Том 1 · Глава 1464. Меч Правосудия карает непочтение. Тридцать лет в ожидании Безлунного Бессмертного
Священная Гора Сломанного Османтуса. Склон у заднего пика. Грот-небо Великого Предела.
Сменялись созвездия, уносили года жара и холод. Ветра и снега Священной Горы, достигнув раскинувшейся здесь бамбуковой рощи, обратились весенним бризом.
Под его шелест слои великого массива Искусства Небесных Тайн один за другим распадались, исчезая в центральной точке.
Щелк.
Из самого сердца расколовшейся земли показалась рука — нефритово-белая, безупречная.
Длинные пальцы, изящные и тонкие, казались самым совершенным изваянием в мире. На руке не было видно ни сосудов, ни пор, но под кожей смутно угадывалось течение рун Небесных Тайн, полных жизненной силы.
Все бесчисленные изменения Грота-неба Великого Предела стремительно вливались в эту нефритовую руку.
Вскоре она снова пришла в движение.
С легким шорохом…
Нефритовая рука оперлась о землю и с силой надавила, выталкивая на поверхность торс мужчины с идеальными чертами и незаурядной внешностью.
Его черные, как водопад, волосы ниспадали мягкими прядями. Линии шеи, груди и живота были невероятно плавными, а кожа сияла, словно драгоценный нефрит.
Выбравшись на поверхность, мужчина, будто не в силах вынести яркий свет, отвернулся и на мгновение прищурился, привыкая.
Тридцать лет
Очнувшись от краткого забытья, мужчина полностью извлек себя из земли. На нем не было ни нитки — лишь небо и земля служили ему одеянием.
Он сделал первый шаг — и мириады созданий Грота-неба Великого Предела обратились в прах, а вся их духовная энергия, собравшись воедино, соткала на его теле простые и легкие белые одежды.
Он сделал второй шаг — и, хотя великий защитный массив Священной Горы Сломанного Османтуса остался недвижим, из-за небес прилетели три луча священного света и вошли в его тело.
В это же мгновение Дао Цюнцан, которого трое людей в золотых одеяниях из Судебного отдела вели в Мертвое море для свершения казни, вдруг пошатнулся и замертво рухнул на землю, словно душа покинула его тело.
Люди в золотом на миг застыли. Тот, что держал меч, тут же громко крикнул:
Ко мне!
Но сзади не было ни суматохи, ни толпы стражников. Лишь одна фигура в белом неспешно приближалась к ним.
Человек в золотом одеянии, державший меч, нахмурился в гневе:
Живо сюда!
Посмотри, что с Дао Цюнцаном! Он что, смерть разыгрывает?
Постойте…
На Священной Горе было много людей в белых одеждах, это нормально.
Ненормальным было то, что этот человек шел слишком медленно, словно не слышал приказа Судебного отдела.
Стой!
Увидев, что далекая фигура в белом остановилась, он с облегчением выдохнул.
Но в следующую секунду человек в белом шагнул — и оказался прямо перед ними. Его распущенные волосы, черные, как водопад, взметнулись в воздух.
И в тот же миг его размытые черты обрели четкость.
Ты… Дао Цюнцан?!
Это чистое лицо было точь-в-точь как у упавшего Дао Цюнцана.
Вот только на нем не было ни драгоценных камней, ни золотых украшений — лишь простая белая рубаха, едва прикрывавшая тело, да и та без пояса. Из-за этой скромности его и не узнали сразу.
Человек с указом потянул за собой двух спутников, в панике отступая назад, и выкрикнул, скрывая страх за показной строгостью:
Дао Цюнцан, что ты задумал?!
Мы пришли с Небесной Лестницы и представляем волю небес! Ты уже признал свою вину, так как же ты смеешь устраивать здесь этот фарс?
Дао Цюнцан в белой рубахе перевел взгляд с лежащего на земле тела на них.
И тело — аватар полусвятого, который более тридцати лет занимал место главы Зала Священной Вселенной и ни разу не пал от руки врага, — рассыпалось мириадами звездных искр, сливаясь со своей истинной сущностью.
Дао Цюнцан!
Взгляд Дао Цюнцана остановился на свитке с обвинениями.
Затем он поднял глаза на того, кто зачитал ему все тридцать шесть грехов, — на Судью.
Дао Цюнцан, ты смеешь идти против вышестоящих?!
