Том 1 · Глава 131. Беатрис (9)
За свою жизнь я познал немало женщин.
И речь шла не только о прошлой жизни, но и о нынешней.
И все же я смею утверждать: ни одна из тех, кого я когда-либо ласкал в постели, не могла сравниться телом с Беатрис.
…Хм-м, ах, кх…
……
Моя Первая дочь, которая после пяти долгих лет глубокой привязанности наконец-то разделила со мной ложе, теперь сладострастно постанывала под моим телом.
С пунцовым лицом она прерывисто дышала, тщетно пытаясь восстановить дыхание.
Когда моя плоть ушла глубоко в её лоно, я медленно протянул руку и нежно погладил её по щеке.
Годы, что она провела, дразня меня, включая сегодняшний день, были верхом дерзости…
Беатрис была девственницей. Какой бы извращенкой она ни казалась, она впервые принимала в себя мужчину.
Разумеется, мне следовало проявить к ней чуткость.
…Дыши глубже. Успокойся, и когда привыкнешь, я продолжу.
Ах, м-м-м…
Когда я ласково прошептал это, гладя её по щеке, Беатрис вздрогнула, и её бедра на постели мелко затрепетали.
Её взгляд, устремленный на меня, стал еще нежнее — похоже, мои слова пришлись ей по душе.
Конечно… я замер внутри неё не только из заботы о девочке, только что лишившейся невинности. Это, безусловно, играло роль, но была и другая причина.
На самом деле я и сам пока не мог дать волю своей похоти.
Уф-ф…
Тихо выдохнув, я силой заставил себя отвлечься от невероятного давления, стиснувшего мой член.
Стоило мне хоть на миг расслабиться, и я бы кончил прямо в неё.
То, с какой силой её невероятно узкая киска сжимала меня со всех сторон, сводило с ума.
Так что я не просто оберегал её, но и отчаянно боролся с собственным желанием излиться.
Как раз благодаря тому, что мы оба замерли и не двигались, мне удалось быстро взять себя в руки.
Хотя прерывистые, томные вздохи Беатрис то и дело подтачивали моё самообладание.
…Тебе уже лучше, Риш?
Да, ах… всё хорошо, папочка…
Парадоксально, но чем сильнее она меня возбуждала, тем тверже становилась моя решимость. Я ни за что не хотел испортить этот первый опыт с моей очаровательной дочерью.
Я твердо вознамерился не терять контроль и не кончить раньше времени.
И я не торопясь сосредоточился на душевной связи с Беатрис, чье тело в этот миг слилось с моим.
С того самого дня, когда пять лет назад я привел домой угасающую, беззащитную девочку из закоулков Эденбера...
Я всегда любил, оберегал и принимал этого ребенка как свою дочь.
Это я мог утверждать с полной уверенностью.
И теперь, когда все эти чувства копились годами, представшая передо мной Беатрис Эденбер казалась невероятно прекрасной.
И дело было не просто во внешней красоте. Это было нечто большее — какое-то демоническое очарование, притягивающее меня на глубинном уровне.
Она была прелестна и восхитительна. И то, что эта девочка сейчас лежала в моих объятиях, радовало меня больше всего на свете.
……Мне хотелось желать её еще сильнее, овладеть ею без остатка. Хотелось до самых кончиков пальцев окрасить её в свои цвета, сделать полностью своей.
В этот миг мной полностью овладело желание, глубоко инстинктивное и первобытное.
Я сглотнул, обуздывая эту эмоцию, чтобы она ни на йоту, даже на один шанс из миллиона, не толкнула меня на неверный шаг.
Как бы то ни было, одно оставалось несомненным.
Прежде, когда я еще не знал о чувствах Беатрис и видел в ней исключительно дочь.
Раньше я порой задумывался об этом. О том времени, когда моя дочь вырастет и станет совсем взрослой…
Когда она упорхнет из гнезда, встретит парня, который ей понравится, и познакомит его со мной.
Я гадал, как должен буду отреагировать на увлечение своей приемной дочери.
Подобные мысли рождались в моей голове лишь потому, что я и представить не мог, что Беатрис с самого начала видела во мне мужчину.
Теперь же я знал наверняка.
«…Я её никому не отдам».
Беатрис была моей дочерью и моей женщиной. И у меня не было ни малейшего желания уступать её кому-то другому.
От одной лишь мысли о том, что её будет обнимать другой мужчина, что её будет трахать кто-то другой, всё моё существо содрогалось от отвращения.
Она была моей, и это не подлежало сомнению. Насколько я принадлежал ей, настолько и она была моей собственностью…
И как раз в тот момент, когда я глубоко увяз в этих мыслях — пожалуй, довольно опасных и собственнических, —
…Хе-хе.
Я моргнул и очнулся от тихого, щекочущего смеха, вернувшего меня к реальности.
Я снова посмотрел вниз: Беатрис улыбалась мне одними глазами.
…Риш?
Да нет, просто так.
Когда я вопросительно приподнял брови, она поспешила ответить.
