Том 2 · Глава 167. План воспитания невесты
Константинополь.
Начались переговоры, от которых зависела судьба трёх империй. За столом встретились российский посланник Александр Меншиков, австрийский представитель Метштец и Хердегель-паша от Османской империи.
Обстановка была накалена до предела, в воздухе буквально пахло порохом.
Впрочем, дипломатический этикет обязывал к сдержанности, так что поначалу беседа текла вполне мирно.
Если не считать мрачного вида Хердегель-паши, всё шло гладко. Меншиков и Метштец быстро нашли общий язык.
Суть их соглашения была прописана в секретном договоре ещё заранее, так что теперь им оставалось лишь разыграть спектакль на публике.
Османы пытались рассорить союзников, играя на противоречиях в интересах на Балканах, но их усилия пошли прахом.
Посредники от Англии и Франции были в шоке. Эта «встреча на троих» на деле оказалась заранее спланированным разделом Османской империи между Россией и Австрией.
Не прошло и пары часов, как Меншиков и Метштец открыто разграничили сферы влияния на Балканском полуострове.
Турецкий представитель кипел от ярости, но дипломаты выражались изящно: даже делёж чужой страны они облекали в благородные формы.
Россия и Австрия заявляли, что лишь разделяют торговые зоны, чтобы избежать конкуренции и помочь османам поскорее приобщиться к цивилизации.
Разумеется, приобщаться им предстояло уже в составе новых империй после аннексии.
Хердегель-паша с потемневшим лицом отрезал:
Господа, мы ценим вашу доброту, но Османской империи такая помощь не нужна!
Меншиков лишь усмехнулся:
Неважно, что вам не нужно сейчас. Скоро вы сами об этом попросите. Ради мира и стабильности Российская империя как лидер цивилизованного мира обязана помочь вам в развитии.
У слабых стран нет дипломатии — здесь это проявилось во всей красе. Хотя Англия и Франция сочувствовали османам, последнее слово в делах Балкан оставалось за Россией и Австрией.
Вы... да как вы...
Бесцеремонность русских в дипломатии не была новостью, но такая наглость на официальном уровне поражала.
Особенно фраза о «лидере цивилизованного мира» задела британца Джозефа Эдварда. Он едко парировал:
С каких это пор ваша страна стала лидером цивилизации? Я что-то не припомню. А вы, господа?
Присутствующие едва сдерживали смех, что в рамках этикета было делом непростым.
Признать русских лидерами просвещённого мира? В Европе на такое никто бы не пошёл.
Если бы Меншиков сказал «член цивилизованного сообщества», это бы ещё проглотили.
Но «лидер» — это было чересчур. Даже союзник Метштец не мог поддержать его в такой нелепости.
Дипломатия никогда не была сильной стороной Петербурга, и очередная оплошность лишь подтверждала правило.
Меншиков, поняв, что сел в калошу, мгновенно помрачнел. Разве не так выражаются все великие державы?
Британцы и французы, захватывая колонии, всегда называли себя светочами цивилизации. Русские просто решили не отставать от моды.
К сожалению, такие речи хороши для внутренних нужд, но на международной арене они звучат сомнительно.
Отступать было поздно. Сцепив зубы, Меншиков заявил:
Как ведущая держава континента, Россия по праву считается лидером.
Джозеф Эдвард язвительно ответил:
Ваша светлость, вы забыли добавить слово «сухопутная». И позвольте напомнить: цивилизованность измеряется не штыками. Это удел варваров.
Меншиков вспылил:
Кого вы назвали варваром? Я вызываю вас на дуэль!
Глядя на Меншикова, который повёлся на провокацию, Метштец лишь покачал головой. Он не понимал, зачем Россия прислала вояку вместо дипломата.
Пришлось вмешаться, пока дело не дошло до драки.
Если хотите стреляться, выберите другое время и место. Иначе мы опозоримся на всю историю дипломатии.
Оценив габариты противника, Джозеф Эдвард благоразумно отступил, лишь холодно хмыкнув.
Меншиков тоже не был дураком. Он просто сорвался под давлением британца. Дуэли для русских дипломатов были делом привычным.
Конечно, в девятнадцатом веке вызывать на поединок в разгар переговоров — случай редкий, а дуэлей на уровне герцогов и вовсе не бывало. Меншиков не горел желанием становиться первопроходцем.
Впрочем, в России традиция была жива: даже Пушкин, служивший в министерстве иностранных дел, погиб именно так∗.
