Том 2 · Глава 191. О том, чья бюрократия сильнее

Пламя войны вновь охватило Балканы. Это грандиозное сражение стало крупнейшим в истории Европы: общая численность войск превысила миллион человек, растянувшись по фронту более чем на четыреста километров.

Кампания, которой суждено было войти в анналы истории, началась почти комично. По логике, неподготовленные союзники должны были оказаться в глубоком кризисе, а русские, как инициаторы удара, — легко закрепить успех.

Но реальность оказалась абсурдно трагичной. Наступающая русская армия сама погрузилась в хаос.

Командир артиллерийского дивизиона Престон в сердцах ругался:

—Чёрт возьми, мы артиллеристы, а вы привезли нам гору патронов! Мне что, пушки ими кормить?

Офицер снабжения ответил бесстрастным тоном:

—Виноват, полковник. Таков приказ сверху. Есть вопросы — жалуйтесь в штаб. А пока, будьте добры, распишитесь в получении.

Дивизион Престона только прибыл на позиции; пехота, стоявшая здесь раньше, уже ушла вперёд, но интендантская служба упрямо везла припасы по старому плану.

Престон нахмурился:

—Мы уже доложили начальству, майор. Сейчас эти патроны нам ни к чему. Забирайте их обратно!

Майор ответил со всей серьёзностью:

—Это невозможно, сэр. Мой приказ — доставить груз в этот гарнизон. Распишитесь.

—А что делать с добром — решайте сами. Можете сбыть по-тихому или выбросить в овраг. После боя спишем на боевые потери. Тут припасов на целый батальон, много чего полезного. Вы не в накладе, полковник.

Поколебавшись, Престон поставил подпись. В конце концов, зачем упускать случай подзаработать?

Артиллерия — любимица штаба, это не «серые шинели». Стоит написать рапорт — и нужные снаряды всё равно привезут.

Основные силы русских разделились. Фицрой Сомерсет вёл семьдесят три тысячи человек — четыре пехотные дивизии, артиллерию и конницу — на Софию.

Обстановка на поле боя менялась ежечасно, войска постоянно маневрировали, и логистика за ними не поспевала. Это был не Дунай, где снабжение отлажено годами. Теперь фронт ушёл на двести километров вперёд, телеграфа не было, а гонцы с донесениями безнадёжно опаздывали.

Тут-то и проявилась вся мощь закостенелой русской бюрократии. Снабженцы обязаны были доставить груз в строго назначенную точку.

Даже если часть давно ушла, они всё равно сгружали припасы на месте. Случай с полковником Престоном был лишь каплей в море общего беспорядка.

Сомерсет был толковым генералом и понимал: без решения тыловых проблем войны не выиграть.

—Приказываю увеличить запас на передовой до месяца. Везти припасы не в точки на карте, а передавать прямо в руки командирам частей. Хватит возить грузы по отдельным подразделениям. Всё — в штабы дивизий для централизованной раздачи. Артиллерия и кавалерия получают снабжение напрямую из моего штаба.

Офицер средних лет осторожно заметил:

—Начальник штаба, это нарушает инструкции и может привести к...

Сомерсет покачал головой:

—Не беспокойтесь, я сам всё объясню Петербургу. А теперь свяжитесь с Меншиковым — уверен, у него творится такой же бардак.

Новая схема снабжения немного уняла хаос. Конечно, то, что пропало по дороге, уже не нашли, просто списав на издержки войны.

Битва за Софию началась. Русские подошли к городу на тридцать километров, завязались первые перестрелки.

В штабе союзников Монтес допрашивал разведку:

—Мы выяснили численность врага?

—Да, сэр. У русских четыре дивизии, артиллерия и конница. Всего семьдесят три тысячи солдат. Ещё около двадцати тысяч болгарских партизан. Но, похоже, они в ссоре с русскими и действуют сами по себе, — доложил османский офицер. Разведкой занимались местные — британцы в чужих краях без знания языка только бы заблудились.

Монтес сохранял спокойствие. Он был одним из немногих «ветеранов» в британской армии, так как когда-то командовал батальоном при подавлении мятежа в колониях.

В мирной Британии, не знавшей больших войн десятилетиями, армия лишь гоняла ирландцев да притесняла туземцев. Крупнейшие стычки не выходили за рамки батальонного уровня. Офицеры с боевым опытом вроде Монтеса были редкостью, потому его и назначили командующим.

Опыта не хватало, но Монтес старался. Он следовал военным учебникам до буквы: если и не побеждал блестяще, то хотя бы не допускал катастроф.

Сумерки. В лагере солдаты группами смотрели на звёзды.

Человек с генуэзским акцентом∗ спросил:

—Артуро, как думаешь, зачем нас пригнали из Сардинии на Балканы воевать с русскими?

