Том 1 · Глава 1111. Источник бедствий, указующий перст смерти!

В лабиринте, окутанном тусклой дымкой, раздался панический крик:

—Назад!

Истинный муж Хуанъян держал в левой руке Жемчужину Кровавого Мира, а в правой — даосскую метелку. Он отчаянно вливал духовную энергию в жемчужину, его налитые кровью глаза в ужасе метались из стороны в сторону.

—Назад! Назад! Убирайся прочь, я тебе приказываю!

Но жемчужина не отвечала, а грохот шагов впереди становился все оглушительнее.

Хуанъян был на грани безумия. На гладкой, как зеркало, поверхности жемчужины он уже мог разглядеть отражение чего-то черного. Сплошной, всепоглощающей черноты!

Ошеломленно подняв голову, он увидел невиданное доселе существо — черного гиганта ростом в сотни чжанов!

—Р-р-ра-а-а-а!

Гигант согнулся и взревел. Звуковая волна, подобно цунами, едва не сокрушила даосское сердце Хуанъяна.

—Я дам тебе поглотить все, что захочешь! Все отдам! — бывший наследник даосской школы Сюаньмэнь больше не мог сдерживать ужас и срывающимся голосом вопил, обращаясь к жемчужине. — Только заставь его отступить! Если он не уйдет, мне конец!

Гигант…

Так в этом Царстве Гигантов и впрямь существуют такие исполины!

Черный гигант в сотню чжанов ростом — да он одной ногой сотрет в порошок любого так называемого мастера из Мира Очищения Духа!

Какая Великая Пустота, какое наследие Сюаньмэнь, какое драгоценное сокровище… Хуанъян без малейших колебаний отдал бы все это, лишь бы гигант ушел.

Но он кричал так долго, а черный гигант все так же медленно приближался, и Жемчужина Кровавого Мира оставалась безучастной.

—Бесполезная дрянь!

Хуанъяну хотелось разбить ее вдребезги, но было слишком жаль. Убрав сокровище, он с дрожью поднял взгляд и уперся им в… лодыжку черного гиганта!

Глубоко вздохнув, Хуанъян попытался казаться смелым:

—Братец, окажи уважение. Я — великий мастер из людей, из даосской школы Сюаньмэнь, будущий Полусвятой. Уверен, ты понимаешь, о чем я. Если ты отпустишь меня сегодня…

—Р-ра-а!

Слуга Пустоты, не дослушав, со всей силы опустил ногу.

—Проклятая тварь… Громовое Зеркало Трех Высших! — воскликнул Хуанъян, резко отскочив в сторону. Он сложил печать, выжимая остатки своей духовной энергии до последней капли, и перед ним возникло духовное зеркало высотой в два человеческих роста. Его неровная поверхность преломляла фиолетовый свет, а в следующий миг из него вырвалась молния девяти небес. Подобно извивающейся змее, она ударила в… палец черного гиганта.

Раздалось короткое шипение.

Духовная техника, способная тяжело ранить застигнутого врасплох мастера уровня Великой Пустоты, лишь опалила один-единственный волосок на теле гиганта, а затем бесследно исчезла, словно ее поглотили.

В тот же миг лицо Хуанъяна из зеленого стало мертвенно-белым. Он закашлялся и выплюнул полный рот крови.

—Кха… Черт!

Жемчужина и так уже высосала из него почти всю духовную и даже жизненную силу. Какого черта, последовав за таинственным зовом, он оказался здесь и встретил этого ужасающего гиганта?

Страх перед настоящим и будущим в одно мгновение затопил его разум.

«Нет, я не могу здесь пасть… Мой путь к вершине только начался. Это место должно было стать моей великой удачей, наитие, веление сердца…»

—Почему?!

Черная ступня заслонила собой весь мир.

Хуанъян больше не мог сопротивляться, лишь смотрел на нее, и в его глазах застыла горькая обида.

—БУМ!

Огромная нога опустилась на землю. Все вокруг содрогнулось, звуковые и воздушные волны хлынули во все стороны, искажая пространство, словно в следующую секунду небо и земля должны были рухнуть.

—А?

