Том 1. Глава 136
А, нет, вовсе нет.
Я поспешно отнекнулась, но было уже поздно.
Глаза Майера сузились. Его взгляд прошелся по моему лицу, словно он пытался досконально проанализировать каждую эмоцию, промелькнувшую на нем.
Он подозрительно прищурился:
Ты уверена, что это не так?
Да! Конечно!
Я широко улыбнулась, но взгляд Майера стал лишь пристальнее.
Говорят, глаза — зеркало души, поэтому я улыбнулась еще шире, надеясь скрыть зрачки, в которых наверняка отражалась вся моя тревога.
Лишь спустя долгое время Майер вздохнул и пробормотал:
Будь это обычная ситуация, ты бы прямо сказала, почему избегаешь меня... Раз ты этого не делаешь, значит, бережешь мои чувства.
Нет, дело вовсе не в этом! Я ни капли не заботилась о ваших чувствах, командир!
Нужно было остановить этот поток безумных домыслов Майера. Но как? Он был настолько увлечен сочинением собственной драмы, что не заметил моего замешательства.
А может, он решил, что я смущена именно потому, что он попал в самую точку.
Майер печально и понуро опустил голову.
Из-за глубоко посаженных глаз и четко очерченного носа на его лице лежали густые тени, отчего оно казалось еще более мрачным.
Неужели дело в том, что во мне течет магия? Как командиру, тебе, может, и все равно, но как партнеру... прикосновения ко мне вызывают у тебя отвращение...
Я не могла признаться, что мы уже давно перешли стадию поцелуев...
Стоило мне проговориться, как все события, что я так старательно пыталась скрыть, посыпались бы следом, словно конфеты из разорванного пакета.
Боже, я больше не могу это слушать.
Стоило мне хоть раз проявить к его самобичеванию снисхождение, как он тут же потерял всякое чувство меры.
Майер бормотал так, будто сам был воплощением всех грехов мира.
Тебе может быть противно. Я понимаю твои чувства.
Что ты там понимаешь!
Я поспешно схватила Майера за руки.
Довольны? Смотрите. Я держу вас за руки, и мне совершенно нормально.
Тебе не обязательно делать это через силу.
На лице Майера отразилась скорбь. Он осторожно высвободил руку, словно боясь, что я испачкаюсь о него.
Абсурдность его бесконечного самоуничижения, растерянность от того, как выпутаться из этой ситуации, и нарастающее раздражение...
Все это смешалось внутри, закипело, и мой мозг просто не выдержал перегрузки.
В этот момент где-то глубоко внутри меня оборвалась последняя нить, удерживавшая мой рассудок.
Ладно, значит, держания за руки недостаточно, чтобы доказать обратное?
Я импульсивно вскочила с места.
Майер, сидевший на диване за низким столиком, вздрогнул и удивленно посмотрел на меня снизу вверх.
...Джун?
Хорошо. Я докажу вам, что прикосновения ко мне не вызывают у меня ни отвращения, ни неприязни.
Выпалив это, я тут же протянула руку к его затылку. Мои пальцы зарылись в его черные волосы.
Майер широко раскрыл глаза, глядя на меня, но не отстранился. Точнее, он просто не смог этого сделать.
Потому что я сама потянулась к его губам.
...!
Глаза Майера округлились.
Он невольно издал тихий стон, и этого крошечного приоткрытия губ было достаточно.
Ха-а...
Пусть Майер и был крупнее меня, но сейчас, когда я стояла, он оказался ниже.
Майер запрокинул голову, и его кадык судорожно дернулся.
Мои волосы рассыпались по его лицу. Мне даже показалось, что его собственные волосы на мгновение стали серыми.
Его золотистые глаза затуманились.
Руки, которыми он пытался схватить меня за предплечья, вцепились в меня, словно в спасательный круг. Его ладони были такими огромными, что закрывали почти половину моей руки.
Вся его недавняя растерянность исчезла, и он вцепился в меня с отчаянной жадностью, будто я была его единственным источником воздуха или спасательной веревкой.
Точно так же, как тогда, во время обмена магией...
Я тоже почувствовала, как сознание начинает плыть. Твердые мышцы, к которым я прижималась, дарили такое чувство безопасности, что я опьянела, словно лежа в колыбели.
Мы обменялись несколькими рваными вздохами.
Он цеплялся за меня так настойчиво и отчаянно, словно хотел растянуть этот миг на вечность.
С моей стороны это был необдуманный поступок, лишь бы заставить его замолчать, но, какими бы ни были мои намерения, Майер, похоже, не сомневался, что этот акт был чем-то возвышенным, сродни слиянию душ.
Но, как невозможно удержать в руках лунный свет, так и наш поцелуй подошел к концу.
В отличие от внезапного начала, мы отстранялись медленно, с явным нежеланием расставаться.
Майер откинулся на спинку дивана, глядя на меня остекленевшим взглядом, словно все еще не мог осознать произошедшее.
