Том 1. Глава 9

Из списка поручений оставались морковь и лук. И семена для цветов.

Войдя на рынок, я купила морковь и лук, заодно расспрашивая торговцев о той ассоциации.

Сначала они уклонялись от ответа, но когда я упомянула о старике из переулка, их лица потемнели, и они начали раздражённо цокать языками.

—Бессердечные ублюдки. Начинали как отряд самообороны во время Магической войны, но после её окончания полностью испортились. Попробовали вкус денег и теперь третируют даже тех, кого трогать нельзя. Тогда и сейчас: выжить не так-то просто, не правда ли?

—У них вроде как шесть главарей и около двадцати человек, собирающих взносы. В этом районе они — хозяева. Откажешься вступать, устроят сущий ад. Полиция с ними в сговоре, так что жаловаться бесполезно. Все платят, лишь бы не связываться.

Как я и думала, «торговая ассоциация» на деле оказалась шайкой бандитов, считающих этот район своей территорией.

Значит, они отлично осведомлены о делах в этом городе...

Это может быть полезно для поиска артефакта. Завершив покупки, я напевала себе под нос, возвращаясь в особняк.

Больше думать не стоило.

Нужно действовать прямо сегодня.

Тем же вечером, около полуночи, я переоделась в повседневную одежду и тайком вышла из особняка, чтобы не попасться на глаза экономке.

Такой побег, конечно, не входил в обязанности горничной, но мне было плевать. Иногда, чтобы добиться цели, приходится прибегать к обману. Особенно если тебе нужно скрывать, что ты служанка.

Я вошла в паб, на который указал старик.

Дзынь.

Когда я открыла дверь, тусклый красноватый свет в помещении слегка дрогнул.

Первое, что бросилось в глаза, — большая рама прямо напротив.

В выцветшей чёрно-белой фотографии были лица моих дорогих друзей — героев Магической войны, чьи изображения публиковались в газетах.

Внутри были одна женщина средних лет, четверо мужчин и бармен. Всё как я слышала: шестеро главарей.

Такие, как они, обычно собираются в своём логове в ту же ночь, когда в их районе случается инцидент, чтобы обсудить, что делать.

Я окинула взглядом их пояса, оружия не видно. Значит, главное следить за барменом.

Я села у стойки. Все молчали, поэтому я начала первой:

—Обслужите посетителя.

Бармен усмехнулся:

—Вы, похоже, не местная? Мы не работаем. Проваливай по-хорошему.

—Почему не работаете?

—Что?

—Я спрашиваю: почему вы не работаете?

Атмосфера стала напряжённой. Один из здоровяков подошёл и сел рядом. Его лицо казалось знакомым.

—Погоди-ка. Я сам разберусь. Откуда ты, девочка?

Он глупо улыбался, пододвигаясь ближе.

—Как зовут?

И тут я вспомнила. Это же...

—Что, языка проглотила? Ты ведь та самая горничная, что расквасила моему младшему брату лицо.

Мусор. Нет, брат мусора?

Щёлк.

Бармен внезапно достал из-под стойки дробовик и прицелился мне в лоб. С холодным, беспощадным взглядом он пригрозил:

—Это она? Если не хочешь умереть, молча иди за мной. Я тебя изуродую и отправлю на корабль рабов.

Эта угроза окончательно развеяла мои последние сомнения.

В Империи пабы были местами для людей, для семьи.

Но, похоже, здесь всё иначе.

Я подчинилась и встала со стула.

Пока мы шли вглубь, дробовик не отрывался от моей головы.

Однако, оказавшись у входа в заднюю комнату, я резко пригнулась и крутанулась, ударив бармена по запястью ногой.

Бах!

Бармен врезался в стойку с бокалами и рухнул на пол, засыпанный осколками стекла.

—Схватить её!

Следующим был брат мусора. Его я отправила в стену сочной пощёчиной.

Из оставшихся четырёх двоим обеспечила «страстные поцелуи» со столом, а другим двоим — со стульями.

—Ух...

Вот теперь тишина.

Вот это паб, каким я его помню. Не пристанище для отбросов, а место для людей.

—У тебя есть ещё оружие?

Женщина средних лет, стоявшая с поднятыми руками, посмотрела на меня, её плечи дрожали.

—Есть?

—В складской комнате! Я... я принесу!

—Не нужно.

Я вернулась к бармену.

