Том 1 · Глава 30. Вернуть доверие к рынку?
В венском поместье Болтон собралось больше десятка влиятельных особ. Несмотря на попытки казаться аристократичными, в них легко угадывались нувориши∗.
∗[П.п.: Это резко разбогатевшие люди, которые не переняли новые культурные нормы, оставшись со старыми привычками]
Мужчина средних лет в вычурном костюме нерешительно спросил:
Мистер Оуэн, неужели эти простаки на что-то годны? Даже с оружием в руках эта толпа вряд ли на что-то способна, верно?
Атмосфера в комнате была тяжёлой. Солидный мужчина во главе стола медленно встал и с лёгкой улыбкой произнёс:
Мистер Лав, одних их мало! Но не только мы жаждем перемен в Австрии. Вы же видите, как сильно экономический кризис ударил по стране? Капиталисты всех уровней несут огромные убытки, сотни тысяч людей остались без работы. Правительство бездействует. У нас нет иного пути, кроме революции, если мы хотим выжить.
В этом и заключалась суть проблемы. К этому моменту большинство капиталистов оказались прижаты к стенке, хотя многие этого ещё не осознали.
Сейчас у многих австрийских капиталистов скопились горы товаров. Если их не продать в ближайшее время, финансовая цепочка лопнет.
Но кому их продавать?
У простых людей нет денег, а покупательная способность в Австрии сейчас ничтожна.
С банкирами договориться не выйдет — эти кровопийцы забирают всё до последней капли, не оставляя ничего взамен.
Чтобы не разориться, капиталистам остаётся лишь разрушить старый порядок и спастись за счёт дворянства.
У безработных рабочих та же беда. Они, может, и не хотят бунтовать, но голодный желудок не обманешь.
Голодный человек теряет рассудок. Достаточно искры, чтобы вспыхнуло пламя революции.
Социальные противоречия в Австрии изменились. Теперь народ не просто требует реформ — сама реальность толкает его на революцию.
Пожилой человек лет шестидесяти покачал головой:
Мистер Оуэн, а если эта чернь поднимет бунт и создаст своё правительство, которое пойдёт против нас?
Этот вопрос беспокоил всех. Идеи пролетариата уже пускали корни, и такая власть стала бы концом для капиталистов.
Оуэн усмехнулся:
Это легко решить. Французы уже показали пример. Нужно перехватить власть сразу после победы, и проблем не будет. Сейчас в Вене почти 120 тысяч рабочих, но их союзы раздроблены по цехам и фабрикам на сотни мелких групп. Пока они разобщены, новое правительство будет под нашим контролем. Неужели вы верите, что эти простаки способны организоваться?
Организоваться? В эпоху, когда связь держится на крике, члены разных союзов вряд ли даже знают друг друга.
Эти объединения непостоянны и не имеют реальной власти. К тому же, кто знает, сколько там наших людей.
Сплотить всех рабочих за один день невозможно. Главное — первыми захватить государственные посты, и ситуация будет под контролем.
Февральская революция во Франции это подтвердила. Победив, капиталисты тут же взяли власть и первым делом подавили тех самых рабочих, что им помогали.
Понятие чести для капиталистов давно стало пустым звуком.
Поздней ночью в резиденции правительства горел свет. Меттерних мучительно размышлял: кем-то из сословий придётся пожертвовать.
Ударить по капиталистам, дворянам или народу? Выбор был непростым.
За двадцать лет у власти Меттерних привык действовать по правилам, и это связывало ему руки.
В Париже уже полыхало, и в Австрии тоже созревала искра, но канцлер всё ещё жил прошлым. Он верил, что консервативная Австрия — не чета вольной Франции.
Он усилил бдительность в Италии и Галиции, но не видел угрозы для Вены. Он ждал восстания где угодно, например в Венгрии, но только не в столице.
Ваша Светлость, оппозиция не пойдёт на мировую. Завтра они могут вывести на улицы толпы,
Он был бы рад отставке Меттерниха, но идея передачи власти парламенту казалась ему полным абсурдом.
Даже недолюбливая канцлера, Людвиг вынужден был встать на его сторону — их политические судьбы сплелись воедино.
Для общего блага все пока держались вместе.
Меттерних вздохнул:
Верно, они не отступят. Завтра протесты станут ещё масштабнее. Нужно действовать на опережение: арестовать зачинщиков, ввести войска в город и перекрыть перекрёстки, чтобы не дать им объединиться!
Он постарел и утратил былую решительность, иначе приказ об аресте был бы уже давно отдан.
Тогда арестуйте их немедленно. Если дадим им волю, ситуацию будет не удержать!
В конце концов, приказ подпишет канцлер, и вся ответственность за последствия ляжет на него.
Меттерних горько усмехнулся:
Это лишь временная мера. Пока экономика в упадке, проблемы будут возвращаться. Нужно отменить крепостное право, господа. Нам нужен рынок, хотя бы на бумаге. Нужно вернуть доверие к экономике!
И правда, отмена крепостничества могла бы успокоить многих. Это сразу добавило бы двадцать миллионов потенциальных покупателей, пусть и с очень скромными средствами.