Том 2 · Глава 200. Кровавый урок
С неба летели снежинки, возвещая о приходе очередной зимы. Вена, облачённая в белоснежный наряд, в этот раз выглядела на редкость уютно.
Дворец Бельведер.
Меттерних доложил:
Ваше Величество, послы Англии и Франции передали в министерство иностранных дел предложение османов о перемирии. Похоже, султан готовится к худшему.
Франца это не удивило. Война затянулась, и больше всех пострадали турки, а следом за ними — русские. Потери Англии и Франции на их фоне казались сущими пустяками.
Без реальной силы любые амбиции — пустой звук. Османам неизбежно придётся умерить аппетиты. Сейчас, при поддержке союзников, им выгоднее поскорее закончить войну с Австрией и перебросить войска против греков.
Немного подумав, Франц произнёс:
Действуйте по плану: затягивайте переговоры и выясните их крайний предел.
Слушаюсь, Ваше Величество!
Вторая битва за Болгарию измотала всех. Многодневные ожесточённые бои подорвали боевой дух солдат, сменив энтузиазм на смертельную усталость.
Кроме греков, только что вступивших в бой, и черногорцев, опьянённых победами, остальные держались лишь на голом упрямстве.
На первый взгляд казалось, что русские побеждают, но Франц видел: это битва на истощение, где проигрывают оба.
Потери России говорили сами за себя. За четыре месяца боёв они превысили сто семьдесят тысяч человек.
Из них непосредственно в бою погибло меньше шестидесяти тысяч. Остальные — более ста тысяч раненых — умирали в тылу из-за отсутствия врачей и лекарств. Выживало едва ли двадцать процентов.
Полевой медицины у русских почти не было. Военные лекари встречались редко и занимались в основном офицерами. До простых солдат им просто не было дела.
Жизнь рядового не стоила и гроша. Раненым оставалось надеяться на быструю перевязку и собственную выносливость.
Обучением санитаров никто не занимался. Раны просто заматывали чем попало. О стерильности или дезинфекции никто и не слышал — любой кусок ткани считался бинтом.
Тяжёлых раненых даже не пытались спасать, их сразу записывали в покойники.
Многие легкораненые, получившие пули в руки или ноги, могли бы жить, но умирали от заражения из-за отсутствия элементарной обработки.
В госпитале, который Франц открыл в Валахии, работа кипела круглосуточно. Каждый день сюда везли раненых русских солдат, искавших спасения.
«Медицинская помощь» здесь была понятием относительным: раны промывали, дезинфицировали и перевязывали, выдавая попутно сомнительные снадобья.
На самом деле жизни спасала именно дезинфекция, предотвращавшая воспаление. Лекарства же служили больше для успокоения совести и пополнения казны.
Те, кто выживал после многодневной тряски по дороге с фронта, обычно уже не умирали, если рана не начинала гнить.
Русские солдаты этого не понимали. Видя, как резко падает смертность в госпитале, они считали местных врачей настоящими чудотворцами.
В действительности же персонал состоял из солдат, прошедших краткие курсы. Франц просто использовал раненых союзников как подопытных кроликов, на которых его медики набивали руку.
С лекарствами всё было просто: за что заплачено, то и лечит. Дорогие препараты действительно помогали — в этом вопросе Франц был честен.
От дешёвых средств толку не было: это были либо экспериментальные смеси, либо порошки из муки и сушёных трав.
Среди бюджетных вариантов лучше всего работали травяные отвары для очистки организма. Но многие считали это колдовством, и русские пили их неохотно.
К тому же эти отвары не давали мгновенного эффекта, а потому не пользовались популярностью.
Николай I был неплохим царём и оплачивал лечение своих солдат. Правда, тратиться не любил: за каждого выжившего раненого казна платила фиксированные десять рублей.
За такие гроши на особый сервис рассчитывать не приходилось. Лишь немногие могли приплатить врачу из своего кармана за лучший уход.
Например, операция по извлечению пули стоила не меньше ста рублей. Мастеров, способных на такое, было мало, и цены они задирали безбожно.
Франц предлагал взять на себя всё медицинское обеспечение русской армии, но из-за жадности царского правительства и рисков на передовой договориться не удалось.
Чудовищные потери неизбежно сказывались на армии, даже несмотря на постоянные подкрепления.
В теории, возвращение в строй залеченных ветеранов должно было усилить войска, ведь это были уже обстрелянные солдаты.
Но на деле из-за гнилой бюрократии и отсутствия идеи раненые не хотели возвращаться в окопы. Многие даже давали взятки врачам, чтобы подольше оставаться в госпитале.
У союзников дела обстояли ещё хуже. Османы на своей земле не могли организовать даже подобие медицинской службы.
Британские потери пока не вызывали шума в Лондоне, а знаменитая «леди со светильником»∗ ещё не добралась до фронта.
∗[П.п.: Это историческое прозвище британской сестры милосердия и основательницы современного сестринского дела Флоренс Найтингейл. Такое имя она получила во время Крымской войны 1853–1856 годов за то, что по ночам с лампой в руках лично обходила палаты с ранеными солдатами.]
Без врачей раненые были предоставлены воле случая или милости Божьей.
Поэтому английские и французские генералы гнали турок вперед как пушечное мясо. Чтобы сберечь своих, они безжалостно жертвовали чужими.
Чужой опыт — лучший учитель. Франц внимательно следил за ходом Восточной войны.
Он приказал Генштабу собирать все сведения о просчётах союзников. Эти разборы ошибок раздавали каждому офицеру и солдату.
Министерства тоже изучали уроки снабжения и проводили обучение. Австрия не должна была наступать на те же грабли.