Распластанный на земле Хуанъян ошеломленно уставился на огромную черную ступню, застывшую совсем близко от его головы.

Нога не опустилась?

Нет!

Кто-то остановил удар!

Окинув окрестности духовным зрением, Хуанъян почувствовал, как зрачки его сузились от ужаса. Он медленно повернул голову. За его спиной должна была быть стена лабиринта, несокрушимая преграда, которую не могли пробить ни сотни ударов, ни духовная энергия. Но сейчас в ней зияла прожженная дыра в человеческий рост! А за ней, одной рукой подпирая ступню гиганта, стоял человек в оранжевом плаще и маске. Он выглядел до смешного расслабленным. Удар, способный превратить в лепешку мастера Великой Пустоты, он остановил одной рукой, и в его глазах, безжизненных, как высохшие колодцы, не было ни единой эмоции — казалось, для него это было простое и привычное дело.

Хуанъян сглотнул.

Интуиция вопила, что этот человек куда опаснее черного гиганта!

—Осмелюсь спросить, почтенный даос…

—Яма. Пять Небесных Упадков.

В голове у Хуанъяна загудело, перед глазами все поплыло.

«Человек из организации Яма…» Он знал о них, даже изучал, но никогда бы не подумал, что какой-то рядовой член сможет одной рукой остановить атаку гиганта. «Он что, развивает тело?»

И тут Хуанъян заметил нечто еще более страшное. Место, где рука человека в маске касалась ступни гиганта, стремительно меняло цвет, становясь серым и испуская ауру тлена. Вскоре ступня покрылась гниющей плотью, от нее начали отваливаться и с глухим стуком падать на землю целые куски.

—Р-р-ры-ы-ы!

Взвыв от боли, черный гигант резко отдернул ногу и поспешно отступил. Как только контакт прервался, распространение серого цвета прекратилось, и, подобно предыдущей атаке молнией, тлен был поглощен телом гиганта.

—Я… Хуанъян… — пробормотал даос, с трудом веря в происходящее.

«Гигант, который мог раздавить меня одной ногой, лишился этой самой ноги от одного прикосновения этого… Пять Небесных Упадков? И при этом кажется, что он даже не напрягся!»

—Спасибо…

Не успел Хуанъян договорить, как Пять Небесных Упадков склонился к нему, и в его безжизненных глазах промелькнула насмешка.

—Ты боишься Слуг Пустоты?

На этот вопрос невозможно было ответить.

—Не бойся Слуг Пустоты. Это всего лишь скверна, которая давно должна была сгинуть, — в словах человека в маске была какая-то странная, успокаивающая магия, но Хуанъян чувствовал лишь леденящий ужас. Три вращающихся серых цветка в его зрачках, их головокружительная скорость, голос, похожий на шепот демона… от всего этого по спине бежали мурашки!

К счастью, Пять Небесных Упадков, похоже, был на его стороне и не собирался нападать. Хуанъян увидел, как посланник Ямы отвел от него взгляд и устремил свои странные глаза на гиганта.

—На колени.

Спокойный, почти разговорный тон эхом разнесся по лабиринту.

БАМ!

В следующее мгновение темный гигант рухнул на колени, с такой силой ударившись головой о землю, что шея его с хрустом вывернулась, и голова запрокинулась на спину, уставившись в небо.

Хуанъяна словно пронзил ледяной разряд от пяток до макушки. Кожа покрылась мурашками, он подскочил, будто ошпаренный кипятком.

—Э-э-это…

—Жизнь должна быть подобна падающей звезде. Пусть в конце ее ждет лишь тлен, она хотя бы успеет ярко вспыхнуть и остаться в чьей-то памяти, — человек в маске повернулся к нему. Его глаза снова стали обычными, черно-белыми. — Ты согласен?

Хуанъян судорожно вздохнул и покорно кивнул:

—Почтенный прав.

В его глазах этот человек был уже не просто мастером Великой Пустоты, а легендарным Полусвятым. Лишь слова Полусвятого могли становиться законом и одним приказом убить гиганта. Это «на колени» Хуанъян запомнит на всю жизнь.

Раздался тихий свист.

