Глава 98

Глава девяносто восьмая

Ся Цзинши не мог просить пощады уже потому, что он был Ся Цзинши.

Он слабо улыбнулся, по-прежнему твердо сжав губы. Возможно, именно его твердость и требовалась Священному Императору – если не удавалось заставить его сдаться, то можно было заставить его самого толкнуть себя на путь смерти.

Священный Император улыбался хитрой улыбкой. Железная игла, с которой капала кровь, медленно переместилась к его другому плечу. Легкое движение запястья – капли крови упали, окрасив простую одежду Ся Цзинши.

—Что ж, давай сыграем еще раз!»

Стояла глубокая ночь. В лагере, окруженном повозками, Исяо, обхватив колени руками, сидела у костра, уставившись на прыгающие языки пламени.

Фэн Суйгэ вышел из шатра, немного постоял, глядя на ее спину, затем вздохнул, тихо подошел и сказал:

—Возвращайся в шатер, отдохни. Беспокоиться бесполезно, события уже произошли. Лучше накопить силы, чтобы сполна подготовиться ко всему, что ещё случится.

Исяо обернулась на звук его голоса, взглянула на него.

—И снова ты догадался, о чем я думаю?

—О чем? — лукаво улыбнулся Фэн Суйгэ, садясь рядом с Исяо, — А ты знаешь, о чем я говорю?

Исяо положила голову на плечо Фэн Суйгэ, прекращая препираться, и с усталостью закрыла глаза.

—Я чувствую себя очень уставшей. Я беспокоюсь о Его Высочестве, о Нин Фэе, о Вэйжане, о Сюэин, и еще беспокоюсь о тебе и о себе.

—Дурочка, — мягко упрекнул Фэн Суйгэ, — Беспокоиться о них — это ладно, но с чего вдруг беспокоиться о нас с тобой?

—Не знаю, — мрачно проговорила Исяо, — Может, это событие слишком сильно потрясло меня. До сих пор не могу понять, почему Его Высочество, всю жизнь служивший государству на ратном поле, Священный Император объявляет мятежным изменником и хочет уничтожить. Неужели рождение в императорской семье — это так мучительно?

—Как бы я хотел ответить тебе "нет", — вздохнул Фэн Суйгэ, — Возможно, ты разочаруешься, услышав это, но… я тоже был частью этой воронки. К счастью, победителем оказался я.

Его взгляд надолго задержался на прыгающем пламени, на лице застыла скрытая боль.

—Я еще не рассказывал тебе о своей матери? Она… стала одной из жертв…

—Что?! — Исяо вскрикнула и выпрямилась, Ты даже собственную мать…

—Прекрати нести чушь! — почти крикнул Фэн Суйгэ, — Мою мать убили.

Исяо, обиженно съежившись, отодвинулась.

—Сам плохо объясняешь!

Фэн Суйгэ бросил на нее сердитый взгляд и продолжил:

—Тогда была сильная жара. Я играл в саду с Сиян и другими принцами из разных дворцов. Слуга принес мне охлажденный суп из лилий и семян лотоса. Но я был занят игрой и велел ему оставить его в беседке. Чуть позже мать, поднявшись после полуденного сна, пришла в сад меня искать. Увидев, что я играю, она села в беседке наблюдать за нами. Заметив ту чашку супа, она машинально подняла ее и отпила несколько глотков. Я помню, как она, вытирая уголки рта платком, сказала служанке: "А что это суп такой горький, хотя сахара положили много? Должно быть, не все сердцевинки лотоса вынули". Затем она велела служанке вылить его и попросить кухню приготовить заново…

В его голосе сквозила пронзительная горечь. Исяо невольно придвинулась, обхватив его руку, безмолвно передавая свое сочувствие.

—Но кто мог подумать, что вскоре у матери начались резкие боли в животе, и она упала без сознания. Отец с множеством лекарей дежурили возле нее сутки, но так и не смогли повернуть ситуацию вспять, — Фэн Суйгэ яростно швырнул в огонь сломанную им на мелкие кусочки ветку, — Проблема была в том супе. Слуга, принесший его, совершил самоубийство, боясь наказания. Суп давно вылили, даже фарфоровую чашу уже вернули на кухню и вымыли. Поэтому в итоге все закончилось ничем.

—В день погребения матери отец вызвал меня в свои покои и сказал: "Только став сильным, ты сможешь защитить тех, кого любишь больше всего".

В отблесках пламени в глазах Фэн Суйгэ, казалось, тоже плясали огоньки.