Словно пребывая по какой-то причине в прекрасном расположении духа, она застенчиво улыбнулась и произнесла:
Не знаю, о чем ты сейчас думаешь… Но мне так нравится этот твой собственнический взгляд. Он меня безумно возбуждает…
……
Вот же…
…Ах. Я так счастлива. Наконец-то папочка решил сделать меня своей. Пусть и с большим опозданием, но так и быть, я тебя прощаю.
Пока я стоял, ошеломленный и не зная, как реагировать на эти слова, в которых безумия сквозило едва ли не больше, чем в моих собственных недавних мыслях.
Хлюп…!
…Мхм.
Беатрис медленно качнула бедрами, принимая мой член еще глубже, и, протянув дрожащую руку, нежно коснулась моего плеча.
Её мягкие пальцы скользнули по моему крепкому телу. Невероятно ласково, ни с чем не сравнимо.
Ах-х…
Когда я вошел еще глубже, лицо Беатрис вспыхло еще ярче.
Но казалось, она постепенно превращала любые ощущения в чистое наслаждение.
В её лице и взгляде не было и тени боли.
Лишь счастье и чистый экстаз.
Вскоре Беатрис провела ладонью вниз, очерчивая мое солнечное сплетение и живот, и тихо заговорила:
А знаешь, папочка…? Несколько лет назад ты спросил меня, есть ли у меня парень.
…М-м?
С другой стороны, эти её слова застали меня врасплох.
Потому что это прозвучало совершенно внезапно? Нет, скорее потому, что я сам этого толком не помнил.
Говорил ли я когда-нибудь подобное Беатрис? В памяти всплывало что-то смутное, будто я действительно заводил разговор на похожую тему, но…
Беда в том, что Беатрис продолжила говорить прежде, чем я успел как следует вспомнить.
Она тихонько рассмеялась и посмотрела на меня с легкой обидой.
Я тогда промолчала, но жутко разозлилась. Подумала: «Ах так, этот мужчина и правда видит во мне только дочь. Он даже не думает обо мне как о женщине».
……
Так что теперь, раз уж всё так обернулось, я хочу спросить снова. Папочка, нет… любимый.
Э-э, что?
Внезапная смена обращения. Когда-то я просил её воздержаться от этого, но теперь, когда мы стали близки, у меня больше не было причин её останавливать.
Мои зрачки дрогнули, тело напряглось, а Беатрис кокетливо улыбнулась и спросила:
Ты всё еще не против, если у меня появится парень? Всё еще… собираешься просто радоваться за любовные успехи своей «дочери»?
……
Ну же, скажи это. Не как «папочка», а как «мужчина». Скажи, что тебе и правда будет всё равно, если я буду кувыркаться в постели с другим… Мхг?!
Вжих!
И.
Что вполне естественно.
У меня не было ни малейшего желания выслушивать эти её речи, сдобренные очередной дерзкой провокацией.
До каких пор я должен потакать капризам своей дочери, высокомерию этой несносной девчонки?
То, насколько шитыми белыми нитками были её мотивы и цель этого разговора о парне, злило меня еще сильнее.
Без тени сомнения я подался вперед и резко вогнал свой член до самого её низа живота…
…Ах, кх, ха-ах…
Разумеется, Беатрис, хоть уже немного и привыкла, не смогла выдержать столь резкого толчка.
Конечно, это была не столько боль, сколько отчаянная борьба с пронзившим всё её тело наслаждением.
Этого было довольно, чтобы проучить дочь, которая посмела испытывать своего отца.
Я раздраженно зачесал пальцами челку назад и негромко процедил, глядя на Беатрис:
Ты иногда… переходишь черту, Риш. Думаешь, я вечно буду тебе всё прощать?
…Ах, м-м-м.
В ответ Беатрис залилась еще более густым румянцем и затрепетала всем телом.
На мгновение мне даже показалось, что её зрачки приняли форму сердечек.
Как бы то ни было, я грубо обхватил её бедра руками и начал медленно двигаться.
Я принялся плавно двигать членом, который уже упирался в самую глубину её лона, взад и вперед.
Ах…! М-м, кхг.
Разумеется, под моими натиском Беатрис вскоре задрожала, словно кроткая овечка.
Я не спеша упивался томными стонами, срывавшимися с её приоткрытых губ.
……Реакция женщины, трепещущей от каждого моего движения и сжимающей меня своими тесными стенками.
Это зрелище дарило ни с чем не сравнимый восторг, независимо от того, кто был твоим партнером и какова была обстановка.
Слегка надавив ладонью на живот Беатрис, я произнес:
Давай проясним это раз и навсегда, Беатрис. Больше никаких дерзких пререканий в постели. И никогда больше не смей упоминать других мужчин.
…Кх, ах. П-папочка.
Что?
Уголки губ Беатрис дрогнули, она посмотрела на меня затуманенным взором и ответила:
Животику… больно, когда ты давишь… Не надо. Я ведь, ах…? не сказала ничего плохого…
……
Я просто, ах-х, спросила из любопытства. Не понимаю, почему ты так бурно реагируешь…?
Это прозвучало на удивление невинно, словно она и впрямь не понимала причин моего гнева.
