Том 1 · Глава 111. Побочная история — Мир без тебя слишком жаркий и холодный
Мне всё ещё снились сны.
Обладая силой, способной сдвигать горы, я таскал бревна и смыкал глаза в мире, где посреди сокровищниц, полных железа и золота, мне дозволялось вкушать лишь уличную еду.
Тёмный пейзаж. Сознание, тающее под покровом сна.
То, что видела душа, казалось лишь осколками далекого прошлого. Словно ругая за дерзость отвести взгляд от предначертанного пути, память всякий раз, когда я пытался всё забыть, внезапно возвращала меня туда.
В мир, который я любил и в котором разочаровался, прожив три человеческих века. В наш мир, где белые волосы Ирефи обрамляли ее лицо, а глаза таили лазурь чистых озер, я рыдал.
Но слезы не текли.
Мой взгляд, мертвый и мутный, словно у тухлого минтая, утратил былой блеск. Шел ли дождь, палило ли солнце — похожий на труп человек неподвижно застыл на своем месте.
На залитой солнцем лужайке величественного особняка Первородного Дворянина возвышалось белоснежное надгробие, сиявшее так же чисто, как и ее белые волосы. Я прижимался к нему плечом и виском. В этой позе я походил на человека, отчаянно пытающегося заживо закопать себя в землю.
Мне казалось: прижмись я крепче к холодному камню — и смогу хоть что-то услышать.
Мне чудилось, будто ты, от которой остался лишь ускользающий образ, сотворишь чудо.
Я в одиночестве блуждал по лесу времени, куда мне уже не вернуться: смеялся, плакал, отчаивался, снова слепо надеялся и проклинал мироздание, отнявшее тебя у меня.
Затем я менял позу и снова умолял. Покорно пресмыкался, прося прощения у провидения этого мира. Опасаясь, что любое чудо предаст меня, я становился верным слугой судьбы и молил, молил, молил, молил, молил... Ах, теперь я и сам забыл об этом.
Ирефи.
В сравнении с бесконечной вечностью, отмеренной мне, прошел лишь краткий миг, подобный пылинке, но я отчаянно продолжал помнить тебя.
Я так скучал по тебе. Позволь мне услышать твой голос. Не те же привычные картины и разговоры, прокрученные в памяти десятки раз, а новую тебя, чей голос вновь зазвенит в моих ушах.
Вопреки тщетным надеждам, я пытался отрицать само слово «тщетность», выстраивая нелогичные доводы и желая лишь одного: чтобы ты позволила мне почувствовать твое присутствие.
Дул теплый ветер.
Палило солнце.
Шел дождь.
Становилось прохладнее.
Дни становились короче, а время, когда луна, дарившая блеск твоим волосам, медленно ползла по небу, мучительно растягивалось.
Падал белый снег.
И снова дул теплый ветер.
Сколько еще раз мне придется повторять этот рассказ?
Когда эта мысль внезапно озарила разум, передо мной уже стояла маленькая девочка с белоснежными волосами.
Под прядями, окрашенными в тот же цвет, что и у тебя, блестели от слез зеленые глаза — неоспоримый знак прямой ветви семьи Честер.
Крестный...
Крестный. Она назвала меня крестным.
Да, меня определенно так называли. Круг детей, имевших право обращаться ко мне подобным образом, был крайне узок.
Ты потомок Мирен?
...Да,
Я не знал, сколько поколений сменилось, но она уже изрядно подросла. Интересно, сколько обычно лет человеку с такой внешностью? Провидение давно лишило меня способности мерять жизнь обычными человеческими мерками.
Поэтому я сказал, что она молода и мила, как и подобает потомку Мирен. Девочке с легкими лучиками морщинок у глаз, одетой в пышное платье, какое предпочитают благородные дамы, я сделал комплимент, словно обращаясь к дебютантке, только что завершившей свой Дебют в обществе.
На мою дежурную вежливость не последовало особых эмоций.
Лишь ее истинная цель сорвалась с дрожащих губ.
Крестный, как долго... вы собираетесь оставаться здесь в таком виде?
Неужели императорская семья собирается отобрать особняк?
Конечно нет... Такого просто... не может случиться, верно?
Верно.
Короткий разговор зашел в тупик.
Но потомок Мирен не сдавалась. Ее плотно сжатые губы задрожали, а чистые слезинки, точно капли с прохудившейся крыши, затуманили блеск глаз.
