Том 1 · Глава 120. Священное Писание (4)
Рука, сжимавшая Священное Писание, мелко задрожала.
Убийственное намерение — ядовитая, удушливая аура, пробуждающая в любом живом существе первобытный ужас. Реакция на неё была вшита в инстинкты человека на клеточном уровне. Почувствовав приближение беды, остальные ассасины тоже начали один за другим отступать, словно заранее знали, какая катастрофа вот-вот разразится.
Божественная магия, говорите? — Сила, далеко превосходящая человеческие пределы… Но в конце концов, вы лишь слепо заимствуете её. Каким бы ни был источник могущества, имеет ли он хоть какую-то ценность, если вы не способны сделать его по-настоящему своим, инструктор Борис?
Взгляд Бориса мгновенно оледенел.
Вы абсолютно правы. Божественная мощь слишком велика для нас, смертных. Но если человек начинает искренне принимать её и делать своей сутью, перед ним открывается бесконечный путь развития.
И что вы пытаетесь этим сказать?
Лишь то, что вам до этого ещё слишком далеко.
В следующее мгновение за спиной Сирики заклубился первородный Черный Туман, пропитанный божественной волей. Это была абсолютная власть бога Аэра, недоступная обычным смертным. Лишь фанатичные последователи истинного тумана могли прикоснуться к ней. Однако то, что пробуждалось в теле Сирики прямо сейчас, не ограничивалось одним лишь туманом.
«Соединить силу Тумана… с собственной маной?!»
Клубящийся вокруг Сирики Черный Туман начал стремительно сливаться с высвобожденной ею маной, порождая доселе невиданный союз. Сила трансцендентного божества объединялась с индивидуальной магической мощью смертного человека. Это был совершенно новый рубеж, ломающий всякие представления о человеческих пределах.
Призыв: Черный Туман Алчности!
Пленительно улыбнувшись, Сирика подняла сгусток сплетённой энергии над головой. Сжатый до предела туман с оглушительным треском вырвался наружу.
В воздухе раздался жуткий, скрежещущий смех.
Расползающаяся тьма обретала плоть, сгущаясь и превращаясь в колоссального монстра, слепленного из чистейшей жажды убийства.
Черный Туман Алчности.
Уникальное порождение Сирики, в котором абсолютная природа тьмы, обращающая всё в небытие, слилась с божественной мощью бога Тумана. Сверхъестественное создание, скопировать или повторить которое не под силу ни одной живой душе.
Чего застыли с таким глупым лицом? В конце концов, это ведь тоже всего лишь магия,
И это не было ложью. Источником этого чудовищного порождения всё ещё оставалась мана. Сирика просто преобразовала скрытую внутри силу Тумана в высокоуровневую ману, так что формально это относилось к магии призыва.
Пусть даже вы унаследовали силу бога Черного Тумана… Но я не могу не аплодировать. Поистине непревзойдённое мастерство, Сирика.
Ваша похвала звучит слишком жалко, чтобы принести мне хоть каплю радости.
Отдав должное её таланту, Борис вновь растянул губы в улыбке и раскрыл Писание.
Какой бы глубокой ни была тьма, в конце концов она всегда рассеивается перед малейшим проблеском света.
Белые страницы вновь озарились сиянием, втягивая в себя циркулирующую ману.
Вашей тьме ни за что не затмить мой свет.
Посмотрим, сможете ли вы повторить эти слова через минуту.
Две непримиримые силы — свет и туман, неспособные сосуществовать в одном мире, готовились стереть друг друга в порошок.
Оценивая расклад, Сирика хладнокровно подсчитывала шансы. Тридцать, максимум сорок процентов — такова была вероятность того, что её Черный Туман Алчности сумеет полностью поглотить магию противника. И по мере того, как сияние Священного Писания вбирало в себя всё больше маны, эта цифра неумолимо таяла.
«Меньше десяти процентов, да?..»
Такова сила божественной реликвии?
Впрочем, Сирика предвидела подобный исход, а потому ни капли не колебалась. Разве она не определилась с решением в тот самый миг, когда впервые явила ему своё истинное лицо?
Устранить Бориса Лехельма, посмевшего приблизиться к Наследнику, и выкорчевать эту угрозу с корнем. Для главы «Миста» и наставницы Киана иного пути попросту не существовало.
Укрепившись в решимости, Сирика отдала безмолвный приказ. Черный Туман Алчности с яростным ревом ринулся на сияние Писания.
Но в следующую секунду оба замерли в оцепенении.
В тот самый миг, когда Туман Алчности и священный свет должны были столкнуться, прямо над ними вспыхнула совершенно чуждая, неодолимая аура.
Пространство словно разорвало невидимым лезвием, и свет вместе с туманом разлетелись в противоположные стороны.
Ошеломлены были оба. Но если Борис совершенно не понимал, что произошло, то Сирика, кажется, смутно догадалась обо всём — на её губах заиграла едва заметная улыбка.
Ч-что за?..
Сквозь рассеивающийся туман сверкнули два алых, налитых жаждой крови глаза. В бледной руке тускло переливался пурпурный клинок.
Истинная тьма, способная рассечь даже ослепительный блеск Священного Писания. И ещё одно священное оружие богов, вобравшее в себя эту тьму.
Лишь тогда Борис наконец осознал: стоящий перед ним обладатель алых глаз, смотрящих на него взглядом страшнее самой Смерти, и был тем самым истинным владельцем Демонического Меча.
В пространстве, рождённом на стыке клинка Демонического Меча и света Священного Писания, друг напротив друга стояли мужчина и женщина.
