственным, словно он собирался лезть в драку.

—Ты исчезла в Мидвинтри, превратившись в это, а теперь заявляешься обратно в таком виде как ни в чём не бывало? Более того, — Рафаэль демонстративно потряс у меня перед носом газетой, брошенной на стол. — Устроила весь этот балаган?

—Ты же сам сказал приходить к тебе, если что-то случится?

—И я также говорил тебе больше никогда не появляться перед моими глазами.

—Не смеши меня. Кто это внезапно возник в императорском дворце и потащился со мной в подземную лабораторию? Твои предупреждения что, работают по настроению, а не постоянно?

—...Ха.

Рафаэль закрыл глаза и потёр переносицу, словно сдерживая последний предел терпения. Затем он спросил уже более спокойным тоном:

—Как твоё тело?

—Плохо.

—Насколько?

—Весьма.

—Хватит юлить, говори прямо.

—...Ну, ладно. Хуже быть не может. Так сойдёт?

На лицо Рафаэля легла мрачная тень. Это было не то выражение, которое мне хотелось бы видеть.

«В таком возрасте, а я только и делаю, что забиваю гвозди в сердце друга».

Но ничего не поделаешь. Вспомним всё, что я с ним вытворяла: лгала, использовала, отвергала... По крайней мере перед Рафаэлем мне не хотелось вести себя ещё более нагло.

—Что ты задумала? Наследие Диана Кехта, которым владеет герцог Зихарк?

—А ещё Наташа. Кстати, это первая семья, которую я посещу с «визитом». Завтра Роузбеллы, потом, думаю, Беркли-Грейтон.

—И что ты сделаешь?

Я ответила, глядя на искры, пляшущие в камине:

—Собираюсь скрестить мечи со Святым Мечом. Пожалуй, поставив на кон жизнь.