Том 1 · Глава 33. Видит ли безымянный художник сны о шедевре? (1)

Эдмонд Хагенрот.

В оригинальной истории он родился в семье потомственных ученых и рос под гнетом строжайшего воспитания, готовясь продолжить семейное дело. Однако в глубине души он всегда мечтал стать художником.

Еще ребенком он случайно увидел картину, которая навсегда пленила его сердце. И хотя природа обделила его талантом, Эдмонд был из тех, кто привык добиваться своего бесконечным трудом.

…Пусть даже ради этого ему пришлось заключить сделку с дьяволом и примкнуть к армии демонов в роли злодея.

Как ни странно, игроки относились к нему с симпатией.

Злодей со своими непоколебимыми убеждениями.

Отчаяние, рожденное пропастью между мечтой и отсутствием дара.

История искреннего юноши, который просто хотел, чтобы его картины увидел мир.

Через нечто подобное в своей жизни проходил почти каждый.

—Кха… Кхе-хе!..

Все мои спутники, за исключением Луны, повалились на землю, изрыгая грязную жижу. Из их ртов выплескивалась мутная вода, в которой копошились рыбы с человеческими пальцами и глазными яблоками вместо чешуи.

…Почему на нас двоих это не подействовало?

Со мной всё ясно — спасибо Абраксасу.

—У-учитель! Как только я провалилась в воду, я сразу задержала дыхание-е-е!..

А Луна, похоже, просто мгновенно сдалась из-за старой травмы.

То, что обычно считалось её слабостью, в этот раз сработало как идеальная защита.

Сокрушительный противовес.

В третьей главе оригинала Луна была главным героем, и её присутствие в отряде давало определенные баффы — разработчики уделили внимание деталям.

Дзынь! Кланг!

Я отражал Святым мечом каждый взмах кисти Эдмонда.

Всё шло точь-в-точь как в первоисточнике.

Стоило ему сделать мазок, как нарисованное начинало подменять собой реальность.

—Вы и впрямь опасны, раз Он счел вас угрозой. Признаться, я поражен.

—«Он»?

—Великий Сновидец, Тот, кто спит в Р’льехе, Владыка Бездны. Неужели вам не знакомы эти имена?

Эдмонд улыбался, даже видя, что его способность не сработала.

Всё это были титулы Ктулху.

—Ну… желающих меня прикончить наберется целая толпа, — я выдавил горькую усмешку.

Как же к нему подобраться?

Эдмонд держался на приличном расстоянии, словно заранее знал, что я выберусь из пучины.

Нельзя полагаться на удачу.

Разложу стальные нити или метну кинжал — он всё равно их отразит.

«Способности Эдмонда схожи с магией Луны, но их природа иная».

Если магия Луны воплощает идеальное в реальность, то сила Эдмонда делает реальностью его картины.

Воплощение против наложения.

Творение против подражания — это противоположные концепции.

В конечном счете, как и в оригинале, ключом к победе над Эдмондом должна стать магия Луны.

—Луна, я хочу кое-что попробовать… Ты всё еще можешь использовать магию 8-го круга?

—Да-а, я могу-у-у!..

—Тогда используй заклинание пламени. Похоже, нам придется сжечь его картины.

В конце концов, проводниками его силы служат холст и кисть. Чтобы полностью нейтрализовать его, лучше всего превратить их в пепел.

—Н-но без вас, учитель, я…!

—Ты справишься. Я в тебя верю, Луна.

Сейчас я не мог использовать Копию, чтобы перенять способности союзников — они были не в том состоянии. Бедняги всё еще корчились в муках, изрыгая сточные воды и рыб. Мне придется взять оборону на себя.

—[Ше… Шейд. Что же с ними сотворили… они никак не перестанут харкать водой…]

Фантом, мой Теневой волк, тоже был временно выведен из строя.

Но из всех зол это было меньшим.

Луна могла двигаться, и это главное.

Может, стоит прибегнуть к Абсолютному копированию?

—Собираетесь применить свои способности? Прошу прощения, но я просчитал этот ход.

—!!!

—Я оставил эльфов в живых не только из-за своих убеждений…

Вжух!

Заметив, как Эдмонд взмахнул кистью, я инстинктивно отпрянул. По телу пробежал холодок — интуиция вопила об опасности.