Ночь, постель, мужчина и женщина. В такой обстановке Кайл намеревался напрочь проигнорировать мольбы своей дерзкой дочери.
На его губах заиграла садистская усмешка, и он высоко замахнулся...
Шлёп!
...Хя-а-анг?!
Прежде чем Беатрис, заметившая краем глаза замах, успела хоть как-то среагировать, его широкая ладонь с силой опустилась на ее мягкую ягодицу.
Мгновенно проступивший багровый отпечаток ладони выглядел крайне возбуждающе.
Кайл замер на мгновение, упиваясь сладостным давлением, которым лоно Беатрис сжимало его член.
Фух...
Что?
...Угх!
В наказание за этот строптивый взгляд Кайл снова принялся терзать ее сзади.
На этот раз он по самый сустав толкнул палец в ее анус, проникая в Беатрис одновременно с двух сторон.
Беатрис снова уткнулась лицом в подушку, тяжело дыша и содрогаясь всем телом. Ее лицо пылало от невыносимого стыда.
«Боже, я... я точно сошла с ума...»
Было бы ложью утверждать, будто эти порочные ласки Кайла, добравшегося даже до ее потайного местечка, не доставляли ей удовольствия. Она обманула бы саму себя, если бы попыталась это отрицать.
Беатрис крепко зажмурилась. Ее лицо горело, а тело мелко дрожало от унизительного восторга.
Но... на самом деле она была счастлива.
Семя Кайла, которым он уже несколько раз щедро заполнил ее изнутри, окрашивая ее лоно в белый цвет. Его рука, грубо тянущая ее за волосы или сжимающая затылок.
«Папочка, папуля... Люблю тебя, люблю, безумно люблю...»
Абсолютно все приносило ей ни с чем не сравнимую радость. Сама мысль о том, что она делит эту близость с Кайлом, раз за разом доводила ее до экстаза.
И Кайл, судя по всему, прекрасно понимал истинные чувства дочери по ее непроизвольным реакциям.
Цк, ну и извращенка же ты.
...Ах-ха...
Кайл коротко цыкнул, словно осуждая Беатрис, но на его губах играла довольная улыбка, которую он даже не пытался скрыть.
Беатрис тоже заметила это выражение его лица, и волна глубочайшего блаженства затопила ее душу...
Фух... Я кончаю в тебя в последний раз, Риш. Прими как следует семя своего папочки.
Да, папочка... да...
Услышав эти слова, сорвавшиеся с его губ на фоне постепенно светлеющего неба за окном, Беатрис кивнула. Она и сама чувствовала, что ее силы на исходе.
Ей было немного жаль, что все заканчивается, но если бы он продолжил терзать ее тело, она бы просто не выдержала. Поэтому она с трепетом ждала этой последней вспышки, которая завершит их безумную ночь.
«Папочкины детки...»
Тук-тук, тук-тук.
От одной только мысли об этом ее сердце забилось чаще. Она и правда была неисправимой извращенкой, но... какая теперь разница?
Впрочем, неважно.
...М-н-н...
Вцепившись пальцами в простыни, она закусила край подушки, чтобы заглушить рвущиеся наружу стоны.
И, словно кошка, слегка приподняла бедра, подставляясь под его толчки и облегчая ему задачу.
Кайл сделал еще несколько мощных движений, и как раз в тот момент, когда Беатрис уже жалобно и сладко скулила...
Кх... Беатрис!
...Ах-х?!
Кайл резко, без предупреждения потянул ее за волосы, заставив вскрикнуть, и в то же мгновение его семя хлынуло внутрь нее.
Толчок, еще толчок!
Его горячая плоть пульсировала глубоко внутри нее, извергая в ее лоно густые струи белой жидкости. Семени было так много, и оно казалось настолько горячим, что, казалось, могло обжечь изнутри.
Ох, ах-х!..
Пш-ш-ш...
Беатрис принимала семя Кайла в свое лоно, содрогаясь от постыдных, несвязных стонов.
Ее собственное лоно тоже забилось в финальном экстазе, обильно орошая их тела прозрачной влагой.
Неописуемое блаженство буквально затопило и парализовало все ее существо. Глаза Беатрис закатились, с приоткрытых губ стекла тонкая ниточка слюны, а влажные от пота волосы прилипли к лицу и плечам.
Шмяк!
Беатрис без сил рухнула на постель, выглядя так, словно над ней только что изощренно надругались, но на ее лице блуждала счастливая улыбка.
Ха-ах... да... мм...
Ее тело обмякло, став похожим на мокрую вату, а усталость была столь велика, что она едва держалась на грани беспамятства.
Но все это не имело значения. Сейчас для Беатрис было важно лишь одно.
Эту ночь она провела с Кайлом, отдав ему свою невинность. И взамен она познала истинный рай.
...Ах-х...
Этого было более чем достаточно. Беатрис до последнего вздоха смаковала отголоски недавнего блаженства, пока ее веки не отяжелели. Она медленно закрыла глаза и погрузилась в глубокий сон.
Ее лоно было до краев заполнено семенем, которое Кайл дарил ей на протяжении всей этой долгой ночи.
Все было готово для зарождения новой жизни.
На этом все и закончилось.