Должно быть, ей очень грустно. Но о чем она печалится? Должен ли я знать? Таит ли она личную обиду? Почему-то я перестал понимать хоть что-либо в происходящем.
Время шло, пока я продолжал ощущать присутствие Ирефи, а дитя хранило молчание. Как долго это продолжалось? Что ж, по сравнению с оставшейся мне вечностью это длилось не дольше, чем существование крошечной пылинки на песчинке.
В любом случае, одно оставалось несомненным.
Наша отчужденность прервалась в тот миг, когда дитя Мирен омочило травинку единственной слезой. Всего лишь одной.
Грядет война, — Королевство поглотило все кочевые племена. Оно собрало могущественную силу, ознаменовавшую его золотой век, и граница уже прорвана. Все войска семьи Честер тоже разбиты. Там объявился великий воин, с которым не смог совладать даже глава семьи Честер.
Это неостановимая мощь. Говорят, им не понадобится и трех месяцев, чтобы завоевать острова. Враги слишком... слишком сильны... а мы стали слишком слабы...
Пожалуйста, помогите нам, крестный. Прошу вас... Я слышала истории о вас. О том, что если это будете вы, то каким-то образом... каким-то образом вы сможете что-то сделать... Меня прислали с уговорами от семьи и императорского двора... Пожалуйста! Крестный, спасите нас!..
Девочка подошла ближе и упала передо мной на колени. Грязь испачкала ее красивое платье. Трава оставила следы на нежных руках, по которым ползали мелкие насекомые. Но дитя это не заботило. Ее полные слез глаза смотрели прямо на меня.
Я тихо заговорил:
Дитя Мирен, ты боишься войны?
Да, боюсь. Я дорожу своей жизнью, и от мысли, что мои воспоминания будут растоптаны копытами, меня бросает в дрожь.
Что случилось с деревней Риедралл на границе?
Что? Простите?.. — Говорят, там не осталось ничего целого, кроме колодца...
Вот как.
Деревня Риедралл.
Прекрасное место во владениях герцога Честера, известное живописными видами колышущихся на ветру золотых колосьев. Место, где Ирефи, полностью отказавшаяся от своего титула маркизы, и я ненадолго обосновались во время нашего путешествия, проводя вместе мирные дни...
Вспоминая об этом, Ирефи с нежным трепетом прошептала свои впечатления:
«Это славная деревня. Настолько, что хочется созерцать этот пейзаж всю жизнь...»
К чему она добавила:
«Завтра, послезавтра и так далее, без конца...»
Без конца. Навеки. Пейзаж деревни Риедралл был тем самым местом, где золотые колосья должны были колыхаться на ветру, являя свой прекрасный облик. Таково было желание Ирефи и наше общее воспоминание.
Но теперь это была лишь часть опустошенной земли.
Они растоптали желание Ирефи.
Дитя Мирен.
Да, крестный.
Всё в порядке. Всё хорошо.
Что?..
Укажи пальцем направление, откуда они идут.
Вы планируете отправиться туда лично, крестный?
Я кивнул. Лицо девочки побледнело.
Это безумие! Там же война?! Идти в одиночку ничем не поможет!..
Девочка едва не закричала от переполнявших ее чувств, но вовремя прикрыла рот ладонью. Она на мгновение замерла, наблюдая за моей реакцией. Я успокоил ее, погладив по голове.
Всё хорошо. Дитя Мирен, ничего из того, о чем ты беспокоишься, не случится. Я позабочусь об этом.
Крестный...
Нехотя девочка указала направление, где находилась вражеская армия.
Я отправился навстречу злобной орде, заставившей плакать потомка Мирен и разнесшей в щепки желание Ирефи и наши воспоминания.
А-а-а-а-а-ах!!!
Хлюп.
Острое оружие окруживших меня врагов прорезало одежду и рвало плоть. Кровь взмывала в воздух, а затем бессильно падала на землю с глухим шлепком. Бурлящая черная юшка вскоре превращалась в лужу, порождающую отвратительных насекомых.
Я шел.
Я медленно продвигался вперед, протискиваясь сквозь бреши в рядах армии, где варварское безумие переворачивало небеса и землю.
Мои ноги отсекали грубо заточенные клинки.
Тяжелая булава дробила череп.