В каменном коридоре перед Мертвым морем Дао Цюнцан по-прежнему молчал. Лишь зрачки его сузились.
Бам!
Свиток с обвинениями упал на землю.
Обезглавленное тело его обладателя тяжело рухнуло навзничь, лишившись всех признаков жизни.
А-а-а! — Стража! Сюда! Глава Дворца Сюаньцзи! Дао Сюань…
Он не успел никого позвать.
Но успел привлечь внимание Дао Цюнцана в простой рубахе с распущенными волосами.
У человека с печатью волосы встали дыбом. Он высоко поднял печать и взревел:
Это воля Пяти Великих Кланов Святых Императоров, ты…
Дао Цюнцан закрыл глаза.
Бам!
Обезглавленное тело человека с печатью тоже рухнуло на землю.
Два трупа в золотых одеяниях быстро обратились в звездную пыль, и ветер унес их в Мертвое море, не оставив и следа.
Дзынь.
Золотой Меч Правосудия упал на землю, издавая дрожащий звон. — Я… я… я…
Подними.
Услышав голос, человек с мечом почувствовал, как у него подкосились ноги. Он рухнул на колени, подобрал Меч Правосудия и попытался поднять голову.
Бам!
Его голова с силой ударилась о землю, разбрызгивая кровь.
От страшного удара тело чуть не сложилось пополам, но невидимая сила прижала его обратно к земле.
Так он и застыл в коленопреклоненной позе, сжимая в руке Меч Правосудия и склонившись перед парой кристально чистых нефритовых ступней.
Дао Цюнцан!! — Даже если ты убьешь меня, я не сдамся! На тебе тридцать шесть грехов, ты должен быть низвергнут в Мертвое море!
Пусть я умру сегодня, завтра с Небесной Лестницы спустится другой я, чтобы судить тебя!
Если и он умрет, придет третий, четвертый, придет бесконечное множество таких, как я!
Дао Цюнцан, твой грех непростителен!
Душераздирающий рев не покинул пределов коридора. Он лишь кружил вокруг, не привлекая ничьего внимания.
Тело коленопреклоненного человека в золотом одеянии затряслось.
Он изо всех сил пытался поднять голову, но в лучшем случае, до предела закатив глаза, мог лишь мельком увидеть кристально-нефритовое сияние пальцев на ногах стоявшего перед ним.
Дао Цюнцан, чего ты хочешь?!
Ожидание тревожило больше всего, а неизвестность страшила еще сильнее.
Но в ответ человеку в золотом одеянии была лишь мертвая тишина, будто протекли сотни, тысячи лет.
Кх… кх…
Зубы человека в золотом застучали, а голос смягчился:
Дао Цюнцан, отпусти меня, а сам иди в Мертвое море.
Сегодня я буду считать, что ничего не видел. Мои спутники погибли не от твоей руки.
Вернувшись на Небесную Лестницу, я тоже не стану докладывать об этом. Когда ты искупишь свои тридцать шесть грехов, то сможешь покинуть Мертвое море и вернуться в чертоги Священной Горы. Как тебе такое?
В ответ по-прежнему была лишь мертвая тишина.
Человеку в золотом померещился тихий смешок, и он обезумел. С налившимися кровью глазами он взревел:
Дао Цюнцан!
Ты грешник! Хочешь убить — пытай!
Я
Дзынь!
Не успел он договорить, как вдруг обнаружил, что его правая рука схватила Меч Правосудия, а левая непонятно как оказалась у него во рту.
Дао Цюн…цан…
Он ничего не понимал.
Его левая рука очень сильно вытянула его язык, так, что он вывалился изо рта.
Совершать эти действия в коленопреклоненной позе было мучительно трудно.
Но даже так его правая рука не останавливалась. Она непослушно занесла меч над высунутым языком.
Дао Цюн…цан?
Дао Цюн…цан!
Нет… не надо… Дао Цюн…цан! Дао… А-а-а!!
Золотой Меч Правосудия полоснул, и кровь хлынула на землю. Человек в золотом одеянии сам себе отрезал язык.
А-а-а-а…
Корчась от невыносимой боли, он катался по земле и вдруг понял, что снова может двигаться.
С залитым кровью и слезами лицом он поспешно отскочил назад, выставив перед собой меч для защиты.
Когда он увидел, что в левой руке все еще сжимает окровавленный язык, то в ужасе вскрикнул и отшвырнул его прочь.
