Том 1 · Глава 158. Клан Чёрной Крови (2)
Арин спускалась по лестнице, с трудом передвигая отяжелевшие ноги.
Глядя на ее поникшую спину, Лесимус ощутила такую пронзительную жалость, что не смогла сдержаться и отвела взгляд. Обычно принцесса задерживалась на втором этаже — робко топталась возле комнаты Киана, надеясь хоть мельком, хоть случайно столкнуться с ним. Но теперь она прошла мимо, даже не повернув головы.
Будто они изначально были совершенно чужими людьми.
И в этот миг перед ней возник знакомый силуэт.
Лунав?
Девушка, которую не было видно уже долгое время, стояла прямо перед ней.
Идете на занятия?
Да. Давно не виделись… А ты какими судьбами в Королевском корпусе?
На этот вопрос Лунав на мгновение замешкалась, но ответила прямо:
Пришла встретиться со старшим Кианом. Кажется, скоро мы больше не сможем его увидеть…
При упоминании Киана зрачки Арин едва заметно дрогнули. Однако она не подала виду и, удержав на лице мягкую улыбку, произнесла:
В-вот как. Скорее всего, он у себя. Раз уж подал прошение об отчислении, вряд ли он пошел на лекции…
И вы спокойно это допускаете?
Что?
Как ни погляди, в комнату вашего жениха идет другая женщина. Не слишком ли легко вы смотрите на подобные вещи?..
Для двенадцатилетней девочки вопрос прозвучал чересчур дерзко, однако Арин лишь кротко усмехнулась:
Я разорвала помолвку с Кианом.
Полуприкрытые веки Лунав мгновенно распахнулись.
Могу я… спросить о причине?
Он просто сказал, что больше не сможет быть рядом со мной. Наверное, помолвка со мной стала для него слишком тяжелым бременем…
Учитывая, что Киан подал на отчисление, такой исход был вполне ожидаем.
Но «не смогу быть рядом»… означает ли это, что он больше никогда не вернется?
Говорят, лишнее знание порождает лишь скорбь. Сколько бы раз Лунав ни уверяла себя, что ей плевать, кем на самом деле является Киан, в конечном счете именно то, что она докопалась до его истинной сущности, привело к нынешнему положению.
Арин внешне держалась невозмутимо, но Лунав прекрасно знала, какая буря бушует у нее внутри. От этого на душе становилось только горше.
Пойдемте вместе.
А?
Все же лучше попрощаться лицом к лицу, чем расстаться вот так, не сказав ни слова.
Попрощаться?..
Если Арин сейчас увидит лицо Киана, последние крохи ее хрупкой выдержки разобьются вдребезги. Для нее пойти туда означало лишь сделать хуже.
Однако Лунав уже крепко держала ее за запястье и решительно тащила по коридору к двери Киана.
Тук-тук.
Лунав постучала, но изнутри не донеслось ни звука. Она уже занесла руку для повторного стука, как вдруг…
Скрип.
Дверь приоткрылась сама собой. Никто ее не отпирал — она изначально была не заперта.
Переглянувшись, девушки переступили порог.
Здесь… никого нет?
Ни единой живой души. Исчез даже едва уловимый запах жилья — комната стояла абсолютно пустой.
Сердце сдавила глухая тоска, словно на грудь опустился тяжелый булыжник. Арин и Лунав застыли, не в силах вымолвить ни слова.
Да и нужны ли были слова? Ситуация говорила сама за себя.
Он ушел. Без единого слова, без прощального взгляда.
Невыносимо, оглушающе пусто.
Внезапно со стороны входа послышался шорох. Неужели в опустевшую комнату пожаловал еще один незваный гость?
Девушки синхронно обернулись и увидели знакомое лицо.
В-ваше высочество?..
То был слуга Киана, Брайан. Судя по вытянувшемуся лицу, он никак не ожидал застать здесь гостей.
Простите, Брайан! Дверь была открыта, и мы вошли сами того не желая…
Ч-что вы, ваше высочество! Все в порядке. В конце концов, это место нам больше не принадлежит…
Киан… ушел?
Да. Еще прошлой ночью, взяв лишь самое необходимое, молодой господин покинул Академию. Я лишь пришел забрать оставшиеся вещи.
Даже его уход оказался до жестокости бессердечным. Истинно в духе Киана.
Он случайно не говорил, куда направляется?..
Прошу прощения. Этого я никак не могу вам открыть…
Вот как?..
Надежда рухнула. Осознав, что последняя крошечная смелость пошла прахом, Арин тяжело вздохнула, смиряясь с неизбежным.
Брайан отвел взгляд, будучи не в силах смотреть на ее искреннюю скорбь.
Тогда… не могли бы вы передать хотя бы это?
Арин извлекла из-за пазухи аккуратно запечатанный конверт и протянула слуге:
Я хотела отдать его раньше, но не успела. Жаль, что не удалось попрощаться лично… Просто передайте пожелания здоровья и благополучия.
Д-да, непременно…
Брайан машинально принял письмо, чувствуя себя крайне неловко. Но опустив взгляд на конверт, он опешил: вопреки ожиданиям, на бумаге значилось вовсе не имя его господина.
«Нане».
Говорят, люди везде живут одинаково. Наверное, и здешние края не исключение.
Улицы, по которым снуют прохожие, каждый со своими заботами и целями. Я никогда не любил людскую суету — для меня этот шум всегда казался лишь грязью и бессмысленным гамом.
Впрочем, оживление длилось недолго.
Чем дальше я углублялся в трущобы, тем тише становилось вокруг, а городские краски сменялись удушливой серостью и упадком. Вместо тонких ароматов еды из трактиров и лавок в нос ударил тошнотворный дух разложения и гнили. Роскошные наряды знати сменились грязными обносками, едва прикрывающими тела истощенных людей, вповалку лежащих прямо на сырой земле.
