Том 1 · Глава 32. Аромат, ощутимый лишь после увядания цветка (4)
Когда Мэйбел добралась до места, упомянутого Иваном, её уже поджидал седовласый старик.
Представившись Бвапи... или как-то так, он без лишних слов потащил её под землю.
Однако Мэйбел, ещё не понимая, кто перед ней, не спешила следовать за незнакомцем.
Он сказал, что ты подозрительная девица, и велел передать вот это. Держи!
Когда они уже довольно долго препирались у входа в подземелье, старик, словно что-то вспомнив, протянул Мэйбел письмо.
Прочитав нелепое послание, девушка поняла, что этот чудак и был тем самым проводником, о котором говорил Иван.
Осознав это, Мэйбел спрятала письмо и последовала за ним.
Эй, малявка! Не отставай и иди прямо за мной!
Канализационные туннели оказались куда более запутанными, чем Закоулки.
Не понимая, куда ведёт этот мрачный путь, она была вынуждена полностью положиться на старика.
Чем глубже они спускались, тем сильнее в воздухе сгущался приторный запах крови.
Когда они зашли так глубоко, что вокруг не осталось ничего, кроме этого кровавого зловония, впереди показались лестница и крышка люка.
Я поднимусь первым. А ты держись поближе и лезь следом, поняла?
Старик ухватился за перекладину, собираясь полезть наверх.
В то же мгновение раздался оглушительный взрыв, от которого вся канализация заходила ходуном.
Старик, едва успевший сделать пару шагов по лестнице, с грохотом свалился вниз.
Глухой звук удара его пятой точки о пол отчётливо прозвучал даже сквозь эхо взрыва.
А-а-ах! Моя спина!
Вы... вы в порядке?
Нет! Вообще не в порядке! Кажется, я спину сломал!
Кряхтя, он достал из кармана маленький нож и протянул его Мэйбел.
Угх! Похоже, дальше я не жилец... Забирай и поднимайся одна!
Мэйбел растерянно приняла оружие.
И там, наверху, должен быть один молодой жрец, мой приятель! Спусти его сюда и скажи, чтобы он починил мне спину!
С полным смятения взглядом она перевела взор со старика на зажатый в руке нож.
Приняв решение, девушка крепче сжала рукоять и полезла по лестнице.
Пожалуйста! Поспеши!
Выбравшись наверх, Мэйбел невольно опешила.
Несмотря на то что комната была разрушена взрывом до неузнаваемости, она сразу узнала покои своего отца.
Не может быть...
Осознав, где очутилась, Мэйбел покрылась мурашками. Добровольно вернувшись в то самое место, которого отчаянно избегала ради спасения, она испытала первобытный страх.
Впрочем, девушка не могла позволить себе поддаваться панике. Чтобы спасти детей, она с самого начала планировала вернуться сюда.
За дверью послышался оглушительный грохот рушащегося здания и голоса двух спорящих мужчин: полный злобы голос её отца и голос того самого хрупкого человека, в которого она верила.
Не колеблясь ни секунды, Мэйбел толкнула дверь, готовая вонзить зажатый в руке нож в собственного отца.
Притворяться мёртвым... как же это омерзительно трусливо!..
Мужчина, чьё горло сжимал Ренет, осыпал его проклятиями.
Однако, прекрасно зная, что все его прежние поступки были трусливыми и подлыми, Ренет лишь молча сдавил его шею сильнее, заставляя замолчать.
Иван вцепился в запястье, сжимавшее его горло, пытаясь хоть как-то вырваться.
Но с такой жалкой силой ему было не освободиться из хватки чудовища.
Позади склонённой головы Ивана лился лунный свет. Покрасневшая луна была настолько прекрасна, что невольно приковывала к себе взгляд.
«Луна... воистину прекрасна».
Глядя на это великолепное светило, Ренет снова погрузился в воспоминания.
Каждое мгновение, проведённое с Элизой, дарило ему счастье столь огромное, что оно казалось непозволительной роскошью. Она раскрасила его пепельно-серый мир яркими красками, став единственным пристанищем для уставшего от жизни чудовища.
Поэтому для Ренета Элиза была спасением — ценностью, превосходящей всё остальное в этом мире.
Однако, упиваясь этим счастьем, каждую ночь он слышал голос своего отца:
«Ты чудовище. Ты не должен быть счастлив, как обычные люди».
Даже понимая, что это лишь порождённая его разумом галлюцинация, Ренет слышал, как этот голос сливался с бесчисленными криками ненавидевших его людей, причиняя невыносимую боль.
И эта боль лишь усилилась, когда он лишился своего счастья.
«Что остаётся чудовищу, которое лишилось своего пристанища и теперь скитается по миру?»
Остались лишь печаль, отчаяние, пожирающая изнутри ненависть к себе и заставляющий кровь бурлить инстинкт.
Чтобы спасти Элизу, он превратил бесчисленное множество людей в Слияния. Он уже давно отбросил всякую человеческую мораль.
