Том 1 · Глава 50. Франкфуртская конференция

1 марта 1848 года в Гейдельберге по инициативе либералов Бадена и Вюртемберга открылась конференция представителей различных германских государств.

На встречу приехал 51 делегат. Большинство представляло южногерманские земли, от Пруссии было четверо, а от Австрии — всего один человек.

Участники приняли «Декларацию к немецкому народу» и создали «комитет семи», которому поручили подготовку к созыву Предпарламента — предшественника Франкфуртского национального собрания.

Разумеется, с точки зрения Австрии, её интересы на этой встрече практически не были представлены.

Как бы ни смотрели на это остальные, Франц не собирался признавать законность этого сборища. Раньше он был поглощён внутренними неурядицами, но теперь, когда кризис удалось обуздать, настало время навести порядок в германских делах.

В отличие от подлинной истории, австрийская буржуазия здесь получила сокрушительный удар. Уцелевшие капиталисты затаились, опасаясь, что правительство прихлопнет их при первой возможности. Желающих поднимать шум в такой обстановке не нашлось.

Франкфуртское собрание было не за горами, но Австрия так и не выбрала своих делегатов. Вместо этого на конференцию собиралась отправиться кучка государственных преступников, находившихся в розыске.

Франц искренне не понимал, на что рассчитывают капиталисты. Затея была обречена с самого начала: без признания со стороны законных правительств ни о какой легитимности не могло быть и речи.

—Господин премьер-министр, что вы думаете об этой возне, затеянной капиталистами? — спросил Франц.

—Ваше Высочество, я полагаю, мы можем их просто игнорировать. Это сборище незаконно, и мы вовсе не обязаны его признавать, — невозмутимо ответил князь Феликс.

В то время Австрия всё ещё обладала огромным весом и оставалась самым могущественным государством в Германском союзе.

Франц нахмурился — ответ его явно не устроил. В его прошлой жизни австрийское правительство поступило именно так, что привело к печальным последствиям: парламент одобрил проект «Малогерманского пути», который исключал Австрию из состава единого государства.

Франц не сомневался, что за кулисами этой конференции стоит Пруссия, иначе Австрию не попытались бы выставить за дверь с самого начала.

—Господин премьер-министр, вы действительно так считаете? — подал голос министр иностранных дел Меттерних. — Если мы останемся в стороне, итогом собрания станет создание «Малой Германии» без нашего участия. Законна эта конференция или нет, она формирует общественное мнение. Возможно, в Австрии это ещё не так заметно, но в других землях идеи либералов быстро распространяются. Как только народ примет эту концепцию, Пруссия получит идеальную почву для объединения Германии под своим началом.

«Кучера Европы» прозвали так не за красивые глаза. Меттерних не верил в возможность объединения Германии, но как сторонник европейского равновесия, он был категорически против того, чтобы это сделал кто-то другой.

Прусское королевство набрало силу, и если дать им шанс, захват северных германских земель станет лишь вопросом времени.

Для Австрии это была прямая угроза. В учебниках истории к этому моменту Меттерних уже покинул политическую арену и не мог ни на что повлиять.

Но сейчас он всё ещё занимал пост министра иностранных дел и намерен был действовать. Внесение разлада в работу Франкфуртского собрания стало его первоочередной задачей. Именно поэтому Франц и оставил его в правительстве: в вопросах дипломатии Меттерниху не было равных, даже несмотря на крах созданной им «Венской системы».

—Господин Меттерних, не стоит нагнетать обстановку. Кто такие эти капиталисты? Разве они могут представлять волю народа? — резко возразил Феликс. — Ни одно правительство не признает их полномочий. Власть этого самозваного конгресса не распространится дальше границ Франкфурта!

—Не забывайте о влиянии капиталистов на умы простых людей! — почти выкрикнул Меттерних. — С помощью своих газет они могут диктовать мнение целым регионам. По моим сведениям, прусское правительство уже наладило с ними тайные контакты. Как только они договорятся, капиталисты поддержат Пруссию в объединении германских земель, и тогда война между нами станет неизбежной!

Глядя на то, как министры багровеют от ярости и едва не лезут в драку, Франц поспешил вмешаться:

—Довольно! Вы здесь для того, чтобы обсуждать государственные дела, а не устраивать базарную брань!

Внешне Франц выглядел разгневанным, но в душе был доволен. Ни один правитель не желает, чтобы его подчинённые были слишком дружны между собой. К тому же Франц пока официально не взошёл на престол.

Если бы кабинет министров стал единым целым, власть правящего эрцгерцога быстро бы сошла на нет. Ради сохранения баланса сил он не мог допустить единодушия среди своих советников.

С одной стороны — опытнейший политик, правивший Австрией двадцать лет, с другой — волевой действующий премьер. Столкновение двух столь сильных личностей при расхождении взглядов было неизбежным.

—Хорошо, — подытожил Франц. — На всякий случай, даже если это не прусский заговор, мы обязаны сорвать это собрание или хотя бы свести его влияние к минимуму. У кого есть предложения? Говорите по существу, время сейчас на вес золота.

В этом вопросе Франц был солидарен с Меттернихом. В будущем историки искусственно раздуют значимость Франкфуртского собрания из-за создания Малогерманской империи. Франц не собирался проверять, насколько важную роль оно сыграет на самом деле, и предпочитал задушить инициативу в зародыше.

Из-за Таможенного союза влияние Австрии на германских капиталистов было весьма ограниченным и сильно уступало прусскому. Надеяться на то, что это сборище примет выгодное для Вены решение, было бессмысленно.

—Почему бы нам не предложить создание Северогерманской и Южногерманской империй? — осторожно подал идею министр финансов Карл. — Если мы пообещаем южным государствам не вмешиваться в их внутренние дела, шансы на успех будут довольно высоки.

—Это бесполезно, — покачал головой Меттерних. — Мы ещё могли бы убедить монархов Южной Германии, но буржуазное собрание никогда не проголосует за такой проект. К тому же цена за их согласие будет непомерной, а в итоге мы получим лишь формальное объединение.

Франц задумался. Создание Южногерманской федерации под эгидой Вены оставило бы пруссаков не у дел. Религиозный вопрос тоже играл на руку: между протестантским севером и католическим югом пролегала чёткая граница. Даже если поначалу объединение будет лишь номинальным, экономические рычаги позволят Австрии со временем прибрать всё к рукам.

К сожалению, момент был неподходящим. Пока Австрия не разберётся с собственными внутренними раздорами, любые её заявления на международной арене не будут иметь должного веса.