Том 1 · Глава 58. Захлопывая ловушку

19 марта 1848 года Фридрих Вильгельм IV был вынужден отменить цензуру печати и переписки. Он разослал германским государствам меморандумы, призывая к созыву союзного съезда, а 23 марта и вовсе объявил о вхождении Пруссии в состав единой Германии.

Надежды Меттерниха на прочный союз Пруссии, Австрии и России рухнули. Отношения Берлина с Веной и Петербургом резко обострились. На пути к объединению Германии Австрия была главным препятствием, и вопрос стоял ребром: кто станет лидером?

По силе Австрия лишь немного превосходила Пруссию, но из-за внутренних неурядиц её преимущество таяло. Зато в плане влияния Вена всё ещё была на голову выше Берлина.

В нашей истории «железный канцлер» Бисмарк поймёт это гораздо позже. Он сначала изолирует Австрию дипломатически, а затем разобьёт её в войне, вышвырнув из германских дел. Но нынешний демарш Фридриха Вильгельма IV преждевременно раскрыл амбиции Пруссии, чего Австрия потерпеть не могла.

Россия тоже была в ярости. Царское правительство не желало видеть в центре Европы единую мощную державу, которая пошатнёт российское господство.

На этом фоне отношения Вены и Петербурга начали теплеть. Франц получил добрые вести: Николай I публично выразил готовность помочь Австрии подавить революцию в Италии. Пусть это была лишь словесная поддержка, и русские полки не спешили на помощь против сардинцев, Францу этого хватило.

После наполеоновских войн в Европе правили два гиганта — Англия и Россия. Имея за спиной поддержку русских, австрийцы могли не бояться, что британцы рискнут начать большую войну ради Сардинии.

—Господин премьер-министр, пора захлопывать ловушку, — спокойно произнёс Франц.

—Слушаюсь, Ваше Высочество! — ответил Феликс.

Прага.

—Господин Рен, беда! Ужасные новости!

—Кольсен, успокойтесь. Что стряслось? — встревоженно спросил Рен.

—Австрийцы решили казнить Вилу и ещё сотню политзаключённых. Всё случится через три дня! — в панике выпалил Кольсен.

Это был худший сценарий. В Европе редко решались на столь массовые казни политических противников, особенно когда среди них были дворяне и капиталисты.

Рен замолчал. Он не был наивным юношей и понимал: внезапная жестокость Вены — дурной знак. Но и бросить своих он не мог, иначе люди разбегутся, и революция заглохнет.

В Чехии революционный пыл был невысок. Движение держалось на деньгах капиталистов и связях знати. Если не предпринять решительных мер, эти люди быстро переметнутся на сторону правительства.

В реальной истории Пражское восстание вспыхнуло и было быстро подавлено именно потому, что местная элита вовремя поняла: с революционерами им не по пути. Поднимать на бунт простой народ? Об этом лидеры восстания даже не думали. Чешские революционеры сами вышли из среды буржуазии и среднего класса. Они хотели защитить свои права, а не жертвовать капиталами ради бедняков.

Позже австрийцы даже смогут набрать в Чехии войска для подавления венгерского мятежа, что наглядно покажет, на чьей стороне были симпатии народа.

—Сколько войск осталось в городе? — спросил Рен.

—Говорят, в Италии жарко, и вчера отсюда вывели ещё две тысячи солдат. В Праге осталось не больше тысячи восьмисот человек, — вполголоса ответил человек в очках.

—Сведения верные?

—Утром болтал с приятелем из городского гарнизона. Похоже на правду, перемещение таких колонн не скроешь.

—Всё верно, господин Рен, — добавил Кольсен. — Я сам видел, как солдаты уходили из города.

—Отлично. Готовимся. Выступаем послезавтра вечером. Свергнем гнилую империю и провозгласим независимую Чешскую республику! — патетично воскликнул Рен.

—Но где взять оружие? — спросил один из стариков. Как консерватор, он боялся кровопролития и согласился на бунт только из-за угрозы массовых казней.

—Я достану двадцать ружей у знакомых, — пообещал человек в очках.

—У меня дома найдётся ещё десяток, — добавил Кольсен.

Вскоре по крупицам набралось оружия на целый батальон. Было ясно: политика Вены довела местное дворянство до того, что оно начало тайно вооружать мятежников.

Так началось это странное, почти любительское восстание. Чешская революционная партия была рыхлой организацией, куда принимали всех подряд. О секретности не было и речи: протокол тайного собрания лежал на столе у князя Виндишгреца в ту же ночь.

Полиция могла бы прихлокнуть заговорщиков в зародыше, но Вене это было не нужно. Арестуй они их сейчас — попалась бы только мелкая рыбешка, а главные кукловоды остались бы в тени, затаив обиду.

Князь Виндишгрец сделал вид, что ничего не замечает. Накануне мятежа он даже устроил полевые учения за городом, выведя туда почти всю полицию и гарнизон.

12 апреля 1848 года, воспользовавшись «отсутствием» войск, Прага восстала. При поддержке капиталистов и знати мятежники легко захватили город.

—Господин Рен, это катастрофа! Арсеналы пусты! Говорят, продажные чиновники сбыли все патроны и ружья налево! Что нам делать? — в ужасе кричал Кольсен.

Версия о воровстве была смехотворной. Даже при всём австрийском бардаке нельзя было распродать все запасы подчистую.

«Нас использовали как пешек!» — пронеслось в голове у Рена. Всё прошло слишком гладко, город сдался почти без боя. Если он и сейчас не понял, что они угодили в ловушку, то он был круглым дураком.