Тело темного гиганта окончательно истлело, обратившись в потоки энергии упадка, которые пронеслись мимо ног Хуанъяна и впитались в одеяние Пяти Небесных Упадков.

—Способности Тела Упадка… этот Святой поражается им каждый раз, — донесся сзади вздох.

Хуанъян почувствовал, будто его снова ударили по голове. Он инстинктивно захотел обернуться, но внутренний голос отчаянно вопил: «Не смей! Опусти голову!»

«Этот Святой!»

Пришедший назвался Полусвятым!

А что бывает с теми, кто смотрит на Полусвятого…

Но человек не был бы человеком без всепоглощающего любопытства. Хуанъян не смог сдержаться. Словно не веря в дурные приметы, он бросил быстрый взгляд за спину.

«Почтенный Пять Небесных Упадков был так дружелюбен…»

—А-а-а-а-а!

Душераздирающий крик пронесся по лабиринту Первого Зала Греха. Из семи отверстий на голове Хуанъяна хлынула кровь, его аура почти угасла. Он мешком рухнул на землю, едва не потеряв сознание, но вспышка света от Жемчужины Кровавого Мира подарила ему еще несколько мгновений жизни.

—Что это? — снова раздался голос назвавшегося Полусвятым.

Хуанъян хотел пошевелиться, но тело его не слушалось. Он мог лишь беспомощно наблюдать, как рука старика в оранжевом плаще подняла с его груди жемчужину.

—Жемчужина Кровавого Мира? — шаги Полусвятого приблизились. — Источник бедствий, указующий перст смерти… одна из десяти великих Оружий-способностей. Как она оказалась у такого ничтожества?

«Жемчужина Кровавого Мира? Так вот как она называется? И это одно из десяти легендарных Оружий-способностей!»

—Отдай… — Хуанъян почувствовал прилив сил, в его глазах вспыхнуло безумие. Но он был так слаб, что едва слышал собственный голос. — Она… моя…

—Пока не убивай его. Расспроси, — слова Полусвятого тут же словно бросили его в ледяные глубины Цзюю, сковав тело.

—Этот старик услышал в твоих словах желание? — в затуманенном взоре Хуанъяна мелькнуло, что Пять Небесных Упадков обернулся.

Голос за спиной смолк.

Оранжевое пятно приблизилось, вырастая в его туманном взоре. Хуанъян напряг зрение. Это Пять Небесных Упадков присел на корточки и поднес к его лицу свою безликую, холодную оранжевую маску.

—Ты… успел ярко вспыхнуть? — его голос был по-прежнему мертвым и ледяным, совсем нечеловеческим.

—Я… даос… — палец на ноге Хуанъяна дернулся, он не смог закончить фразу.

—Как бы то ни было, твоя звезда догорела. Теперь тебя ждет вечная тьма, — произнес Пять Небесных Упадков и поднялся.

Вдруг Хуанъян увидел тусклый свет. Откуда в небе Первого Зала Греха взяться звездам? Нет… в Первом Зале Греха ведь вообще нет неба!

—Я… как я… вообще сюда… попал?..

Свист!

Энергия упадка влилась в плащ Пяти Небесных Упадков. В этой части лабиринта остались только двое.

Цзян Буи молча наблюдал за происходящим, не вмешиваясь. Честно говоря, ему не хотелось тратить свои силы, чтобы мешать действиям этого человека.

Войдя вместе с ним в Первый Зал Греха, он воочию убедился, насколько ужасающим было Тело Упадка, одно из Пяти Великих Абсолютных Телосложений.

Когда Пять Небесных Упадков впервые столкнулся со Слугой Пустоты, он был настолько слаб, что буквально катался по земле от его ударов. Все его атаки были бесполезны — гигант их просто поглощал. Он выжил лишь потому, что измотал своего противника до смерти, используя энергию упадка и силу Проклятия.

Но потом все изменилось.

После смерти Слуга Пустоты обратился в энергию упадка, и Пять Небесных Упадков полностью поглотил ее.

После этого его тело качественно изменилось. Встретив следующего Слугу Пустоты, он уже не выглядел так жалко и мог время от времени принимать мощные удары, используя свое тело, духовную энергию и силу упадка.