—…Но и потому, что они — идеальные заложники, чтобы сковать ваши движения.

В тот же миг из-под земли, словно зомби, вырвались эльфы и вцепились мне в ноги.

Искажение реальности с помощью живописи.

Должно быть, он подчинил их своей воле, превратив в марионеток. Вдалеке я заметил и мать Луны.

—Если дело дойдет до битвы числом, я не намерен так просто сдаваться.

У Эдмонда Хагенрота был один незыблемый принцип.

Он верил, что искусство не должно требовать человеческих жертв.

Поэтому Эдмонд никогда никого не убивал.

Истинное искусство призвано дарить вдохновение и заставлять сердца биться чаще. Жертвы здесь были ни к чему.

«Сначала я затянул Шейда и его спутников в Бездну именно по этой причине…»

Честно говоря, он был удивлен.

Это была ловушка, обрекающая на вечный сон.

Кто бы мог подумать, что они вырвутся из картины с помощью магии.

Великий Сновидец говорил, что это обычный человек…

…Но это невозможно.

Разве может быть обычным тот, кто бросает вызов Внешнему богу?

—Почему ты выбрал этот путь?

Пах! Пак!

Двойники Шейда выныривали прямо из теней.

Эта сила не была простым копированием чужих навыков.

Она походила на луч надежды, где многие объединяются ради единой цели.

«Назову это, пожалуй, «Один за всех»».

В глазах Эдмонда вспыхнул странный блеск.

Да, именно такого героя он всегда хотел запечатлеть.

В памяти всплыли чувства, которые он испытал в детстве, глядя на портрет Первого Героя.

Название: □■□■.

Автор: Неизвестен.

Казалось, герой, который должен был кануть в лету, вновь ожил перед его глазами.

—Почему я выбрал этот путь, спрашиваешь?

—Именно. С твоими способностями ты мог бы метить куда выше, чем в слуги Внешнего бога.

Эдмонд перестал рисовать и попытался завязать диалог.

Шейд пробирался вперед, осторожно вырубая эльфов, восставших из земли. Он старался не причинить им вреда.

Наверное, именно таких людей и называют героями.

Ведь даже у избранных богами Героев есть свой предел.

Эдмонду показалось, что они могут понять друг друга.

—Однажды, глядя на ночное небо, я просто осознал истину.

—Истину?

—Да. Перед лицом космических сущностей человек — не более чем муравей…

Эдмонд крепко стиснул зубы.

На самом деле, даже представ перед Великим Сновидцем, он втайне надеялся, что однажды найдется тот, кто оценит его искусство.

Он хотел превратить в свой холст даже ту исполинскую тень, что пожирала этот мир.

—…Мы ничего не можем изменить.

—Вот как? Тогда почему ты перестал рисовать?

Эдмонд вздрогнул. Бровь его дернулась от точного замечания Шейда.

—Твоя сила позволяет тебе в мгновение ока разорвать на куски моих беспомощных товарищей. Почему ты этого не сделал?

Он знает природу его силы, он заблокировал её Святым мечом. Зачем же он указывает на это сейчас?

—Если бы я сделал это, боюсь, вы бы меня действительно убили.

—Лжешь ведь?

…Неужели раскусил?

Эдмонд всегда был скуп на эмоции, и ему удавалось водить за нос даже Великого Сновидца.

—На самом деле ты просто хочешь оставить после себя шедевр. Творение, которое узнает каждый, и которое принесет людям радость.

Седовласый мужчина поправил маску, продолжая свою речь.

…Неужели он из тех, кто понимает искусство?

—Разве не об этом мечтает любой творец?

Эдмонд притворился равнодушным, пытаясь прощупать истинные намерения Шейда.

Создать произведение, которое полюбят все.

Это было его заветной мечтой с самых малых лет. Его смыслом жизни.

—Да, большинство мечтает именно об этом.

…Если бы он мог исполнить эту мечту, он бы без раздумий отдал жизнь Великому Сновидцу.

—И ты всегда считал, что человек без мечты — всё равно что мертвец.

Ого. А это он как узнал?

Он что, мысли читает?

—Мне просто показалось странным, что такой гордый человек, как Эдмонд, так легко принял сторону Внешнего бога.