∗[П.п.: 0_0. Кому интересно Пушкин и правда числился в коллегии иностранных дел в 1817-1824 и в 1831-1837, на момент смерти он оставался титулярным советником коллегии иностранных дел]
После такой перепалки продолжать переговоры было бессмысленно. Никто не торопился, да и надежды на мирный исход было мало, так что решили разойтись на пару дней и остыть.
Вена.
Пока в Константинополе разыгрывался фарс, Франц принимал гостей.
Баварское правительство всегда косилось на Австрию с опаской, а после усиления её армии и вовсе занервничало.
Даже веря, что Вена метит на Балканы, баварцы спешили укрепить связи, чтобы отвести угрозу от себя.
Императрица София была сторонницей брака между двумя династиями. Франц, хоть и прикрывался политикой, не отказал наотрез, а лишь попросил подождать несколько лет.
Опасаясь, что время всё испортит, баварская родня прислала принцессу Елену навестить тётю. С ней приехали и другие младшие члены семьи, включая будущую знаменитую Сисси.
Как хозяин дома, Франц уважил мать и лично устроил приём.
В Европе взрослеют рано, и, честно говоря, обе сестры были хороши собой. Елена держалась как истинная аристократка с безупречным воспитанием, а вот Сисси на её фоне явно проигрывала.
Не стоит думать, что титул принцессы делал их равными Францу. В восточных монархиях их бы сочли лишь дальней роднёй правителя.
Их отец был герцогом из боковой ветви, далёкой от трона. В обычных условиях они бы и не мечтали о браке с императором.
Всё дело было в Софии. Она и мать Елены были сёстрами и очень дружили. О браке договорились ещё до того, как Франц надел корону.
Сисси же была в тени. Она росла в деревне, редко выезжала в свет и не знала тётю, так что на особую любовь рассчитывать не могла.
В этом крылась одна из причин будущей трагедии Сисси. Её сестру Елену София обожала с детства, а Сисси была для неё нежданной гостьей, от которой не стоило ждать ничего хорошего.
В австрийском дворе царили строгие правила. Обычно конфликты свекрови и невестки не мешали статусу императрицы.
Но Сисси была бунтаркой. Она презирала этикет и часто вела себя неподобающе, чем вызывала недовольство общества.
После череды скандалов София взялась за её воспитание, и обиды начали копиться.
Со временем критика стала такой громкой, что двор усомнился в способности Сисси воспитывать наследников. София лишила её родительских прав, что окончательно разрушило их отношения.
В те времена монарх принимал решения, которые считал верными, но на деле они лишь усугубляли ситуацию.
Впрочем, вряд ли кто-то другой справился бы лучше. Без перемен в характере Сисси трагедия была неизбежна.
Если со свекровью ещё можно было договориться, а детей мог воспитать отец, то политический вред был куда серьёзнее.
Став императрицей, она завоевала любовь венгров, но настроила против себя австрийцев.
В Вене всё чаще требовали её отставки — положение было отчаянным.
История и кино — разные вещи. Трагедия Сисси была вызвана не только двором, но и её собственными поступками.
Правила Вены не только сковывали её, но и защищали. Без них она могла бы стать первой смещённой императрицей Австрии.
Франц не судил историю. Он понимал: за привилегии рождения всегда приходится платить.
До этого брака родители Сисси не имели власти и жили вдали от политики.
Жизнь на природе казалась сказкой, но на деле герцог Максимилиан уехал из города из-за нехватки денег.
Беззаботное детство Сисси означало лишь то, что у семьи не было денег на учителей, и она ходила в обычную школу. Пропустить уроки для неё было проще простого.
Францу же такое и не снилось: за ним присматривали десятки наставников. Если он прогуливал, без дела оставалась целая толпа учителей.
Не все дворяне были богаты. Дальние ветви рода, не имея доходов от власти или производства, едва сводили концы с концами.
Это подтверждало и скудное приданое Сисси. Денег, что ей дали на свадьбу, не хватило бы даже на один пышный банкет Франца.
София с улыбкой спросила:
Франц, о чём ты задумался? Неужели так очарован?
Франц быстро нашёл оправдание:
Нет, матушка, я просто размышлял о переговорах в Константинополе.
София усмехнулась:
Правда? У нас гости, может, оставишь дела на потом?
Она была в восторге от Елены. Единственным минусом было её происхождение, но для племянницы сделали исключение.
Конечно, матушка!
Он не мог расстроить мать. Франц пригласил кузин на танец и перекинулся с ними парой слов о жизни.
На самом деле он не любил такие сборища. Вечные льстецы и пустые разговоры быстро утомляли.
Так в венском дворце поселились две юные гостьи.