Том 1. Глава 163

Рафаэль, глядя на меня с таким видом, будто у него разом закончились все слова, тяжело вздохнул и устроился на диване.

—То, что ты несёшь чушь, дело привычное, так что я не слишком удивлён. Если оглянуться, у твоих безумств всегда находились веские причины и цели.

—Приятно, что ты такого высокого мнения обо мне.

—И в этот раз причина наверняка имеется? Даже не думай вилять, выкладывай всё как есть.

Хм. Так вот что он имел в виду.

Согласно показаниям Андерта, Наташа с совершенно обезумевшим лицом что-то бормотала себе под нос, а затем скрылась в глубине подземелья.

Рафаэль, прибежавший на крик Андерта, бросился в погоню, но так и не смог её найти.

В довершение всех бед Ру, присматривавший за мной, потерял сознание сразу после предупреждения: «Скоро я лишусь чувств, перенеси меня и Дейзи в безопасное место». Из-за этого поиски пришлось прекратить и подняться на поверхность.

Чтобы скрыть меня в облике Андерта, Рафаэль обратился за помощью к графу Роузбеллу. Убедившись, что я в безопасности, он немедленно вернулся сюда, в Оллан Руж...

Его главной целью было низложение императора Ашнейке.

«Кстати говоря, после того ужина я не получала от императора никаких указов».

Строго говоря, со стороны императорской семьи сейчас было бы трудно выдвигать мне какие-либо требования.

Чем больше я вспоминаю ту встречу, тем сложнее отделаться от впечатления, что император чего-то от меня ждал. И подарок в виде защитной сферы от злых сил... Будто он предвидел, что мне придётся спуститься в ту лабораторию.

«Неужели он догадался, что я ищу Наташу?»

Но при этом он, не моргнув глазом, запер меня под замок. О чём только думает этот император?

—...Насчёт Наташи. Говорят, она сбежала сразу после того, как ударила меня клинком. Ты её так и не видел?

Рафаэль с каменным лицом кивнул.

—Наташа поглотила сердце Мефисто.

От моих слов и Дешеро, и Рафаэль мгновенно помрачнели.

—Вы в этом уверены?

—Абсолютно. К тому же, она не в себе. Если мы будем медлить, её сознание полностью сольётся с сущностью Мефисто.

Рафаэль, Роузбелл, Святой Меч.

Я решила навестить героев войны именно в таком блестящем составе специально, чтобы открыто заявить Наташе:

«Тот самый Андерт, которого ты искала, здесь. Если я тебе нужен — приди и возьми».

—Наташа проявляет ко мне пугающе сильную одержимость. А в такие моменты, когда рассудок помутился, здравомыслие отходит на второй план. Она обязательно меня найдёт.

Именно поэтому перед въездом в замок Зенайл я стала отличной моделью для стаи репортёров, облепивших меня как муравьи. Надеюсь, мой образ в маске разлетится по всем уголкам страны.

Тук-тук.

Раздался стук в дверь. Быстро надев отброшенную ранее маску, я повернула голову: на пороге стоял Ривейн с пачкой бумаг.

Рафаэль, открывший дверь, сухо отчитал его:

—Кажется, я ясно дал понять: не подавать отчётов до пяти часов вечера.

—Прошу прощения. Есть документы, требующие вашего немедленного подтверждения.

Раздражённый взгляд алых глаз метнулся ко мне.

Я подняла большой палец, давая понять, что всё в порядке, и Рафаэль, скрепя сердце, впустил Ривейна.

Дешеро прошептал:

—Похоже, подчинённые его выпихнули.

—Неужели из-за меня?

—Когда выпадает такой шанс, они не могут устоять. Пришёл проверить, настоящий ли это Андерт Фагер.

То-то я смотрю, дело у него к Рафаэлю, а глазами так и зыркает в мою сторону.

—Сэр Ривейн.

Ривейн, застывший как статуя, повернулся ко мне с не меньшей деревянностью, чем Джин.

—Да.

—Хочешь мне что-то сказать?

—...

—Совсем ничего? А кое-кто вот у меня автограф взял.

Это я про Джин.

В этот момент глаза Ривейна впервые сверкнули.

—...Я... я тоже... прошу вас.

Я начертала автограф на почтительно протянутом обеими руками платке. «Великолепный Андерт Фагер».

Подпись, придуманная когда-то экономкой.

Внезапно Ривейн крайне осторожным движением протянул мне ещё один — розовый платок с рюшами.

—Если вас не затруднит... для моей матушки тоже.

—Сэр Ривейн, вы такой почтительный сын.

—Простите?

—Хорошо заботьтесь о матери.

За спиной послышался приглушённый шёпот:

—Как-то бездушно.

—Учитывая её обычное чувство прекрасного, это ещё вполне сносно.

Я всё слышу.

Когда Ривейн вышел, Рафаэль спросил:

—И что теперь, Андерт?

На этот вопрос у меня не было чёткого ответа. Я пришла к Рафаэлю не потому, что мне от него что-то было нужно.

—Говори, Андерт. Ты меня бросил. Можешь ли ты это отрицать?

Если уж на то пошло, я просто не хотела, чтобы он снова чувствовал нечто подобное.

Я поправила маску и вскользь бросила:

—Я проголодалась. Когда нас покормят?

—...

—...

Обед в тот день в замке Зенайл был отменным.