Некоторые, даже имея под боком черствую корку хлеба, игнорировали голод и, судорожно вцепившись в клочки истрепанной бумаги, бормотали бессвязные молитвы, словно безумцы.
С каждым моим шагом количество устремленных на меня взглядов неуклонно росло.
Разумеется, в них не было и капли дружелюбия. Окатив меня волной дикого недоверия и звериной настороженности, толпа замерла. Я шел вперед, демонстративно игнорируя их страх.
Внезапно дорогу мне преградила женщина. Ее затуманенный, полубезумный взгляд вызывал отчетливое раздражение.
Зачем вы пришли сюда? — Если вы заблудились или пришли из праздного любопытства, уходите. Это место не для таких благородных господ, как вы.
«Благородных господ», значит.
Я не представлялся и не щеголял шелками, на каких же основаниях эта оборванка причислила меня к благородным?
На ее слезливую просьбу я ответил ледяным молчанием. И в тот же миг вокруг меня плотным кольцом начали собираться люди.
Судя по их движениям, они не собирались нападать или причинять мне вред. Скорее уж они сбились в стаю, чтобы защитить вставшую передо мной женщину. Иначе в их глазах не плескался бы такой первобытный, панический ужас.
Впрочем, ничего другого я и не ожидал. Обитатели этого дна с самого рождения не знали человеческого отношения, а потому любой чужак снаружи для них — смертельная угроза.
В глубине души мне хотелось просто раскидать этих задохликов и перевернуть трущобы вверх дном, чтобы найти ублюдка. Но лишний шум и следы мне сейчас ни к чему. Разумнее всего развернуться, подождать наступления темноты и вернуться, когда улицы опустеют…
Внезапно желудок сжался от отвратительного, до тошноты знакомого запаха. Я резко повернул голову.
Ровно сто шагов прямо по курсу.
В поле моего зрения возникло лицо, которое я не перепутал бы ни с чьим другим в этом мире. Фальшивое, мерзкое до скрежета зубовного.
Что за шум? Почему вы все здесь собрались?
Подойдя ближе, этот человек одарил столпившихся бедняков лучезарной, кристально чистой улыбкой.
Что это?..
У меня галлюцинации?
Кем бы ни был незнакомец, негоже встречать людей с угрозами. Успокойтесь, опустите палки.
Он не просто отогнал толпу — он уставился прямо на меня, с любопытством прищурив глаза. Держа в руках огромную плетеную корзину, доверху набитую неизвестно чем.
Прошу прощения, если испугали вас, — Здешний люд слишком недоверчив к чужакам, они проявили непростительную грубость. Позвольте мне принести извинения за них.
Это уже за гранью наглости.
Он даже не скрыл свое лицо магией! Нагло сует мне под нос свою мерзкую физиономию?! Откуда такая самоуверенность?
Если не секрет, по какому делу вы пожаловали в наши трущобы? Мое имя
Грохот!
Слушать этот лицемерный бред даже секундой дольше было выше моих сил. Моя рука молниеносно сомкнулась на его горле и с чудовищной силой впечатала его затылком в мостовую.
Корзина взмыла в воздух, и во все стороны с грохотом полетели буханки хлеба, фрукты и прочая снедь.
Господин Борис!..
Какую бы дешевую комедию ты ни ломал, ублюдок, раз уж моя рука сомкнулась на твоей глотке, не надейся, что я разожму пальцы. Не раньше, чем твоя башка отделится от туловища.
Н-не подходите!..
И тут же вокруг нас свернулся прозрачный сферический барьер, преграждая путь бросившимся на выручку оборванцам.
Жалкая пародия на сопротивление, от которой даже смеяться не хотелось. Я выхватил из-за пазухи Кейрам и прижал лезвие к его шее.
П-пощадите…
Что?..
Я ослышался?
Чтобы я слышал от этого выродка мольбу о пощаде?
Если его план заключался в том, чтобы ввести меня в ступор, — браво, у него получилось. Со стороны могло показаться, будто передо мной совершенно другой человек.
Но знаешь что?
Шрам от предательства, навечно выжженный на моем сердце, безошибочно указывает на цель.
Тот, на кого я сейчас смотрю глазами, полными чистой жажды крови, — цепной пес демона, готовый на любые зверства ради достижения цели!
Ты — Борис Лехельм!
Да, ты тоже человек, и перед лицом неминуемой гибели твоя жалкая душонка неизбежно цепляется за жизнь. Но не волнуйся, я дам тебе время на покаяние. Оно будет коротким, но чертовски насыщенным, так что ты успеешь вспомнить всю свою паршивую жизнь…
Умоляю, пощадите… Они… они ни в чем не виновны…
Клинок уже готов был безжалостно вспороть его глотку, но очередная сдавленная мольба заставила мою руку замереть.
Сегодня мой слух подвергался слишком частым ударам.
Он молил о пощаде не для себя? Он просил за эту кучку оборванцев вокруг?
Поглядите-ка, благочестивый святой отец, самоотверженно защищающий невинную паству!
Что за бред? Он так увлекся маскировкой от ищеек «Миста», что у него напрочь съехала крыша и подменилась личность?
Вот уж нет, такой расклад меня не устраивает.
Я хочу видеть, как исказится от ужаса его истинная, омерзительная физиономия!..
Стоп.
Внезапная недобрая догадка ледяной иглой пронзила мой мозг.
«Подменилась личность?..»
Там, где Кейрам коснулась его шеи, медленно выступила капля густой, смолянисто-черной крови.