—Я просто предпочитаю быть на стороне сильных.

—Да? А если я скажу, что видел будущее, где ты стал одним из Четырех небесных королей армии демонов?

Что?

Рука Эдмонда на мгновение окаменела.

—Эдмонд, которого я знаю, был человеком, рисовавшим всё, что его душе угодно.

Будущее без вмешательства Внешнего бога.

Возможность стать одним из Четырех небесных королей и творить без оглядки на других…

Такой путь… был у него?

—И тебе не нужно было подменять реальность своими картинами.

—…Вы весьма красноречивы.

—Конечно, публика была к тебе жестока. Ты рисовал лишь мрачные и жуткие вещи.

Кланг!

Шейд, незаметно сокративший дистанцию, взмахнул Святым мечом.

Раздался резкий металлический звон — клинок столкнулся с кистью.

Теперь понятно, почему Великий Сновидец считал его занозой в глазу.

—…Но тогда ты выглядел куда счастливее, чем сейчас.

—У вас есть доказательства?

Свист!

Эдмонд снова взмахнул кистью. На этот раз он метил в руку Луны, которая готовила заклинание вдалеке…

«Перечеркнуть красной линией».

Но он не завершил движение.

Гипотетическое «если».

Мысль о том, что он мог встретить Короля демонов и полностью раскрыть свой талант, завладела его разумом.

—Другие люди говорили… что твои картины мрачные и сырые, но… в них есть та эмоциональная глубина, которую способен передать только Эдмонд.

—…Вот как.

В словах Шейда не было ни капли лжи.

…И действительно, он до сих пор не сжег холст, словно давая Эдмонду шанс.

—Где-то точно есть твои поклонники.

Наверное.

—В том мире, который знаю я… когда хотят похвалить другого творца, иногда в шутку сравнивают его с тобой.

Должно быть, этот человек прав.

Жажда признания и славы.

Мечта и страсть к созиданию.

Для творца это было важнее самой жизни.

Вспах!

Эдмонд позволил Шейду нанести удар.

—Сейчас! Луна, жги!

Заметив летящий издалека сгусток пламени, нацеленный точно в его холст, Эдмонд лишь усмехнулся.

…Да, именно такого человека стоит запечатлеть.

Герой, отбросивший всё ради победы.

Душа безымянного воина, павшего на самое дно и ставшего тенью.

Четвертая реинкарнация Первого Героя.

Эта истина отразилась в глазах Эдмонда.

Кисть сломана, холст сожжен.

И что теперь?

Сдаться?

Нет.

Ни за что.

Я хочу нарисовать этого человека.

«Я создам свой величайший шедевр, даже если моим холстом станет собственная жизнь».

Эдмонд был художником до мозга костей.

…Слишком просто.

Отрубив правую руку Эдмонда, я почувствовал какую-то неправильность.

В оригинале это был персонаж с тяжелой судьбой, вызывавший у игроков лишь сочувствие.

Мне стало жаль его, и вместо того чтобы просто убить, я выбрал этот путь.

—Учитель, мне закончить?

—…Подожди немного.

Холст сожжен.

Кисть сломана.

Правая рука, которой он творил, отсечена.

Мы даже смогли поговорить по душам.

Я думал, что теперь, как бы ни влиял на него Внешний бог, он не сможет продолжать атаку.

—Прекрати это и сдавайся. Мы найдем способ избавить тебя от влияния Внешнего бога…

—Ха… Ха-ха-ха… Ха-ха-ха-ха!

Эдмонд смеялся как безумный.

—Господин Шейд, как вы думаете, что является обязательным условием для мифа о герое?

В его глазах жизни стало больше, чем когда-либо.

Вроде бы в здравом уме, но…

—Не знаю. Торжество человеческого духа?

—Нет, не угадали.

Он начал рисовать в воздухе пальцами, испачканными в собственной крови.

—…Это смерть и воскрешение. Они присутствуют в каждом мифе без исключения.

Щупальца у него за спиной зашевелились, повторяя его движения и создавая в воздухе причудливые, гротескные формы.

—Я дал вам подсказку. Теперь прошу, покажите мне воочию возможность создания эпоса, который спасет человечество.