Дочь назвала его безумцем. Но с того самого мига, как Ренет признал себя монстром, и вплоть до потери Элизы, он всегда был безумен.
Если бы он мог вернуть былое счастье, ничто другое не имело бы значения.
Серьёзно... что за грёбаный бред...
Не желая больше слушать его речи, Ренет сильнее сдавил горло Ивана, намереваясь лишить его чувств.
Однако внезапно появившееся чёрное существо остановило его.
Силли, таившаяся во тьме, почуяла опасность, грозившую её хозяину, и изо всех сил вцепилась зубами в руку Ренета.
Граф попытался сбросить её, но вцепившаяся мёртвой хваткой ящерица и не думала отпускать. В конце концов Ренету пришлось разжать пальцы.
Освободившись, Иван сделал шаг вперёд и нанёс ему мощный удар по лицу.
И всё это ради любимой женщины... Какое же жалкое оправдание!
Заткнись! Ты ничего не знаешь о моей боли!..
Нет, знаю! Я видел, сколько отчаяния было в твоих словах, когда ты говорил об этой женщине по имени Элиза. Но!..
Иван схватил Ренета за воротник. Граф мог бы легко сбросить эту руку, но, ошеломлённый яростью во взгляде юноши, даже не подумал об этом.
Неужели ты и правда думал, что у тебя не осталось ничего, кроме отчаяния?!
Да! После потери Элизы для меня не осталось ничего, кроме беспросветной тьмы!..
Мэйбел, которая верила в тебя, Фиэль, жители твоих земель
Иван выплеснул на Ренета всю бурю эмоций, что копилась у него внутри. Этот крик достиг разума графа, чьи глаза были слепы, а уши закрыты, заставив его глубоко задуматься.
«Когда я потерял Элизу, Мэйбел и Фиэль пытались облегчить мою боль».
«Скрывая собственную печаль, они обнимали меня, страдавшего ещё сильнее».
«Мои дочери искренне сопереживали мне».
«Но я отвернулся от них, посчитав их заботу обычной жалостью».
«А когда мои злодеяния начали всплывать одно за другим, как поступили жители графства?»
«Они верили мне до самого конца и не покидали свои дома, даже когда всё вокруг рушилось».
«Но я отмахнулся от них, сочтя их преданность лишь жалкой попыткой сохранить своё положение».
«Неужели это было правильно?»
«Неужели только Элиза была способна понять меня?»
«Почему же я закрыл глаза и уши, отказываясь слушать их?»
Глубокое сожаление о собственной глупости закралось в его душу.
Но... но теперь уже слишком поздно возвращаться...
Впрочем, для раскаяния он уже перешёл черту, из-за которой не было возврата. Балансируя на грани человечности, граф в итоге окончательно превратил себя в чудовище.
«Теперь в целом мире не осталось никого, кто мог бы меня понять».
Ещё не поздно... отец...
Слабый голос донёсся до ушей отчаявшегося Ренета. Этот голос он слышал бесчисленное множество раз, он был до боли знаком, но сейчас звучал непривычно хрипло и чуждо.
Обернувшись, Ренет встретился взглядом с Мэйбел.
Увидев дочь, он словно рассыпался, подобно песчаному замку под ударом волны.
Девочка настолько исхудала, что он едва узнал её. Её длинные волосы куда-то исчезли, сменившись совсем короткой стрижкой, а в глазах, прежде сиявших невинностью, теперь сквозило такое же отчаяние, как и у него.
Мэйбел выронила нож и крепко обняла отца.
Давай вернёмся... К тем счастливым временам... Пусть мамы больше нет, ничего страшного, мы втроём... давай жить счастливыми вместе...
Мэйбел разрыдалась. Слёзы, катившиеся из её глаз, пропитывали испачканную кровью одежду Ренета.
Ренет тоже заплакал.
Он был благодарен Мэйбел за то, что она приняла его даже в таком обличье. И в то же время прекрасно понимал, что он, совершивший столько грехов, уже никогда не сможет вернуться назад.
Он просто беззвучно глотал бесконечные слёзы.
Я... так бережно хранил цветок по имени счастье в сосуде, потому что он был прекрасен... но лишь когда цветок увял, я ощутил его аромат...
Лунный свет озарял обнявшихся, утопающих в слезах отца и дочь. Светило лишь безмолвно взирало на них, словно пытаясь утереть их слёзы.
Наблюдавший за этой сценой чуть поодаль Иван искренне надеялся, что лунный свет принесёт им хоть какое-то утешение.
Услышав холодный звон системного уведомления, он обернулся, чтобы проверить его содержимое.
В руке Ивана появился крошечный цветок. Распустившийся чистым белым цветом и нежно впитавший лунное сияние... он напоминал лилию или ландыш.
Этот прекрасный бутон, без сомнения, был тем самым предметом, который Иван получил в награду за задание.
Иван интуитивно понял, что это и есть тот самый цветок счастья, о котором говорил Ренет.
Посмотрев сначала на цветок, а затем на Ренета, он бережно убрал его в карман.