Поздним вечером.

Воспользовавшись ключом, я открыла дверь, ведущую из Зенайла в Каллепу.

Я использую этот ключ только по одной причине — чтобы повидаться с Ру.

—Привет, Ру. Сегодня ты тоже чертовски хорош.

Стоит мне замереть, глядя на него, как в святилище один за другим начинают стягиваться Каллепы.

Скульд и Урд часто покидали алтарь ради создания магических артефактов, но Верданд нередко оставался здесь, погружённый в свои мысли.

—Я же говорю: просто схвати его и пытай! Ждать завершения артефакта... мисс Дейзи, вы слишком добросовестны. Скорее заканчивайте со своими мирскими делами и вступайте в Роке, тогда и четвёртую стену преодолеете.

И, как сейчас, читал нотации.

—И как же преодолеть эту четвёртую стену?

—...

—...

—Кхм-кхм. Знай мы способ, втроём не торчали бы здесь в таком положении.

Верданд сконфуженно откашлялся и покачал головой.

—Лорд Каллепа тоже хорош. Только и делал, что попрекал нас необходимостью преодолеть последнюю стену. А сам ни единой путной подсказки не дал.

—Совсем никакой?

—Диан Кехт говорил, что последняя стена находится совсем на иной орбите, нежели первые три. И добавил: «Надеюсь, если это будет возможно, вы её не преодолеете».

«Надеюсь, не преодолеете»?

—Я слышала, что состояние полубога — это высшая цель, к которой стремится Роке. Странно слышать, что он не желал этого для учеников.

—Толкования этого момента в Роке разнятся. Стена — это в конечном счёте осознание не истины, а собственного «я». Здесь неважно, что правильно, а что нет.

Сложно, но, кажется, я понимаю, о чём он.

—Тогда как в Роке интерпретируют третью стену?

—Хм. Прежде чем ответить, я спрошу мисс Дейзи: что вы называете «стеной»?

Стена.

Обычно при этом слове представляешь высокую и мощную крепостную преграду.

Я считала, что образ такой стены идеально подходит для единства души и тела. Она столь же недосягаема, столь же незыблема, а миры по обе стороны стены разительно отличаются друг от друга...

—Не торопитесь. Ваше замешательство лишь доказывает, насколько глубоко вы понимаете суть препятствия.

Скульд, незаметно подошедший к нам, присел на стул и продолжил:

—В Роке высшее озарение сводится к одной строке: «Когда познаешь себя, примешь себя и отринешь себя — лишь тогда твоё “я” станет совершенным». Следовательно, «стена» — это вы сами. Процесс её преодоления — это последовательность действий по сокрушению собственной личности.

—Значит... четвёртая стена никак не связана с собственным «я»?

—Вы проницательны.

—Трудно, правда? Вот почему Диан Кехт, возможно, и не хотел, чтобы его ученики переступали через неё.

Но для меня четвёртая стена была чем-то запредельным, мне бы с третьей разобраться.

«Познать себя, принять себя и отринуть. Значит, чтобы преодолеть третью стену, я должна отказаться от самой себя».

Это... было самым туманным.

—Желаете получить совет относительно третьей стены? — спросил Скульд.

—Да.

—Мой совет прост. Приходите в Роке, мисс Дейзи.

Он заявил это без малейшего колебания.

—Уход от мирской суеты — самый простой способ отринуть себя. Отбросьте все обязательства, что тяготеют над вами, и оставайтесь в Каллепе, чтобы мы могли помочь вам.

Я не смогла найти в себе сил, чтобы ответить твёрдым отказом, сказав, что это абсолютно невозможно.

Самый безмятежный город.

Блавот, земля, которой род графов Роузбелл правил на протяжении столетий, полностью оправдывала свою репутацию. Раскинувшиеся под синим небом холмы напоминали пейзаж с картины.

Блавот граничил с Оллан Ружем, и за его равнинами в туманной дымке виднелись заснеженные пики гор — вид был просто исключительный.

В замке Роузбелл меня ждали лишь граф с супругой и несколько слуг.

—Добро пожаловать. Я ждал тебя... очень долго.

Несмотря на мой (в некотором роде односторонне) публичный визит, вокруг замка было удивительно тихо. Похоже, граф Роузбелл проявил чуткость и свёл лишнее внимание к минимуму.

В тот день я открыла графу Роузбеллу свою тайну.

—О-хо-хо! Вы вели себя как один и тот же человек, и я думал: «Ну надо же, как похожи брат с сестрой». Никогда бы не вообразил, что это действительно одно лицо! Какое искусное колдовство ты провернула. Ха-ха! Старик Гот Роузбелл оказался обведён вокруг пальца!

—Простите меня.

—Ничего. Главное, что ты жива и здорова. Этого вполне достаточно. Да, вполне.

Радостно прихлёбывая вино, граф Роузбелл вдруг нахмурился и посмотрел на меня.

—...Но разве ты не говорила, что на самом деле ты женщина? Как же ты снова оказалась в этом обличье?

Вместо ответа я достала из-за пазухи кольцо.

—Вы помните это кольцо, которое дали мне несколько дней назад, граф?

—Разумеется. Хм, ты сохранила его. Я всегда готов сдержать слово, друг мой. Если тебе что-то нужно, проси без колебаний.

—Тогда я хотела бы вверить заботам графа людей из Вэзервуд.