Мои легкие пронзали, голова слетала с плеч, а тело расчленяли, но ни один из этих ужасов не мог остановить мою неторопливую прогулку.
По мере того как раны открывались и затягивались, порождения черного колдовства лишь множились. Словно монстры Чейнлиха.
Блядь... что, что это вообще такое?! В Империи Эльд тоже водятся нелюди?!!
Одно лишь соприкосновение со Злобой, которую я источал, заставляло простых солдат харкать кровью и падать замертво. Слабые духом, подвергшиеся воздействию этой скверной энергии, корчились, подобно случайно раздавленным червям, пока вся их жизненная сила не иссякала без остатка.
Прочь с дороги, ничтожества! Слабаки, падающие от одного лишь ощущения чужой энергии, только мешаются под ногами!
С противоположной стороны огромный мужчина выкрикивал громоподобные приказы. Даже с первого взгляда его закаленная аура казалась внушительной. Я инстинктивно догадался, что именно этот воин одолел нынешнего главу герцогского дома Честер.
Ха-ха, искромсать этого странного ублюдка, который никак не дохнет, будет весьма забавно!
Тон его был высокомерным. Он скривил губы в зловещей усмешке.
Давай проверим, сколько раз нужно тебя порезать, чтобы ты наконец сдох! Кха-ха-ха!
Топ. Топ. Топ. Топ.
Воин с обнаженным торсом яростно ринулся в атаку. Его тело достигло стадии абсолютной неуязвимости: защитное снаряжение стало бы для него лишь лишней обузой.
Этот человек был близок к тому, чтобы считаться сильнейшим воином королевства.
В тот миг, когда мужчина сделал шаг, времени хватило с лихвой, чтобы с помощью магии Изменчивых Форм поднять пласт земли и придать ему очертания Меча Завоевателя.
И когда следующий шаг мужчины коснулся земли, с неба хлынул поток крови.
Воин всё еще твердо стоял на ногах, но его грудная клетка, соединявшаяся с животом, бесследно исчезла. Солдаты в недоумении озирались по сторонам, пытаясь найти объяснение этому загадочному явлению.
В той точке, откуда с неба лилась теплая кровь, парила верхняя половина его туловища, срезанная горизонтально на уровне нижней части груди.
Угх... угх-х... а-а-а-а-а-ах!!!
Проклятье! Этого не может быть... угх!..
Он не человек... В Империи Эльд живут бессмертные чудовища!..
Солдаты, которые только что так рьяно кололи и рубили, в нерешительности попятились.
С каждым моим шагом вперед толпа отступала. Я знал, что эта перемена не продлится долго. Стадный инстинкт, затуманивающий разум, вскоре вернет им храбрость, и мы снова погрузимся в бесконечную пучину резни.
Что ж, тогда мне стоило навсегда запечатлеть этот ужас в их памяти.
Чтобы их стадная отвага обратилась в абсолютное отчаяние.
Изменчивые Формы.
Черная энергия окрасила землю.
Почва пропиталась Злобой. От самой поверхности до глубоких недр я наполнил ее скверной и активировал свою технику.
Я расширил радиус излучаемой Злобы до предела. Управляя ею по своей воле, я поднял сушу в воздух. Обломки, галька, влажная почва и погребенные валуны — всё взмыло ввысь, соединяясь в единую конструкцию.
На бескрайнюю равнину пала тень.
Парящая в воздухе земля приняла форму исполинского молота, уходящего в самые облака и заслоняющего солнечный свет.
Лязг!
Раздался звук падающего оружия. И этот металлический звон разносился всё быстрее и шире.
То был звук отчаяния людей, утративших всякую надежду перед лицом неминуемой гибели.
С такой чертовщиной на их стороне мы должны были победить?.. Ха, ха-ха... Король просто гребаный...
Это были его последние слова.
Массированная бомбардировка, похоронившая некогда Заххакру, иномирного дракона — финальный прием Фейты — поглотила поле боя.
Громоподобный гул сотряс мир, заставив землю содрогнуться даже на соседних рубежах.
Пыль взметнулась ввысь, породив обширную песчаную бурю. Под пожелтевшим небом единственными выжившими остались лишь те счастливчики, что находились в самом арьергарде.
Я повернул обратно.
Ведь было предельно ясно, какое решение примет эта жалкая горстка уцелевших.