В отличие от черноволосой девы, чья улыбка сочилась надменной беззаботностью, светловолосый юноша выглядел крайне раздражённым.
Два абсолютных творения, напрямую наделённые божественной силой. Встреча Демонического Меча Кейрам и Священного Писания Хискреа.
Ты нарушила договор, Кейрам,
Разве мы не договаривались не вмешиваться в дела друг друга? Насколько я помню, ты сама настаивала на этом изо всех сил.
Она продолжала нагло прикидываться дурочкой, отчего лицо Хискреа перекосило от досады.
Почему ты и твой хозяин здесь?! Всего несколько часов назад вы находились совершенно в другом месте!
Кейрам сделала вид, будто всё это её вообще не касается. Белоснежное лицо Хискреа вспыхнуло от злости.
Не успела проснуться, а уже снова торопишься на вечный покой? Если ты намерена упорствовать в своём отрицании
Не обращая внимания на явную угрозу, Кейрам презрительно фыркнула:
Уголок её рта хищно приподнялся, а взгляд налился первобытной жаждой убийства. Улыбка демонического клинка, холоднее льда и мрачнее беззвёздной ночи, заставила бы содрогнуться любого смертного.
Обстоятельства никого не волновали. Если бы они придавали этому значение, то вообще бы здесь не появились. Была лишь одна абсолютная причина, по которой Демонический Меч и её носитель предстали перед ними.
Только ради этого.
Гнев, ненависть, убийственное намерение.
Самые тёмные, самые лакомые для Демонического Меча эмоции носителя. Кейрам упивалась ими каждой частичкой своего естества, и на её губах расцветала безумная, торжествующая улыбка.
Я ожидал чего-то подобного, но не думал, что всё вскроется настолько в лоб.
С чего всё началось? Если прикинуть, скорее всего, первой сорвалась наставница. Впрочем, я её не виню. В какой-то мере это мой собственный промах — я слишком беспечно отнёсся к ситуации.
Я слегка скосил глаза в сторону главы. Туман Алчности, ещё секунду назад готовый сожрать всё вокруг, теперь с явным недоумением разглядывал меня, а не Бориса. Чуть ниже замерла сама наставница. Выражение её лица было сложно разобрать — то ли она собиралась рассмеяться, то ли держала каменную мину, но буравила меня немигающим взглядом.
В общих чертах я понимал, что произошло, но действовать без оглядки на последствия… похоже, она действительно собиралась прикончить его на месте.
Взгляд Сирики, устремлённый на меня, красноречиво говорил: «Я ни в чём не виновата».
Ну разумеется, кто бы сомневался.
Однако по её виду было ясно: дела шли не лучшим образом. На её теле виднелись редкие, но глубокие раны. Наставница была не из тех, кто подставляется под чужие клинки, но, глядя на обломки разбросанных вокруг марионеток, я сразу всё понял.
«Проклятие Куклы».
Какой бы искусной в магии ни была глава, она столкнулась с заклинанием, которого никогда прежде не видела, и неизбежно попалась на удочку. Хотя сам факт того, что в таком состоянии она сумела призвать Черный Туман Алчности, внушал уважение.
Я перевёл взгляд на главного виновника всего этого балагана.
Было бы ложью сказать, что я остался хладнокровен. Ярость и жажда крови внутри меня приутихли по сравнению с первой встречей, но никуда не исчезли. Пальцы сами собой сильнее сжали рукоять Кейрам.
Вы кажетесь совсем другим, нежели при прошлой нашей встрече, студент Киан…
От его нарочито приветливого тона меня едва не стошнило. Но оставив в покое его физиономию, я первым делом уставился на белоснежный фолиант в его руках.
Сразу скажу: я не знал, что это такое. Однако было предельно ясно одно — для меня эта вещица не сулила ничего хорошего.
Что это за дрянь?
А у кого ещё? Здесь есть кто-то другой?
Кейрам удивлённо вскинула брови:
Если бы я знал абсолютно всё, мне бы не вонзили меч в спину в прошлой жизни. Этого ослепительного томика я не видел ни в прошлом, ни в настоящем. Но почему от него исходит такое знакомое чувство?
Не надо. Этого достаточно.
Магический гримуар, ниспосланный богом Люменделем роду людскому. Наряду со Святым Мечом Дюрандалем он считался реликвией, призванной принести на континент свет спасения.
Чушь собачья.
От этой исписанной макулатуры исходило точь-в-точь такое же омерзительное сияние, как и от Святого Меча — свечение, от которого внутри меня всё закипало яростью. Разве мог я смотреть на эту книжонку спокойно?
Как и на ублюдка, держащего её в руках…
Младший сын герцога Верта, защитника континента, на самом деле оказался последователем Черного Тумана… Поистине захватывающее открытие.
Сколько же времени прошло с тех пор, как я в последний раз видел эту приторную, лицемерную ухмылку?
Если оставить вас в живых, неизвестно, во что это выльется…
Опасаясь меня, он выставил Писание вперёд и высвободил ману. По сравнению с нашей недавней беседой в Академии наши роли поменялись местами. Тогда я не знал его намерений и вынужден был скрывать свою суть, из-за чего приходилось соблюдать предельную осторожность.
Но сейчас всё изменилось.
И я, и наставница раскрыли свои карты. Сделать вид, будто ничего не было, и разойтись с миром уже не выйдет.
События явно опережали график, но… в этом не было ничего дурного.
Танец Тьмы, 9-й стиль: Пробуждение Демонического Меча…