∗[П.п. Это из Итальянского языка. Особая манера речи жителей Лигурии, отличающаяся сильной носовой артикуляцией гласных, мягким произношением звуков и сходством с французским или португальским языками]

Артуро безразлично ответил:

—Разве господа не говорили? Мол, мстим русским за прошлую войну, когда они поддержали Австрию.И вобще, Ахондзо, какая тебе разница? Мы тут ради куска хлеба. Нашли бы работу дома — не гнили бы в этой глуши.

—И всё же странно. Какая нам месть? Это дворянам и богачам нужно сводить счёты, а не нам, беднякам. Зачем мы проделали такой путь? — Ахондзо покачал головой.

Несмотря на сомнения, они были простыми людьми и не привыкли думать слишком глубоко. Армия для них была лишь способом выжить.

—Эй, болтуны! Живо за пайком, а то голодными останетесь!

Послышался знакомый голос, и друзья бросились в очередь за едой.

Получив паёк, Ахондзо скривился:

—Проклятые англичане! Неужели им так нравится эта солонина и сухари? Ни кусочка свежего хлеба, это же бесчеловечно. Они издеваются над нами; турков и то, небось, кормят лучше!

Содержание сардинской армии взяли на себя британцы, и снабжение было соответствующим.

Это не было намеренным издевательством — британские солдаты ели то же самое. Суровый стандарт: два фунта солёной говядины и три галеты в день на человека. И всё.

Ни овощей, ни фруктов, ни даже чёрного хлеба. И дело не в экономии — мясо стоит дорого. Виной всему была бюрократия: чиновники в Лондоне решили, что сушёное мясо проще возить, и утвердили его как основной рацион.

На бумаге говядина каждый день звучит неплохо. Но грызть этот «камень» ежедневно — сомнительное удовольствие. Сухари были ещё твёрже; без воды их было не разгрызть. Для итальянцев, обожавших вкусную еду, это стало катастрофой.

—Не ной, Ахондзо. Турки бы с радостью поменялись с тобой. Хочешь к ним в окопы? — усмехнулся Артуро.

Счастье познаётся в сравнении. У британцев еда была невкусной, но она хотя бы была. У османов же солдаты порой воевали со своим провиантом, а наесться досыта считалось праздником. Из-за воровства офицеров пайки таяли на глазах.

Ахондзо вздохнул:

—Ладно, забудь. Но британских снабженцев надо расстрелять. От их «заботы» помрёт больше народу, чем от пуль.

Артуро засмеялся:

—Кто знает, может, у англичан желудки другие.

—Завтра добавим к мясу те овощи, что ты нашёл, и мои две картофелины. Сварим похлёбку, как-нибудь перебьёмся!

Друзья улыбнулись друг другу. Итальянцы умели готовить даже в самых скудных условиях.

В этом плане сардинцы даже помогли союзникам. Их появление улучшило быт британцев и снизило число случаев цинги.

Британские солдаты быстро переняли полезные навыки. Раньше они просто грабили, теперь же тащили всё: овощи с полей, скот с холмов. Многие даже научились солить и вялить добычу впрок.

Но была и обратная сторона: скорость марша упала, а дисциплина развалилась. Солдаты, видя пример сардинцев, всё чаще игнорировали приказы офицеров, зная, что всех сразу не накажут.

В итоге в Софию они опоздали на целых два дня. На войне это вечность. Русские уже подошли вплотную, а Монтес из-за нехватки сил потерял почти все укрепления вокруг города.

Удачный момент для контрудара был упущен. Монтес рвал и метал:

—Бездельники! Два дня на такой короткий путь! Вы что, на прогулке были? Забыли про военный суд?

Генерал Мантуя из сардинской армии врал не краснея:

—Ваше превосходительство, по дороге на нас постоянно нападали партизаны. Мы несли потери и были вынуждены зачищать местность.

Никто не хотел под трибунал, поэтому все дружно подтвердили: да, мол, кругом враги. А раненые, упавшие в охотничьи ямы или подравшиеся с местными, стали «доказательством» боёв.

—Партизаны настолько обнаглели, что напали на целую армию? — усомнился Монтес.

Мантуя тут же нашёлся:

—Они очень хитры, сэр. Стреляют из засад, роют ловушки. Их там целые толпы. Чтобы они не отрезали нам тылы, пришлось их уничтожить.

Монтес, честный британский офицер, ещё не сталкивался с такой наглой ложью. Итальянские генералы были совсем другой породы.

Мантуя был мастером выживания. После проигранной войны с Австрией он уцелел лишь благодаря умению сваливать вину на других и втираться в доверие к королю.

Монтес лишь холодно фыркнул.

—Даже если так, нельзя было столько медлить. Могли бы оставить заслон, а основные силы вести вперёд.

—Вы хоть понимаете, чего стоила ваша задержка? Мы упустили лучший шанс разбить русских!

Впрочем, про трибунал он больше не заикался, и все вздохнули с облегчением. Мантуя лишь смиренно слушал — ругань его не пугала, от неё не убудет.