Чтобы закрепить уроки, правительство ввело систему двойной ответственности в тылу. Если на каком-то этапе снабжения случался сбой, виновные вместе со своими начальниками отправлялись под трибунал.
Франц торжественно произнёс:
Господин маршал, Генштаб должен в кратчайшие сроки утвердить план западного похода. Время не ждёт. Армия обязана взять Мюнхен за неделю, занять всю Баварию за месяц и зачистить Южную Германию за два. Если получится, мы должны зайти в Центральную Германию и занять ключевые позиции, чтобы заложить фундамент на будущее.
Ландшафт Германии сложен: на севере — низменности, в центре — горы и возвышенности, на юго-западе — Рейнский грабен, а на юге — Баварское плоскогорье и Альпы.
Для австрийской армии самым удобным путём был удар вдоль Дуная — там ландшафт не создавал помех.
Если бы враг перекрыл реку, захват территории в сто тысяч квадратных километров стал бы серьёзным испытанием.
К счастью, это были обжитые земли, а Южная Германия — это плоскогорье, а не сплошные горы, иначе задача была бы невыполнимой.
(Примечание: Плоскогорье — это равнинная местность на высоте более пятисот метров над уровнем моря.)
Будет исполнено, Ваше Величество!
Пока Австрия заканчивала приготовления, Наполеон III тоже решился на переброску подкреплений.
У него не было выбора. Участие в этой войне для него было вопросом не только интересов, но и личного престижа.
Если русские победят, его трон зашатается. Французы — народ нетерпеливый, и без громких побед новая революция была лишь вопросом времени.
Если бы не внезапный политический кризис в Лондоне, англо-французские войска уже высадились бы в Крыму.
Пока армия медлила, флот действовал. С конца ноября 1852 года корабли союзников безжалостно обстреливали русские города на Чёрном море, убивая тысячи людей.
Под градом снарядов оставались только самые стойкие. Таких было немного, и толпы беженцев хлынули вглубь страны.
Санкт-Петербург.
Узнав об обстрелах побережья, Николай I пришёл в ярость. Это было верхом наглости — Англия и Франция открыто били по мирным жителям.
Жертвы среди гражданских — полбеды, теперь сотни тысяч беженцев ждали помощи от государства.
Хорошо, что Украинский регион был житницей империи, иначе голода было не избежать. Впрочем, трагедия уже началась.
Неповоротливость русских чиновников проявилась во всей красе. Вместо того чтобы спасать людей, местные власти просто ждали приказов из столицы.
Последствия были печальны. Петербург был далеко, и пока гонцы везли указы, начались голодные бунты.
Впрочем, бунтами это назвать было сложно: люди просто грабили склады с едой, не пытаясь захватить власть в городах.
Зато в подавлении беспорядков чиновники проявили редкое рвение. В Украинском регионе стояли войска, ждавшие отправки на Балканы — их и бросили против голодной толпы.
Стихийные беспорядки быстро подавили в зародыше.
Николай I об этом, скорее всего, так и не узнал. Ни один чиновник не рискнул бы беспокоить императора такими «пустяками».
Николай I потребовал:
Враг безнаказанно громит наши города! Где наш Черноморский флот? Почему он бездействует?!
Министр флота тихо ответил:
Ваше Величество, флот сильно пострадал в боях. У нас остались лишь мелкие суда, которые не могут противостоять врагу.
«Сильно пострадал»
Адмиралы надеялись отсидеться в портах под защитой крепостных пушек. Но оказалось, что эти «современные» орудия даже нельзя использовать.
С упадком Османской империи угроз на Чёрном море не видели десятилетиями. Гнилое чиновничество воровало на всём: береговые пушки стояли лишь для вида. Это был либо хлам прошлого века, либо откровенный брак.
Прощупав оборону, союзники перешли в атаку. После короткого боя Черноморский флот героически погиб.
В этом не было позора — ни одна страна в мире не выстояла бы против мощи английского и французского флотов. То, что русские моряки не сдались, говорило об их мужестве.
Впрочем, сдаться они просто не успели — их стёрли с лица земли. С тех пор как Меншиков возглавил ведомство, русский флот отстал от противника на две эпохи.
(Он умудрялся тренировать моряков по армейским уставам — поистине суровый человек.)
Хм!
Николай I холодно хмыкнул, выражая своё недовольство.
Министр иностранных дел Карл Нессельроде подал голос:
Ваше Величество, сейчас нам остаётся только оставить прибрежные города. Как только мы возьмём Константинополь и запрём Босфор, это больше не повторится.
Теперь жажда захватить Константинополь стала ещё сильнее — империя на себе ощутила, что значит потерять господство на море.
Николай I кивнул. Потеря флота не так злила его, как то, что береговая оборона рассыпалась от первого удара. Коррупция в стране достигла немыслимых масштабов.
Но шла война, и стабильность была важнее. Проводить чистки сейчас император не мог.
Есть отчёт о потерях?
Ваше Величество, это лишь предварительные данные. Мы потеряли девяносто процентов запасов на побережье. Триста тысяч человек лишились крова, а прямой ущерб превысил два миллиарда рублей,
Министр понимал: подчинённые обнаглели в край. Даже если бы враги знали, где лежат склады, они не смогли бы попасть так точно. Точность корабельных пушек по наземным целям была невелика, и сжечь всё за короткий срок невозможно.
Неужели они думали, что кто-то поверит, будто враг не жалел казённых снарядов на каждый сарай?
Николай I усмехнулся:
Расследовать. Отправьте людей, пусть проверят всё досконально!
Пусть сейчас он не мог их наказать, но он был очень злопамятен. Царь решил припомнить всё позже — время для расплаты ещё придёт.