Дао Цюнцан, ты смерти ищешь?!
Произнеся эту фразу ясным, отчетливым голосом, человек в золотом сам испугался.
Язык… отрос?
Он посмотрел на Дао Цюнцана в простой рубахе и увидел, как тот шевельнул пальцем — и его, Судьи, тело наполнилось бесконечной жизненной силой.
Великое Искусство Покровительства?
Ты… что ты хочешь сделать?
Человек в золотом замер, пока не почувствовал, что его левая рука снова тайком скользнула в рот и вытащила язык, а правая занесла Меч Правосудия…
Нет!!
В этот миг его лицо исказилось от ужаса, а из глаз хлынули слезы.
Хрясь!
Он снова отсек себе язык.
А-а-а!
Дао Цюнцан! Ты умрешь! Ты непременно умрешь!
Язык… опять отрос?!
Человек в золотом не успел опомниться, как его левая рука грубо вцепилась в лицо, выбила зубы и вырвала язык.
А правая с мечом тяжело опустилась вниз.
А-а-а!
Дао Цюнцан!
А-а-а!
Дао Цюнцан, Дао Цюнцан, не надо…
А-а-а!
Простите, Глава Дворца Дао…
А-а-а!
Глава Дворца Дао, пощадите!!
Когда перед ним выросла гора из сотни окровавленных языков, и он выкрикнул «Глава Дворца Дао», человек в золотом обнаружил, что его руки наконец замерли.
Нижняя половина его лица превратилась в зияющую дыру, зубы были вбиты в кости, и лишь язык оставался вечно целым и невредимым.
Он бессильно рухнул на землю, наконец почувствовав освобождение. Подавив лютую ненависть во взгляде, он раболепно проговорил:
Глава Дворца Дао, я был неправ.
Вы человек великий и великодушный, пощадите меня!
Я ничего не видел и не переживал сегодня. Могу поклясться, я ни за что вас не выдам!
Вокруг воцарилась тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием человека в золотом.
Он молча стоял на коленях, охваченный ужасом, и ждал, глядя, как лужа крови под ним уносит отрезанные языки к Мертвому морю.
И как раз в тот момент, когда он решил, что все кончено и появился проблеск надежды, перед ним раздался бесстрастный голос:
Я не услышал благоговения.
Человек в золотом замер.
Эта фраза… показалась ему знакомой?
В следующее мгновение он подскочил на месте. Левая рука вновь грубо ворвалась в его голову и вырвала язык, а правая занесла меч и с силой опустила его вниз.
А-а-а!
Глава Дворца Дао, пощадите, пощадите меня…
А-а-а!
Глава Дворца Дао!!
А-а-а!
Простите, Глава Дворца Дао, я не должен был говорить этого, я не человек, я грешен…
А-а-а!
Я был неправ! Этот ничтожный был неправ! Этот ничтожный хуже свиньи и собаки, хуже вола и лошади, пощадите этого ничтожного хоть раз, он клянется, клянется, что больше никогда…
А-а-а!
Дао Цюнцан! Я и призраком тебя не оставлю…
А-а-а!
А-ха-ха, ха-ха-ха, я не смогу стать призраком, да! Точно! Ха-ха… нет, не надо! Простите, простите, не надо, не…
А-а-а!
…
Дао Цюнцан в простой рубахе с распущенными волосами бесстрастно вошел в Мертвое море.
Позади, в коридоре, внутри отдельно созданного Мира Небесных Тайн, осталась лишь одна фигура в золотом одеянии.
Стоя на коленях на свитке с обвинениями, она билась головой о печать и отрезала себе язык мечом.
То каясь, то впадая в безумие, то проклиная, то извиняясь…
Этот Мир Небесных Тайн существовал независимо от внешнего мира. И если Мастер Небесных Тайн, создавший его, не погибнет, этот мир не исчезнет.
А пока он не исчезнет, никто извне не узнает о том, что в нем происходит.
Конечно, была одна возможность: если бы сама Дао Сюаньцзи явилась в Мертвое море и с помощью Искусства Небесных Тайн принялась искать следы, тогда, возможно, она бы что-то обнаружила.
Но за тридцать с лишним лет своего правления Дао Цюнцан и сам-то бывал в Мертвом море всего дважды, что уж говорить о высокомерной Главе Дворца Сюаньцзи?
В первый раз Дао Цюнцан приходил сюда совсем недавно, чтобы лично уговорить Гоу Уюэ, предложив ему Статус Полусвятого. Попытка провалилась.
