Том 3 · Глава 295. Выгода определяет истину
Турин.
Как только французское правительство раскрыло личности нападавших, в руководстве Сардинии началась паника: беда свалилась словно снег на голову прямо в собственном доме.
Каждый из присутствующих был готов поклясться именем Господа, что они не имеют к этому покушению ни малейшего отношения.
Если уж и устраивать покушение, то на Франца, а убивать Наполеона III — какая в этом вообще логика?
Премьер-министр, вам удалось выяснить подробности о личностях убийц, названных французами?
Всё уже выяснили, — Это радикальные итальянские националисты. Похоже, их целью было спровоцировать конфликт между Францией и Австрией. Перед нападением все четверо приняли гражданство Новой Священной Римской империи, а один из них даже успел поработать чиновником в Ломбардском королевстве.
Но подставлять других тоже нужно уметь вовремя! Если бы франко-австрийские отношения переживали кризис, Париж с радостью ухватился бы за эту версию, невзирая на правдивость.
Очевидно, заговорщикам не хватило профессионализма и чувства момента: разозлить французов они разозлили.
Вот только время для открытого разрыва между Парижем и Веной ещё не пришло. Да и откуда французскому правительству взять смелость развязать войну в рамках Венской системы?
С точки зрения выгоды французы давно вынашивали планы экспансии в Италии. И теперь, когда им в руки преподнесли готовый повод, беда постучалась в двери Сардинского королевства.
Поразмыслив немного, Виктор Эммануил с бессилием произнёс:
Остаётся надеяться, что эти болваны выдержат допросы и до последнего будут валить всё на австрийцев, иначе нам несдобровать.
Не то чтобы они не хотели вступить в тайный сговор с французами против Австрии, просто вероятность такого исхода стремилась к нулю.
В реальной истории премьер Кавур, убедив Наполеона III, сам ещё долго не мог поверить в собственный успех.
Сейчас же положение оказалось куда плачевнее: Австрия была несоизмеримо сильнее, чем в той истории. И поддерживающая стабильность в Европе Венская система, и нерушимый русско-австрийский союз связывали французов по рукам и ногам.
Ваше величество, ни англичане, ни австрийцы не станут безучастно наблюдать за дальнейшим расширением Франции. Мы можем обратиться к ним за помощью,
На его лице читалась глубокая усталость вперемешку с тяжёлой тревогой: было видно, сколько сил он потратил, пытаясь найти выход из сложившегося тупика.
В политике нет вечных врагов, есть только вечные интересы. Ради объединения Италии главным противником выступала Австрия, но для защиты от французского вторжения та же Австрия внезапно становилась естественным союзником.
И Франция, и Австрия желали безраздельно господствовать на Апеннинах∗, и только благодаря их взаимному сдерживанию Сардинское королевство до сих пор сохраняло независимость.
∗[П.п.: Это горная тянущаяся через всю Италию, отсюда значение про господство над всей Италией]
В обычных обстоятельствах у итальянских земель не было ни единого шанса на объединение: ни Париж, ни Вена ни за что не потерпели бы единую Италию.
В другой реальности именно помрачение рассудка Наполеона III сделало Кавура великим. По сути, тогда это была отчаянная авантюра: Кавур поставил всё на кон в расчёте на то, что Франция и Австрия не поделят Сардинию между собой.
Теперь же он не смел рисковать: международная обстановка кардинально изменилась, а отношения между Парижем и Веной потеплели. К тому же тайное соглашение о разделе Сардинского королевства, состряпанное Францем ради умиротворения Франции, висело над ними дамокловым мечом.
...
Версальский дворец.
Настроение Наполеона III было отвратительным: за покушением скрывалось куда больше, чем было объявлено во всеуслышание.
Все собранные улики указывали на то, что террористам помог кто-то внутри страны, иначе этим дилетантам ни за что не удалось бы разузнать маршрут его передвижений.
Удалось выйти на тайных кукловодов?
Ваше величество, враг очень хитёр, — Сами заговорщики даже не подозревали, что их используют. Сведения они выкупили у некоего Соболева. Этот человек словно сквозь землю провалился. Их знакомство произошло совершенно случайно в одном из парижских кабаков. Мы проверили всех причастных, но никаких зацепок нет. Имя Соболев, скорее всего, вымышленное: кроме факта сделки с террористами, о нём нет никаких данных.
Ничтожества! — Ты хочешь сказать, что наши внутренние враги чисто случайно наткнулись на четырёх придурков и использовали их как слепое орудие покушения?
