Глава 138. Экстра 3 Дополнение

Дополнение: Тень в сумраке

Ночь была густой и тёмной.

Внезапно струя прохладного воздуха окутала парчовое ложе. Лёгкое присутствие пробудило его от поверхностного сна, но как он ни старался, не мог раскрыть глаза. В душе он досадовал, но ничего не мог поделать.

—Ваше величество, — тихо окликнул кто-то. — Ваша наложница пришла.

Его сердце ёкнуло. Этот голос…

Прохладные ладони легли на его лоб.

—Ваше Величество, пробудитесь.

Это была она.

Он изо всех сил пытался раскрыть веки, переполненный и радостью, и гневом. Радостью – от того, что узнал владелицу голоса, гневом – на собственное непослушное тело.

Он услышал её лёгкий вздох.

—Ладно, мне не следовало приходить. Но… мне так хотелось поговорить с вами. Ваше Величество, не корите себя. Во всём вина Вашей наложницы. Государь, я знаю, как вы любили Сиян…

Он застыл, прекратив тщетные попытки.

Её пальцы коснулись его тронутых сединой висков.

—Государь, вы так постарели. И в этой седине половина — из-за Сиян. Иногда я думаю: останься я тогда во дворце, чтобы рожать, всё могло бы сложиться иначе. Помните, когда я уходила, я просила вас обещать, что Сиян будет счастлива? Я боялась, что после моего ухода о Сиян некому будет позаботиться, что её обидят. Лишь позже я поняла: счастье не даруют другие, его нужно взращивать собственным сердцем. А приобретения и потери человека предопределены Небом. Цена насилия — пустота в руках. Жаль, что я осознала это, но не смогла научить Сиян.

С лёгким вздохом она продолжила:

—Ваше Величество, скоро рассвет, и мне пора уходить. Умоляю, не предавайтесь печали. Раз уж Сиян не было счастья утешать вас, пусть Суйгэ заменит её в почтительности. Государь, я ухожу. Эта жизнь слишком коротка. Если будет следующая, я снова хочу пройти её рука об руку с вами…

Вместе с рассеиванием прохлады он с стоном выдохнул два слова:

—Наложница Чэнь…

Поставив последний иероглиф на простом листе бумаги, он застыл с лёгкой улыбкой на губах. Эта неугомонная Исяо – в прошлый раз привезённую ей стеклянную шпильку она неуклюже разломила больше чем наполовину. Оставшуюся часть то по небрежности потеряла, то её у неё выпросила дочь семьи Цинь. И вот она, бесстыжая, в ежемесячном письме снова просит у него такую.

Мысленно возвращаясь к этому, он невольно взглянул на изящную парчовую шкатулку на столе – внутри лежали две половинки разломанной стеклянной шпильки. Та самая, за которой она когда-то посылала к нему Сюэин.

Устало откинувшись на спинку кресла, он поднял руку и слегка помассировал виски. Скоро летнее половодье, и в регионе к востоку от реки снова, чего доброго, будет наводнение. А с северных рубежей пришли донесения, что кочевые племена снова проявляют беспокойство…

—Муж.

Он замер, инстинктивно подняв взгляд на дверь.

Это не галлюцинация.

Она мягко улыбалась, встретив его взгляд.

—Муж, уже так поздно, а ты всё трудишься?

Первоначальное удивление прошло, и он вернул себе обычную бесстрастность, лишь кивком ответив на вопрос. Увидев его холодность, она помрачнела.

—Муж… Неужели я тебе так противна?

—Не то чтобы противна, — коротко ответил он. — Прошлое осталось в прошлом.

Она опустила голову.

—Я лишь хотела увидеть, как ты живёшь, и скоро уйду. Муж… Только сейчас я поняла, как глубоко заблуждалась тогда. Из-за меня ты столько претерпел. Я не смею надеяться на твоё прощение, но я искренне хотела извиниться…

Он молча слушал, и выражение его лица постепенно смягчалось.

—Я не знаю, почему ты здесь, но если хочешь извиниться — я принимаю. Не терзайся этим больше.

—Я пришла сказать, что ту жизнь, что ты обещал мне, я не возьму, — она подняла голову, с усилием улыбаясь, слёзы блестели в её глазах, — Прежние несчастья проистекали из моего эгоизма. Думаю, не только в следующей жизни, но и из века в век у меня не хватит наглости чего-либо требовать от тебя. Но мне не нужно твоё сострадание и не нужна твоя вина. Ты был прав: без равенства не может быть понимания. Жаль, что тогда я ничего не слушала…

—У меня нет к тебе ни вины, ни сострадания, — вдруг произнёс он. — Я просто не хочу быть должником.

Она тихо рассмеялась.

—Ты всё так же откровенен, не оставляя ни капли лицемерия. Что ж, если так, значит, мы с тобой ни друг другу не должны. Муж… нет, теперь следует звать тебя Ваше Величество. Пусть Ваше Величество печётся о здоровье. Сиян прощается.

Повернувшись, она вышла в коридор, но вдруг обернулась с очаровательной улыбкой.

—Знаешь, в этой жизни я любила лишь раз. Хотя любовь была ошибочной, я не жалею…

Внезапный порыв холодного ветра заставил его вздрогнуть и проснуться. Он обнаружил, что задремал, откинувшись в кресле. Притворённая дверь распахнулась ночным ветром, зияя пустотой. Свеча почти догорела, воск перелился через край подсвечника и упал на высохшие чернила на бумаге.

Сон? Он смущённо усмехнулся, аккуратно соскрёб воск с письма, убрал лист, задул огонь и быстрыми шагами направился к двери.

Приближалось время утреннего приёма. С рассветом его ждало множество дел.