Один, два, три… Эти гигантские Слуги Пустоты, словно драгоценные эликсиры, один за другим становились его пищей.

Только что он поглотил седьмого. Уже после пятого он был способен выдерживать атаки Слуги Пустоты и сражаться с гигантом на равных. А теперь… Используя Тело Упадка и Очи Трех Отвращений, он мог убить Слугу Пустоты за одно мгновение!

Придя в Первый Зал Греха, Цзян Буи так и не нашел Приказ об отмене изгнания, зато стал свидетелем преображения Пяти Небесных Упадков. Он понимал, что тело этого монстра теперь ничуть не уступало телу гиганта. Пять Небесных Упадков больше нельзя было считать мастером Великой Пустоты — это был Полусвятой в оболочке Великой Пустоты. А теперь он еще и заполучил Жемчужину Кровавого Мира…

«Если я восстановлюсь, смогу ли я победить его?» — невольно задумался Цзян Буи.

Он понял, что попал в ловушку. Цель Пяти Небесных Упадков была очевидна. Тот не знал, насколько опасен Первый Зал Греха, и, скорее всего, притащил его с собой в качестве телохранителя. Это было ясно по тому, как жалко он выглядел в битве с первым Слугой Пустоты. А когда он понял, что помощь ему не нужна, то стал все делать сам, не делясь и каплей выгоды… Впрочем, Цзян Буи и не желал получать энергию упадка от трупов Слуг Пустоты.

«Как жаль…» — вздохнул он. Цзян Буи понимал, что это была открытая интрига, и сопротивляться бесполезно. Возможно, это испытание было предначертано ему судьбой.

—Если бы ты прямо сказал, что хочешь ее, этот старик отдал бы ее тебе, — заметив, что Полусвятой Цзян вздохнул, сказал Пять Небесных Упадков. Он высоко поднял Жемчужину Кровавого Мира, и взгляд его был совершенно спокоен, будто он предлагал не одно из десяти великих Оружий-способностей, а обычный апельсин.

—Не нужно. Ты сам справился с проблемой, так что это твое по праву, — без раздумий ответил Цзян Буи. — Единственная цель этого Святого — Приказ об отмене изгнания. Пока ты не ставишь мне палки в колеса, мы с тобой всегда будем друзьями.

—Друзьями… — тихо пробормотал Пять Небесных Упадков и после долгой паузы усмехнулся. — Не стоит так разбрасываться словом «всегда», Полусвятой Цзян. В этом мире нет ничего абсолютного, все относительно.

ВЖУХ! ВЖУХ! ВЖУХ!

Во время их разговора из-за угла в конце правой стены донесся свист мечей. Оба одновременно повернули головы и увидели десятки маленьких мечей пустоты. Они не несли в себе угрозы, а лишь ловко огибали повороты и проскальзывали в любую щель.

Один из мечей пролетел мимо них и юркнул в дыру, прожженную Пятью Небесными Упадками, едва не столкнувшись с другим таким же мечом, вылетавшим оттуда.

Оба клинка на мгновение замерли, словно удивленные внезапной встречей, а в следующую секунду разлетелись в разные стороны, продолжая разведку.

—Древний мечник, простейшее применение Искусства Десяти Тысяч Мечей… — вздохнул Цзян Буи. — В лабиринте это и впрямь удобно. Даже у этого Святого нет подобной разведывательной техники.

—Мысль-меч… — глаза Пяти Небесных Упадков под маской сузились. — Полусвятой Цзян, этот старик знает, где Сюй Сяошоу. Хочешь взглянуть?

—Сюй Сяошоу? — резко обернулся Цзян Буи. По правде говоря, он до сих пор не верил, что Сюй Сяошоу жив. Тот парень был обречен.

Пять Небесных Упадков усмехнулся, и от его смеха по коже пробежал холодок.

—Подумайте сами. Сколько Древних мечников на Континенте Священного Духа? А сколько на Острове Пустоты? Раз уж все они пришли сюда за Сюй Сяошоу, разве не логично, что сейчас они вместе?

—В конце концов, в Первый Зал Греха им все равно нужно было заглянуть.

(Конец главы)