А второй раз он, разумеется, пришел не ради какого-то Судьи.
На дне Мертвого моря, в безлюдном и забытом месте.
Однорукий Гоу Уюэ, тоже в белых одеждах, стоял по пояс в воде. Только на его груди был вышит иероглиф «Узник».
Гоу Уюэ стоял здесь уже очень долго.
С тех пор как приходил Дао Цюнцан, он был отрезан от внешнего мира и не получал никаких вестей.
Кто-то думал, что он достиг ступени Святого и покинул это место.
Кто-то — что его тайно убили.
Лишь сам Гоу Уюэ знал, что он здесь не только совершенствуется, но и ждет следующей встречи.
Когда издалека донесся тихий плеск воды, Гоу Уюэ обернулся и увидел мужчину с распущенными волосами, в простой рубахе и с непроницаемым лицом.
На миг он замер в растерянности…
Таким простым он видел этого человека лишь однажды — перед Десятью Почтенными Престолами.
После этого Дао Цюнцан стал Главой Дворца Дао, а прежний Дао Цюнцан исчез.
Твоя истинная сущность?
У полусвятого всего три аватара. Один мой аватар, занимавший место главы дворца, был схвачен. Другой, вовлеченный в интриги во внешнем мире, пал от проклятой казни…
А последний, дабы соответствовать имени «непостижимого для богов и призраков», никогда не должен являться людям.
Так что явиться к тебе мог только я сам, в своей истинной сущности, — И, конечно же, это доказывает мою искренность.
В Мертвом море воцарилась тишина.
По сравнению с ним, Гоу Уюэ сейчас выглядел куда более потрепанным.
Та же простая одежда, те же длинные, до пояса, волосы, но его были мокрыми и спутанными, а на губах виднелась неаккуратная щетина.
Он даже не взглянул на Статус Полусвятого. Вместо этого он посмотрел за спину Дао Цюнцана и усмехнулся:
Мне послышались крики.
Значит, ты стал еще сильнее, раз даже правила тебя не сдерживают,
Проспав на Священной Горе больше тридцати лет, я из коварного и хитрого негодяя превратился в утонченного и благородного мужа.
Я удивлен, что однажды меня смогли связать со словом «доброта».
Гоу Уюэ лишь покачал головой.
Доброта?
Дао Цюнцана можно было назвать непостижимым, хитрым как лис.
Но кто из Десяти Почтенных Престолов, кроме Будды Ююаня, мог быть связан со словом «доброта»? Любой, кто имел к ней хоть малейшее отношение, давно был бы пожран этим миром без остатка!
Раз уж твоя истинная сущность здесь, значит, Ба Цзуньань уже штурмует Священную Гору?
Нет,
Тогда кто смог довести тебя до такого?
Никто не смог.
Гоу Уюэ замер, чувствуя, как заныла рана на отрубленной руке.
Дао Цюнцан с улыбкой сказал:
Если план «А» меняется, всегда можно перейти к плану «Б». А если и он не сработает, есть еще план «В»…
Говори прямо!
Священный Зал прогнил до основания, от него остались одни руины. Я решил поддаться и выйти из игры раньше времени. К счастью, моя сестричка с радостью согласилась все это забрать.
О?
Я самовольно отомстил за тебя Судебному отделу. Крики, что ты слышишь сейчас, издает тот, кто отрубил тебе руку,
Не стоило,
Стоило, потому что он заодно оскорбил и меня. Хотя это было попутно, в основном я хотел отомстить за тебя.
…
Да, можешь считать, что я набиваюсь на благодарность…
Говори по делу.
Хорошо! Ты очень прямолинеен! Мне это нравится! Старина Гоу, скажи, ведь в тот день я не стал добивать лежачего? Когда Судебный отдел ополчился на тебя, я высказался весьма «объективно» и даже просил за тебя…
Говори прямо.
Как видишь, у меня есть амбиции. И у тебя они тоже есть, раз ты даже на Статус Полусвятого не смотришь… А очнувшись, я пришел только к тебе одному, что показывает мое уважение…
Хватит тянуть кота за хвост!
Целый поток чувств, который Дао Цюнцан готовился излить, был грубо прерван, отчего он несколько скис.
Ему оставалось лишь развести руками и перейти к делу.
Пойдем со мной. В Южный Регион!
(Конец главы)