Ваше величество, всё именно так и обстоит!
Нарочно не придумаешь: реальность порой куда причудливее любого романа. Это нападение действительно произошло по цепочке случайностей, а таинственный подстрекатель действовал по сиюминутному наитию.
Наполеон III махнул рукой:
Продолжайте поиски. Мне плевать, какие методы вы задействуете, но этот внезапно объявившийся Соболев должен быть найден!
Стояли ли за этим влиятельные силы или нет, ускользнувший Соболев представлял прямую угрозу. В мире хватало безрассудных фанатиков, и император вовсе не желал ежедневно ходить под прицелом.
Слушаюсь, ваше величество!
Справившись с гневом, Наполеон III задумался над тем, как выжать из этого инцидента максимальную выгоду.
Террористы имели австрийское подданство. Что если мы используем это как повод и призовём Вену к ответу?
Ваше величество, но чего именно мы можем потребовать от австрийцев?
В этом и заключалась суть вопроса — в выгоде.
Шантажировать тоже нужно уметь: если Вена откажется платить по счетам, не объявлять же ей войну из-за этого?
Разве что найдутся неопровержимые доказательства, что за покушением стояло австрийское правительство — тогда под давлением европейского сообщества ещё можно было бы выбить компенсацию.
Но имеющихся улик явно не хватало: даже то, что один из стрелков когда-то служил чиновником в Ломбардии, не давало повода обвинить венский кабинет.
Да и с точки зрения мотивов Вена была вне подозрений: никто в здравом уме не поверил бы, что австрийцы ни с того ни с сего подослали убийц к иностранному монарху.
Наполеон III хоть и желал ослабить Австрию, но бездумно действовать не собирался. В их отношениях пока преобладало сотрудничество, а не конфронтация, и открытый разрыв не сулил выгоды ни одной из сторон.
По той же причине не имело смысла переводить стрелки на Пруссию или Бельгию: без твёрдых улик притянутые за уши обвинения могли легко вскрыться и обернуться грандиозным скандалом.
Не провести ли под этим предлогом масштабную чистку внутри страны? Едва эта мысль мелькнула в голове Наполеона III, как он тут же её отбросил.
Экономический кризис всё ещё бушевал, и стране требовалась стабильность. Развязывание внутренней грызни сейчас грозило непредсказуемыми последствиями.
После долгих колебаний Наполеон III распорядился:
Министерству иностранных дел направить ноту Сардинскому королевству с требованием понести ответственность за случившееся.
Дело было не только в желании отыграться на слабом: все террористы состояли в радикальных итальянских националистических организациях, которые открыто спонсировались правительством Сардинии.
С некоторой натяжкой покушение можно было представить как операцию итальянских националистов, а значит, сардинским властям от вины не отвертеться. Придирки по такому поводу не вызвали бы вмешательства других держав.
Слушаюсь, ваше величество!
В разговор вступил министр внутренних дел Персиньи:
Ваше величество, лучше всего приложить к ноте признательные показания преступников, доказывающие заговор радикалов, а также собрать свидетельства финансирования этих групп сардинским правительством. Передача всех этих материалов сделает нашу позицию безупречной. Заодно мы сможем заручиться международной поддержкой, сыграв на всеобщем возмущении террором и перехватив дипломатическую инициативу. Австрийцы в своё время обещали поддержать аннексию Сардинии
Чем неопровержимее улики и весомее аргументы, тем проще склонить на свою сторону общественное мнение и тем больше выгоды удастся урвать.
Ты полагаешь, что Вена поддержит поглощение нами Сардинского королевства?
Персиньи без малейших колебаний ответил:
Нет. Времена изменились: в период войны за объединение Германии ради нашего нейтралитета Вена охотно уступила бы нам Сардинию. Но теперь германские земли расколоты на три части, правительство Австрии больше не нуждается в нашей поддержке, а значит, и прежние обещания утратили силу. Однако они не станут противиться нашему наступлению на Сардинию. Вена даже предпочла бы более решительные действия с нашей стороны, чтобы вбить клин между Лондоном и Парижем.
Наполеон III понимающе кивнул: после австро-сардинской войны обе страны пребывали в состоянии политической холодной войны, и австрийских интересов в Сардинии попросту не осталось.
Зато стремительно росло влияние Великобритании, и в случае французского удара по Сардинии главный ущерб понесли бы именно англичане.
А если ради ссоры Британии и Франции требовалось пожертвовать каким-то Сардинским королевством, то в Вене и глазом бы не моргнули.