Будущее, которого так боялся потомок Мирен, было начисто стерто. Этого было достаточно.
Стоило мне вернуться на острова, как с неба дождем посыпались цветочные лепестки.
Окружающие аплодировали до мозолей на ладонях, а в мою честь уже готовили торжественное шествие.
Я прикусил губу.
Это было вовсе не то, ради чего стоило ждать чьего-то признания.
Мне просто было грустно видеть скорбь потомка Мирен. Я просто боялся, что воспоминания, которые я делил с Ирефи, будут осквернены. Вот и вся история.
Восторженные крики толпы словно насильно выталкивали меня из леса времени. Мне казалось, будто меня принуждают остаться в настоящем, где я совершенно не желал находиться.
Императорский дворец, куда я невольно прибыл, остался прежним.
Единственное отличие заключалось в том, что все знакомые мне лица давно стерлись под бременем эпох. Правитель нынешней эры разыскал меня в залах, где не осталось даже следов былых связей.
Когда я нашел зацепки в записях прошлых поколений... честно говоря, я не поверил. Нет, я просто не мог в это поверить.
Нынешний монарх несколько раз упомянул мемуары покойного Императора Рихарма обо мне, прежде чем перейти к делу:
Благодарю вас. Отныне вы назначаетесь Генералом-Хранителем Империи Эльд.
Тот, кто царствует, но не правит.
Лишь почетная должность, которая по протоколу стояла выше четырех герцогских домов.
Это ничем не отличалось от прежних времен. Да и меня это никогда не заботило.
Я сохранял бесстрастное выражение лица, будучи слишком занят блужданием по закоулкам прошлого, чтобы разглядывать лицо правителя. Поэтому я не мог судить, с каким чувством он даровал мне титул Генерала-Хранителя.
Лишь позже я осознал.
Император, возвышавшийся над всеми людьми, испытывал передо мной лишь животный страх.
Для них я был неведомым ужасом.
Бессмертным чудовищем, способным в одиночку, всего за одну битву, стать спасителем нации.
И потому я снова заживо хороню себя в нашем особняке, где ждет Ирефи — на залитой солнцем лужайке.
В далеком будущем.
Когда пройдет еще больше времени.
История о ребенке, в котором стерлись даже следы Мирен, взирающем на меня с подозрением — это уже совсем другой рассказ.
«Ирефи? Что ты пишешь?»
«Хм, я подумала, что это может когда-нибудь помочь Непи.»
«Помочь?»
«Я сохраню это... в секрете. Прости.»
Она горько улыбнулась.
«Когда-нибудь... когда-нибудь в будущем... когда ты почувствуешь, что пришло время, пожалуйста, достань это. Я положу свиток в ящик, хорошо?»
Тот факт, что вещью, которую Ирефи заперла в ящике, было руководство с описанием ее стиля фехтования, тоже относится к другой истории.
Я проснулся от своего сна под тусклым оранжевым светом.
С тихим ропотом я очнулся в объятиях моей возлюбленной.
М-м-м...
Ты поздно просыпаешься.
Прости... Ирефи.
Боже, я ведь не Ирефи, ты же знаешь?
Да, Юха.
Мягкие простыни тепло обнимали мое хрупкое тело. Кровать, изо всех сил пытавшаяся утешить плоть, которая больше не была бессмертной, а стала обычным человеческим телом, дарила ощущение глубокого уюта.
К тому же, приятная усталость давила на веки.
Юха, ты... действительно совсем не изменилась...
Я буду баловать тебя так же сильно, как усердно ты трудился. Может, дать тебе немного карманных денег?
Я не настолько отчаялся...
Дело было не в том, что моя гордость не позволяла этого. Я просто не хотел быть обузой, живущей на содержании своей возлюбленной.
Итак, чем мы займемся сегодня?
Притянув к себе тонкую талию Юхи, я ощутил тепло ее кожи.
Как насчет того, чтобы просто полежать так?
Почему ты сегодня такая милая?
Потому что мне так хочется. Да. Просто... просто так.
Юха молча сместила центр тяжести назад и притянула меня за затылок.
Естественно, мой вес перенесся на Юху, и я опустился на ее лежащее на кровати тело.
В конце концов, мы снова уснули.
В мире, где дозволена столь мирная повседневность — вверять ленивое утро уютному сну и прислушиваться к дыханию друг друга, — мы крепко держались за руки.