Тот самый смелый бармен, что целился мне в голову, теперь катался по полу, поджав одну ногу. Я села сверху.

—Так когда ответишь на мой вопрос?

—В-вопрос?

—Почему не работаете. Название «Паб» на вывеске для красоты?

—Будем работать!

—Тогда зачем вам торговая ассоциация, если вы не работаете?

—Мы будем! Обещаю!

—Отвечай. Зачем вы её создали?

—Д-для защиты интересов торговцев…

—Кто согласился?

—Все торговцы...

—Искренне? Не под угрозой? Может, пройтись по району, спросить у каждого? Тебя с собой возьму как собачку на поводке. И каждый раз, когда кто-то скажет, что его заставили, минус 20 лет от твоей жизни. Ну?

Странно.

С этими ребятами я могу поддерживать долгие разговоры, не чувствуя себя неловко. Звук собственного голоса не казался ужасным.

Будто я снова в теле Андерта. Губы сами собой расплылись в улыбке.

Я говорила с лёгкостью, как рыба в воде.

—Простите...

Один из мужчин за столом, с разбитыми зубами, осмелился задать вопрос:

—К-кто вы такая?

Я оглядела их, перепуганных до дрожи, и указала на стену.

—Вон та.

На чёрно-белой фотографии, как вырезанной из газеты, я, как Андерт, в компании Рафаэля, бывшей принцессы Империи Наташи и ещё четырёх героев, поднимала тост с сияющей улыбкой.

Не было в этой фотографии великой истории.

Это был снимок, сделанный владельцем паба, чтобы поднять боевой дух союзных войск, пока фронт отступал на север под натиском внезапного наступления архимага Мефисто.

Я ещё тогда удивлялась: как подобной фотографией можно кого-то воодушевить? Но, видимо, после победы её опубликовали в газетах.

—Это я.

—Что?..

—Я выложилась по полной и спасла этот мир. Но, знаешь, я ведь спасала его не для таких, как вы.

Глаза бармена, глядевшего на меня, переменились: теперь он смотрел так, будто перед ним стояла сумасшедшая горничная. Я придвинула стул, села и сделала пару глотков воды.

—Ты вроде бы хотел знать, кто я такая? Ладно, я немного расскажу. Только заранее прости, если буду путаться, с красноречием у меня беда.

—А… да, конечно.

—У меня есть одна цель. Очень важная. И я должна её достичь за три года.

—Понятно.

—Но, видимо, чтобы добиться её, придётся сначала прибраться вокруг особняка. Особенно от таких, как вы. Понимаешь, о ком я? О ворах.

—Э-э… мы вовсе не…

—Этот переулок — ваш?

Я обвела взглядом компанию воров. Те явно старались не встречаться со мной глазами.

—Ну так чей это переулок? Ответьте.

—Н-нет, не наш.

—Значит, если вы берёте за него плату — это воровство. Из-за таких, как вы, у меня сегодня был ужасный ужин. Картошка оказалась тухлой. А всё потому, что торговец, боясь платить вам за место, прятался по углам. Там, где его никто не видит, товар лежит долго и, конечно же, портится. Логично?

—…Да…

—Так вот, если не будет поборов, то и картошка станет лучше. А от качества еды зависит и здоровье. А что бывает с больными, если им не повезёт? Они умирают.

—Да…

Я указала на бармена.

—Короче, если вы продолжите собирать взносы, я умру.

—Да… Э-э?

—Вот поэтому я собираюсь убить вас раньше, чем вы убьёте меня. Другими словами — самооборона.

Я улыбнулась.

—Конец истории. С кого начнём?

Неудивительно, что все воры побледнели.

Кто-то резко вдохнул от ужаса.

Разумеется, я не собиралась их убивать. Насилие и убийство — преступления разного порядка. Хотя оба считаются тяжкими.

В тот момент бармен, который до этого валялся на полу, медленно поднялся. Испуганный взгляд сменился уверенным выражением.

Вот, значит, как…

—Над нами стоит <Бэрид Лэт>.

Так вот на что он надеялся.

Бармен выдернул расшатанный клык и швырнул его в сторону, угрожающе ткнув в меня пальцем.

—Так что вы нас не убьёте. <Бэрид Лэт> за обиды платит вдвойне! Если все наши головы сложим — вы станете врагом <Бэрид Лэт>, и тогда уж точно не выживете.