Том 1 · Глава 112. Бонус) Побочная история — Забытые имена
С течением времени некоторые имена уходили в забвение.
Имена, подобные клочьям тумана, которым было суждено остаться лишь тенью прошлого — то ли потому, что само их существование отрицалось, то ли из-за того, что они не годились для официальных хроник.
Это была история о двух людях, превратившихся в едва различимый след ушедшей эпохи.
Осколок пути, намекавший на преображение отношений, начавшихся с Худшей первой встречи.
Какое же это счастье — иметь рядом того, кто разделяет с тобой особые дни. И когда такой день знаменует благословение твоего рождения, чувство становится еще глубже.
Мне рассказывали, будто я родилась в маленькой мансарде графского поместья. В том мрачном месте, лишавшем тепла даже материнские объятия, я впервые увидела свет.
Что же касается тех, кто мог бы отпраздновать мое появление на свет... ну...
Слухи гласили, что все они погибли или были изгнаны, а любые записи о них — стерты. Можно сказать, я родилась, пожирая чужие жизни. Пожалуй, вполне естественно, что никто не благословил мое рождение.
Время, когда я могла назвать маму «мамой», было отмерено скромными крупицами. Лишь в тот краткий миг, когда полночь сменялась рассветом, это слово вырывалось из моего сдавленного горла.
После короткого разговора часовая стрелка неумолимо сдвигалась вперед.
Затем приходилось расставаться с матерью.
Положенное обращение — Ваше Величество Императрица. Прощание — столь же исполненное почтения, как и подобает при обращении к самой возвышенной женщине империи.
Коридор, залитый огнями даже глубокой ночью, вызывал ощущение острого диссонанса. И только шагая по этой длинной, холодной и одинокой галерее, я наконец предавалась мыслям:
«Ах, сегодня же мой день рождения. Точно».
Помечтав о семейном обеде в кругу близких, я горько усмехалась жесткой реальности, встречавшей меня лишь пустыми коридорами.
Цок. Цок.
После долгой ходьбы я добралась до отведенной мне комнаты. Она была просторной и роскошной. Как фрейлине, напрямую прислуживающей Императрице, мне выделили весьма пышные покои.
Да, фрейлина. Не дочь Императрицы, а лишь её фрейлина.
Мой крепко сжатый кулак задрожал.
«Ах, как странно. Обычно мне не бывает так грустно, но всё дело в том, что я родилась именно сегодня. Должно быть, из-за того, что я появилась на свет в такой ужасный день. Если бы только я родилась завтра, сегодня всё было бы хорошо. Или послезавтра, или через пару дней, или даже в следующем году... Ах, о чём я только думаю?»
Мне не хотелось входить в комнату, предназначенную для фрейлины Императрицы. Следовало лечь спать пораньше, чтобы завтра чувствовать себя бодрой, однако ноги, поддавшись порыву, увлекли меня наружу, навстречу прохладному ночному ветерку.
Пока я тихо шагала мимо темных кустов, передо мной открылся прекрасный вид, играющий разнообразием ночных красок. Я глубоко вдохнула в саду, где бледный лунный свет струился, словно кружево на платье.
Мне хотелось закричать во весь голос, но, сочтя это неподобающим, я лишь тяжело вздохнула:
Эх...
И ровно в тот момент, когда угас этот тихий вздох...
Ого, леди Шарль?
Ой!
Я вздрогнула от неожиданного возгласа.
Мне казалось, что в саду никого нет, но, обернувшись, я увидела, как с длинной скамьи кто-то резко поднялся.
Рубиновые глаза, тускло мерцавшие в темноте.
Черные волосы, сливавшиеся с ночным небом.
Он напоминал почтенного маркиза из какого-нибудь величественного особняка — это был Зихарун.
Это я должен был испугаться,
Нам обязательно спорить из-за этого?
Ты хоть знаешь, каково это
Понятия не имею. Я не дикий зверь.
Ну разумеется.
Тц!
Равнодушного тона Зихаруна хватило, чтобы во мне вспыхнул гнев. Хотя изначально я ничего такого не планировала, теперь во мне закипело желание выпустить пар.
Ладно, буду диким зверем! Так что сиди смирно, пока я не сожрала тебя целиком!
Схватив юношу за капюшон, я перекрутила ткань. И почему за этот капюшон всегда так удобно хвататься, когда он его надевает? Загадка.
Кха-кха! Я и понятия не имел, что по ночам ты становишься такой свирепой!
Помолчи. Ты раздражаешь, так что просто кряхти молча.
Ты хоть осознаешь, что обращаешься со мной всё более бесцеремонно?
Ничего бы не изменилось, осознавай я это или нет.
Это был риторический вопрос... Кх...
Стук.
Все еще удерживая его за капюшон, я уселась рядом. В тот миг я засомневалась, действительно ли холод отступил. Это не было игрой воображения — подле меня явно ощущалось тепло.
На всякий случай я перевела взгляд на Зихаруна, но, заметив его обиженный вид, отбросила подозрения.
«Да ну, бред. Чтобы этот человек...»
Чтобы парень, который всегда держался на расстоянии и намеренно заставлял всех недолюбливать себя, проявил такую заботу? Невозможная глупость.
Сколько между нами висело молчание? Вероятно, столько времени, сколько потребовалось луне, чтобы скрыться за облаками и снова явить свой лик.
Я украдкой взглянула на Зихаруна, проявлявшего необычное терпение.
Ты не собираешься спросить?
Спросить о чём?
Да так, просто...
Ты имеешь в виду, почему тепличный цветок вроде леди Шарль торчит здесь в такой час и мучает меня? Или, может, о той сентиментальности, что нагоняет на тебя тоску под ночным небом?
Этот человек действительно невыносим.
