Том 1 · Глава 2. Стремление

—Франц, что с тобой происходит? Почему ты так отстал по учёбе?

Не успел Франц и рта раскрыть, как его мать, эрцгерцогиня София, осыпала его упреками.

Рано или поздно это должно было случиться: безупречный образ послушного ребенка дал трещину, и плохие оценки стали лишь первым тревожным звонком.

—Вынужден признать, матушка, что ваша учебная программа стала для меня непосильной ношей. Найдется ли в Европе ещё хоть один наследник, на чьи плечи возложили бы такое бремя? — ответил Франц.

—Ты что же, винишь меня в излишней строгости? — спросила София, и лицо ее омрачилось.

—Ни в коем случае, матушка. Но вы и сами знаете, насколько невыносим мой график. Силы человека не безграничны, а предметов столько, что на всё времени попросту не хватает. Теперь же, когда добавилась военная подготовка, успеваемость неизбежно упала. Самым разумным будет исключить лишние дисциплины — только так я смогу сосредоточиться на главном! — уверенно настаивал Франц.

—Вот оно что? Полагаешь, раз ты подрос, то можно и в грош не ставить материнское слово? — с холодным смешком отозвалась София.

Франц понял, что ситуация накаляется: он недооценил, насколько сильна в матери жажда контроля.

Зачастую родители, искренне веря, что действуют во благо чада, готовы идти напролом, и переубедить их в такие минуты — задача почти невыполнимая.

Но сейчас давать слабину было нельзя, иначе в будущем ему и вовсе не дадут вздохнуть свободно.

Франц заговорил со всей серьёзностью:

—Матушка, я — наследник австрийского престола. Знания, которые нужны мне, в корне отличаются от того, чему учат обычных людей. Вы стремитесь воспитать Императора, а не книжного червя или кабинетного ученого. Скажите на милость, помогут ли все эти мудрёные науки управлять государством? Если вы считаете, что я лентяйничаю — попробуйте сами! На мне висит двадцать восемь дисциплин, да в придачу к ним — по два часа ежедневной муштры∗!

∗[П.п.: Это система воинского обучения, основанная на строевой подготовке, многократном повторении шаблонных приёмов и суровой дисциплине]

София погрузилась в раздумья. В этом и заключалась суть европейского воспитания: твёрдость в общении с родителями была делом житейским, и если в словах сына было зерно истины, к нему прислушивались.

Даже в те времена, когда педагогика была нацелена на взращивание послушных исполнителей, в случае с наследным принцем никто не требовал от него подавления собственных мыслей.

Секрет долголетия европейской аристократии крылся именно в подходе к образованию. И хотя в политике дворянство оставалось консервативным, в вопросах воспитания оно всегда шло в ногу со временем.

Через мгновение София, казалось, вняла доводам Франца, хотя тень сомнения всё ещё не покидала её.

—И что же ты предлагаешь? — спросила она.

—Глубокоуважаемая матушка, мне уже шестнадцать, я не ребёнок. Я прекрасно отдаю себе отчет в своих действиях и понимаю, что мне нужно делать! Теоретические познания не заменят жизни. С малых лет я заперт в стенах дворца, и всё, что я видел и знал, — лишь то, что вы считали нужным мне показать. Однако в этой картине слишком много белых пятен и недомолвок. Вы и сами знаете: мои наставники частенько впадают в ступор от моих вопросов. Я в полном неведении о том, как на самом деле устроен этот мир и в каком состоянии пребывает Австрийская империя. Если я не выйду за порог и не увижу истинное положение дел, в будущем мне останется лишь брать пример с дядюшки и довольствоваться участью императора-марионетки!

София резко переменилась в лице: слова Франца прозвучали как скрытое обвинение. И всё же она быстро совладала с собой:

—Франц, не забывайся. Тебе всего шестнадцать. У тебя ещё будет время, чтобы узнать страну, а сейчас важнее всего учёба!

Франц сокрушенно покачал головой:

—Нет, матушка! Времени куда меньше, чем вы думаете. К тому моменту, когда вы сочтёте меня «готовым», я уже не смогу увидеть правду. Чиновники покажут мне лишь то, что им выгодно, а подлинная жизнь народа так и останется для меня тайной за семью печатями!

—Ты слишком мнителен. Мир не так уж плох. Если хочешь знать, чем он живет — просто читай газеты, — ответила София, слегка побледнев.

—Матушка, мнительность — это добродетель для монарха! Что же до газет… неужели вы забыли об австрийской цензуре? — парировал Франц.

Познавать мир по газетам? Францу тут же вспомнились случаи, когда пресса выставляла политиков на посмешище, обводя их вокруг пальца.

Могло ли подобное случиться в Австрии? Франц не сомневался: если влиятельным кругам потребуется выпустить нужную им статью, за этим дело не станет.

Они скрестили взгляды, и ни один не желал уступать — воцарилось тяжёлое молчание.

Спустя мгновение Франц первым решил разрядить обстановку.

—Матушка, вы заметили, что нынче в германских землях дела в сельском хозяйстве обстоят из рук вон плохо?

—Кое-что слышала, но какое тебе до этого дело? — недоуменно спросила София.

—Сейчас — никакого, но в будущем это коснется и меня! Неурожай означает нищету для простого люда. И если правительство допустит оплошность, это раздует пламя бунта! Пусть такие мятежи и подавляются в зародыше, пропасть между властью и народом только растет. Скоро обездоленные крестьяне хлынут в города за куском хлеба, став для капиталистов дешёвой рабочей силой. Австрия на бумаге может даже стать богаче, но противоречия в обществе будут только множиться. И в один день они взорвут страну — вспомните Великую французскую революцию!

—Франц, ты просто паникер! — воскликнула София.

—Вовсе нет! — торжественно произнес Франц. — Я изучал историю французской смуты. В 1788 году там случилась засуха, урожай погиб, и народ оказался на грани голода. Конфликт между буржуазией и дворянством достигла предела — совсем как наше нынешнее противостояние либералов и консерваторов. В итоге правительство поднесло спичку к пороховой бочке, обложив капиталистов новыми налогами. Грянула революция, погубившая династию Бурбонов!

—Ты хочешь сказать, что и у нас возможен переворот? Франц, неужто ты думаешь, я в это поверю? — гневно бросила София.

—Это лишь мои выводы. Я не утверждаю, что восстание неизбежно — у меня слишком мало данных. Именно поэтому мне нужно больше сведений, чтобы судить здраво. Поверьте, это куда важнее кипы учебников. Как наследник престола, я обязан понимать, чем на самом деле дышит наша империя!