—Тогда я еще не понимал, что такое любовь. Но я уяснил одно: если я не убью других, убьют меня. А мать умерла вместо меня. Если я не смогу отомстить за нее, я не буду достоин зваться человеком! За четыре года я привлек на свою сторону группу знати и родственников императора. Я давал им всевозможные обещания и сиюминутные выгоды. Когда мои братья снова попытались тайно устранить меня, я воспользовался случаем, чтобы уничтожить их сторонников. Пока все утихло, прошло почти шесть лет.

Фэн Суйгэ обернулся к Исяо и с небрежной улыбкой сказал:

—Они все — кто погиб, кто был разжалован, самые легкие наказания — ссылка в гарнизоны. Поэтому сегодня на месте принца-регента сижу я!

Выслушав это, Исяо тяжело вздохнула и с горькой усмешкой произнесла:

—Оказывается, все императорские семьи одинаковы… Вообще-то, я давно хотела тебе сказать: чем дальше от Суша, тем меньше мне хочется туда возвращаться. Но я не хочу и в Цзиньсю. Я часто думаю: как было бы хорошо, если бы можно было просто идти по дороге все дальше и дальше. Без открытых атак и скрытых козней, без подстав и интриг. Хочу — иду, устала — останавливаюсь отдохнуть. Но я также знаю, что не могу быть такой эгоисткой. У тебя есть дела, которые ты обязан делать…

—Все это я понимаю, — Фэн Суйгэ бросил в огонь еще одну сухую ветку, — «Если ты дашь мне время, наступит день, когда все проблемы разрешатся.

—А как насчет сестры Дансинь-хоу… — Исяо немного смутилась, но все же выговорила.

—Не стоит слишком беспокоиться. У нее есть возлюбленный. Поэтому перед отъездом Дансинь-хоу пообещал сделать все возможное, чтобы задержать отца и выступить посредником, — с долей безысходности сказал Фэн Суйгэ, — Просто сейчас неизвестно, как идут дела. Но ты должна мне верить. Даже если в конце концов я снова женюсь на другой, ты всегда останешься для меня самой любимой.

—Самая любимая? — услышав это, Исяо фыркнула и яростно оттолкнула его, — Хм! Конечно, еще есть "немного любимые", "любимые чуть-чуть", "не очень любимые", "самые нелюбимые" и "вообще никогда не любимые", да? В конце концов, весь твой дворец будет пестреть красками, будет царить радость и гармония — этого ты хочешь?

—Исяо, будь справедлива, — Фэн Суйгэ поймал её беспорядочно отталкивающие руки, — Ты можешь подумать: какой из наследных правителей во все времена обходился без трёх дворцов и шести палат? Это необходимо не только для рождения большего числа преемников, дабы обеспечить преемственность трона, но и для предотвращения узурпации власти знатными родами, и даже для привлечения на свою сторону способных сановников…

—Не видела в тебе такого мастера на все руки! — Исяо, вне себя от досады, вырвала руку и вскочила на ноги, — Почему бы тебе сразу не заявить, что стоит только обзавестись тремя дворцами, шестью палатами и семьюдесятью двумя наложницами, как в Суша воцарятся мир и благоденствие, а урожаи станут обильными! Говорю тебе, все эти твои "преемственность трона", "узурпация власти", "привлечение сановников" для меня не стоят и простой соломенной хижины, нескольких близких соседей да внуков, играющих у колен! Все эти так называемые традиции императорских семей — не более чем отговорки, которые вы, бесстыжие мужчины, придумываете для себя!

Фэн Суйгэ вдруг фыркнул и рассмеялся:

—Кажется, я почуял сильный запах ревности!

Исяо яростно посмотрела на него несколько мгновений, затем развернулась и пошла прочь. Фэн Суйгэ поспешно поднялся с земли и бросился за ней вдогонку.

—Эй, опять рассердилась! Я даю слово, даю слово, хорошо? Пока ты не согласишься… И слова недостаточно? Тогда скажи, как надо!

Исяо вдруг резко остановилась, повернулась, упёршись руками в бока. Фэн Суйгэ не успел затормозить и чуть не врезался в неё. Увидев, что она повернулась, он отпрыгнул в сторону и настороженно на неё посмотрел.

На лице Исяо появилась хитрая улыбка, и она с торжеством изрекла:

—Тогда, пожалуй, давай так: ты найдёшь одну, я найду одного, никто не останется внакладе. Как тебе?

—Посмей только! — рёв Фэн Суйгэ прокатился по всему лагерю, — Кто посмеет тронуть тебя хотя бы пальцем, того я прикажу немедленно казнить!