Хвать!
Кха!
Однако за его раздражающими словами скрывалось точное понимание сути. Как бы это ни злило, мне пришлось признать: чутье на чужое настроение у него отличное.
Да! Именно так, всё верно! Честно говоря, разве тебе не любопытно? Не так ли?
Не особо...
Тебе ведь любопытно, правда?!
Хвать!
Кха, прекрати! Мне очень, очень любопытно! Ха... ха...
Нет, с чувством такта у него всё-таки катастрофа. Из-за этого казалось, будто я выпрашиваю внимание. Даже случайные слуги отвечали мне сочувствием, но он всегда вел себя со мной вот так!..
Эх!
Ха... ух... Ну и? Почему леди Шарль оказалась в таком месте посреди ночи?
«Если бы ты только вел себя так с самого начала...»
Потому что я раздражена.
Ну, это твоё обычное состояние.
Хвать!
Кха! Я... я имел в виду: пожалуйста, расскажи подробнее!
У него действительно был характер, так и напрашивающийся на взбучку.
Но ещё больше злило то, что я не могла так просто заговорить в ответ на его просьбу.
Мои губы беззвучно шевелились, но нужные слова никак не подворачивались.
Пока я колебалась, стоит ли открывать душу, Зихарун спросил:
Ты боишься?
Чего?
Неофициальной родословной императорской семьи. Того факта, что леди Шарль
Угх...
Сколько лет прошло с тех пор, как ты перестала появляться в обществе? Есть ли у тебя друзья? Насколько всё это отличается от той жизни, о которой ты мечтала?
Прошло уже восемь лет с тех пор, как Зихарун обосновался в Императорском дворце.
За это время я успела превратиться в двадцатипятилетнюю леди, забытую многими.
Утраченная Кровь, изначально обреченная на казнь. Я едва избежала гибели лишь потому, что была ребенком Императрицы. Сохранение жизни само по себе являлось великой милостью, так как я могла просить о большем?
Ничего не поделаешь... Господин Зихарун всё равно не поймет. Это чувство, когда тебя сковывает сама кровь, с которой ты родилась...
Ха-ха.
Не думаю, что над этим стоит смеяться.
Верно, ты права.
Взгляд Зихаруна устремился к далеким горам. Казалось, его взор простирался далеко за пределы сада, к тропе, ведущей к островам за пределами Императорского дворца.
По совпадению, он смотрел в сторону особняка, где жила одна хаотичная парочка.
Но знаешь, если говорить о крови, с которой мы рождаемся, моя тоже весьма непроста,
Что? Что ты имеешь в виду?
Направление моей жизни тоже было предопределено заранее. Будь то в прошлой жизни или в нынешней... Ой, забудь последнюю часть.
Прошлая жизнь? Он снова нес какую-то загадочную бессмыслицу.
И каково же происхождение твоей родословной? Если подумать, у тебя вообще были родители? Может, ты сын того самого печально известного Первородного Дворянина?
Ты решила выдать эти плоские шуточки в такой момент?
Плоские... шуточки? Не понимаю, о чём ты, но суть не в этом. Я ведь до сих пор ничего о тебе не знаю!
Его Величество Император наверняка знал. Излишне говорить, насколько немыслимо позволить человеку с невыясненной личностью жить в Императорском дворце.
Более того, те двое из особняка, что сражались против него, тоже должны были знать, кто такой Зихарун.
Сколько бы я ни расспрашивала Бартланта Честера, он всегда уходил от ответа, отчего мое любопытство разгоралось лишь сильнее.
Ха-а...
Почувствовав, как мысли путаются, я поддалась порыву плюнуть на всё. И этот порыв выразился в том, что я прилегла на скамью, устроив голову на коленях Зихаруна, будто на подушке.
В моём поле зрения на фоне ночного неба переплелись подбородок Зихаруна и мерцание звёзд. Его рубиновые глаза едва виднелись из-под полуопущенных век.
Я действительно... ненавижу всё это,
Е-если ненавидишь, живо вставай! Взрослая леди, а ведешь себя так нескромно!
Нет, я не ненавижу колени господина Зихаруна. Я про свои обстоятельства. Просто...
И всё же это чересчур!..
Господин Зихарун.
Ч-что?
Что плохого в том, чтобы не быть скромной?
Ч-что плохого?! Для человека естественно соблюдать приличия...
Естественно? Всё это лишь ради того, чтобы соответствовать чужим ожиданиям. Раз уж в моей жизни всё равно нет места ни браку, ни любви, какой смысл беречь скромность?
«Ах, если бы только нашелся кто-то, кого я могла бы любить, отбросив все эти условности... По крайней мере, тогда я не тратила бы время впустую, утопая в одиночестве».
К тому же я делала так для тебя уже не раз... Значит, и сейчас можно, правда?
Я никогда об этом не просил!
Ты тёплый. Я и раньше замечала: у тебя ведь довольно высокая температура тела, да?
Это особенность расы.
Опять твои непонятные слова...
Мои веки тяжелели.
Зихарун был странным человеком.
В прошлом эти алые глаза казались удушающе пугающими, но теперь единственный цвет, даривший мне чувство безопасности, — это его алый.
Раздражающий, но в то же время до боли знакомый, желанный... уютный настолько, что его хотелось видеть снова и снова...
В объятиях этого теплого цвета мое дыхание растворялось.
Ха-а... — Что ж, я скажу тебе только один раз.
По мере того как моё сознание угасало, слова Зихаруна расплывались:
Моё имя, которое, возможно, поможет тебе хоть немного понять меня...
Тень затянула ночное небо.
Вместо луны и звёзд, украшавших небосвод, моё сердце заполнило чье-то черно-красное тепло.
И из ускользающей реальности донёсся его тихий шепот.