Том 3 · Глава 280. Поощрение переселения

После долгих и мучительных ожиданий в июле до Вены наконец дошла весть о великом восстании в Индии. Франц понял: у англичан начались крупные неприятности.

В то время сорокатысячная британская армия и двести тридцать тысяч сипаев держали под контролем весь полуостров Индостан. С начала 1857 года из индийских полков регулярно доходили слухи о мятежах, но британцы раз за разом их подавляли.

Десятого мая взбунтовались три полка сипаев. Они захватили древнюю столицу, Дели, и объявили о возрождении империи Великих Моголов. Весть потрясла всю Индию, и буря мятежа мгновенно охватила страну.

Само собой, Франц исполнил союзнический долг и немедленно известил правительство в Санкт-Петербурге. Что произойдёт дальше, оставалось лишь гадать.

Если англо-австрийские переговоры завершатся успешно, венский кабинет станет вести себя в высшей степени тихо и мирно, ни во что не вмешиваясь. Если же соглашение сорвётся, то отчего бы не помочь освободительной борьбе индийского народа?

Премьер-министр Феликс кровожадно заметил:

—Ваше величество, время пришло. Война англичан с Персией ещё не стихла, а тут вспыхнуло грандиозное восстание в Индии. В Санкт-Петербурге вряд ли сдержат свои аппетиты. Лондону сейчас не до внешнего мира, поэтому нам самое время нанести дружественный государственный визит в Османскую империю, дабы укрепить узы взаимопонимания.

Дружба? Да отродясь Габсбурги с османами не дружили!

Раскрой летописи дома — и перед глазами встанет вековая кровавая драма; едва ли не каждый предок мечтал стереть Османскую империю в порошок.

И лишь при Франце наконец начался рассвет: османов вышвырнули с Балканского полуострова, и грозный колосс, когда-то грозивший самому выживанию Габсбургов, превратился в жалкого слабака.

Франц усмехнулся:

—Что ж, выберите ясный солнечный денёк и нанесите правительству султана государственный визит!

Учитывая давнюю «традиционную дружбу», добить лежачего османа — священный долг любого наследника дома Габсбургов, и исполнить его следовало безукоризненно.

Министр колоний Йосип Елачич вставил:

—Ваше величество, пора бы нам действовать и на Чёрном континенте. Французы уже ускорили свою экспансию в Африке. Будем медлить — останемся позади.

Выгода всегда была лучшим двигателем прогресса. Всего три года назад при личной поддержке Франца венский кабинет лишь незначительным перевесом голосов утвердил колониальный курс.

Теперь же даже самые закоренелые консерваторы не смели возражать против заморской колонизации.

Пусть на бумаге австрийские колонии всё ещё числились убыточными, подобные расчёты не отражали сути. Заморские владения расширили рынки сбыта для австрийских товаров, а добытое там золото спасло Австрию от мучительного дефицита золотого запаса.

В те времена разрабатывались богатые и легкодоступные месторождения: десятки тонн золота ежегодно текли в Австрию, укрепляя курс имперского гульдена.

Не будь золота Гвинейского залива, реформа золотого стандарта едва ли прошла бы в Вене столь гладко.

Кроме того, в стране поубавилось смутьянов: колонии подарили авантюристам простор для подвигов, а многим помогли набить карманы.

Поразмыслив, Франц ответил:

—Согласен. Однако в нигерийских землях империя Тукулёр полна амбиций, жаждет перестроить границы и объявила так называемый джихад. Нам лучше не соваться туда сломя голову. Пусть туземцы сначала перегрызутся меж собой. Когда они ослабнут, мы и нанесём удар. А пока можно продать им старое оружие.

Если не считать подземных богатств, нигерийские земли лежали близ экватора: плодородная почва, щедрые дожди, идеальные условия под арахис, масличные пальмы, какао и каучук...

Для тех, кто мечтал обзавестись плантациями, эти земли были настоящим раем: более шестидесяти миллионов гектаров пашни, способных прокормить сотни миллионов душ

Главными зачинщиками похода на Нигерию выступали австрийские дворяне: многие из тех, кто лишился имений в шторме революции, мечтали вознаградить себя за океаном.

К этому их умело подталкивала сама Вена: дурной пример заразителен, а добрый — тем более. Государство действовало тонко и расчётливо.

Министры и чиновники один за другим заводили за морем поместья. Увидев в этом выгоду, остальные ринулись следом.

Первой застолбила угодья в Гвинее и Конго императорская фамилия: распланировали семь-восемь громадных хозяйств под каучук, хлопок, кофе и какао общей площадью свыше полутора миллионов гектаров.

Разумеется, то был лишь проект на бумаге, и когда его воплотят в жизнь, никто не знал.

К настоящему моменту корона освоила едва ли пятнадцать тысяч гектаров. На остальных просторах лесорубы лишь не покладая рук валили лесные чащи.

Нужно было срубить деревья, сжечь траву, осушить болота и вытравить ядовитую живность — лишь затем земля годилась под пашню.

Из-за нехватки рабочих рук приходилось привлекать местных туземцев, отчего о высокой производительности труда оставалось только мечтать.

Франц уже послал людей нанимать рабочих в Восточной Азии: земледелие требует сноровки, а освоение диких земей — подавно, местное же население для такой работы явно не подходило

Рабство в Австрии находилось под запретом, и ради спокойствия в колониях колониальная администрация строго держалась того же правила. Более того, требовалось неукоснительно соблюдать закон о защите труда.

Разумеется, закон действовал избирательно: переселенцев из метрополии действительно строго защищали, ведь они считались ценнейшим ресурсом.

За условиями труда местных работников надзирали куда снисходительнее: самое худшее, чем рисковал наниматель это скромный штраф. За решётку не сажали, разве что если кто-то наплодит бастардов-метисов.

По сути, это делалось затем, чтобы капиталисты не привыкали паразитировать на туземцах и не разносили заразу.

Трудовой кодекс недвусмысленно давал понять: как только решится вопрос с нехваткой рабочих рук, законы заработают на полную мощь, так что с туземной рабочей силой лучше не связываться.

Дабы сгладить трения между властями и местными племенами, колониальная администрация проводила политику стимулирования миграции по двум направлениям: поощряла переезд подданных из метрополии и подталкивала коренных жителей к отплытию в Америку.

По этому поводу Вена уже заключила договоры с Соединёнными Штатами, Бразилией, Аргентиной, Португалией и Испанией.

Соглашения дозволяли иностранцам беспрепятственно вербовать туземцев в австрийских владениях, не встречая никаких возражений со стороны колониальных властей.

Тем, кто особенно преуспевал в вывозе рабочей силы, Вена даже выплачивала премии: по два гульдена за каждый вывозимый десяток туземцев.

Благодаря столь щедрым условиям австрийские колонии ежегодно покидало свыше ста тысяч чернокожих, что существенно ослабляло разногласия между властями и местными племенами.