Ко мне тоже наконец вернулось самообладание, словно в мозг снова начал поступать кислород.
И я с опозданием осознала, что натворила дел.
«То есть... я только что набросилась на Майера, когда он был в здравом уме».
Вот уж правда: привычка — вторая натура! Какой смысл было скрывать наш прошлый поцелуй, если я сама же его и выдала?!
Ноги подкосились, я едва не рухнула на пол, но постаралась удержать равновесие.
Тем временем Майер начал приходить в себя, и в его глазах постепенно проступало недоумение.
И это было логично. Кто в здравом уме в ответ на просьбу подержаться за руки бросается целоваться, да еще так страстно?
Даже если мы и были в отношениях, это граничило с домогательством.
Но дело сделано, фарш невозможно провернуть назад.
Нужно было как-то выкручиваться.
Извиниться? Или, наоборот, вести себя уверенно?
Я выбрала второе. Молясь, чтобы сбитый с толку Майер не прочитал мое истинное состояние, я произнесла как можно спокойнее:
Мне нравятся ваши черные волосы. И я никогда, ни разу не думала о какой-то там магии, глядя на них...
Я пыталась казаться невозмутимой, но во рту пересохло от того, как пристально Майер смотрел на меня, медленно моргая.
Если бы он был более хитрым или наглым... мне было бы не так стыдно.
Но он смотрел на меня так, будто каждое мое слово было откровением свыше.
Это меня ужасно тяготило, и я поспешила закончить разговор:
Так что не берите в голову... Я пойду, отдохну немного.
Наши тела, ставшие такими чувствительными, улавливали малейшее движение друг друга.
Оставаться вдвоем в этом замкнутом пространстве было не лучшей идеей.
Я поспешно направилась к выходу.
Лишь выйдя из кабинета и закрыв за собой дверь, я в отчаянии взъерошила волосы, проклиная собственную глупость.
«Я окончательно сошла с ума...»
Кажется, даже тогда, когда я слепо верила в Фабиана как в героя, я была куда более рассудительной.
Короче говоря, сейчас от моего здравого смысла не осталось и следа.
Хорошо еще, что Майер был в прострации, и мне удалось легко уйти, но что будет, когда он придет в себя?
Если я сейчас скажу ребятам, что мы идем в подземелье, они ведь наверняка возмутятся, какими бы добрыми ни были?
Я тяжело вздохнула.
Но сожаления ситуацию не изменят.
У меня нет сил даже на посиделки с отрядом. Нужно просто вернуться в комнату и поспать.
Я сделала шаг. Точнее, попыталась.
Хлоп.
Дверь кабинета распахнулась, и на пороге показался Майер.
Он заполнил собой весь проем и посмотрел на меня взглядом, который можно было назвать пронзительным.
Все-таки ему было неприятно...
Я неловко улыбнулась, глядя на него снизу вверх:
Командир... насчет того, что я сделала...
Не успела я договорить, как он схватил меня за руку и рывком втянул обратно в кабинет.
Пока я пыталась прийти в себя от резкой смены обстановки, Майер снова поцеловал меня.
...!
Напор Майера был настолько силен, что я забыла, как сопротивляться.
Бам! Он захлопнул дверь, даже не заметив этого. В тишине кабинета остались лишь наши сбивчивые вздохи.
Если в прошлый раз я чувствовала себя так, будто меня накрыло цунами, то сейчас он действовал настойчиво и дотошно, словно пытаясь что-то вспомнить.
Позиции поменялись. У нас была приличная разница в росте, и мою голову запрокинуло назад.
Я заерзала в его объятиях, хотя знала, что это бесполезно — он держал меня слишком крепко.
Но все мое тело напряглось, пальцы ног сжались, и это странное ощущение не давало мне стоять спокойно.
Спустя долгое время Майер отпустил меня. Только тогда я смогла наконец вдохнуть.
Хотелось спросить, что он творит, но так как первой начала я, предъявлять претензии было неловко.
Да и почему он уже так хорошо целуется?!
Мне стало почему-то обидно. На глазах, отчаянно пытающихся отдышаться, выступили слезы.
Точно.
Майер погладил себя по губам и пробормотал:
Знакомо.
Сердце пропустило удар. Сейчас было не время злиться на его мастерство.
Я, растерявшись, заикаясь, переспросила:
Ч-что именно?
Это ощущение... Неужели мы целовались раньше?
...
Я не смогла вымолвить ни слова.
Выражение лица Майера было таким, будто я только что дала ему пощечину, и даже это удивило бы его меньше.
Страшный человек. Он что, запомнил поцелуй, который был, когда он был в полубессознательном состоянии?
Кстати, в прошлый раз он тоже что-то говорил про цвет моих глаз...
Пока я обливалась холодным потом, Майер с потерянным видом продолжал допытываться:
Когда именно?
Даже если он будет допытываться, что я скажу...
На самом деле, мне стоило молчать не о том, что его прикосновения заставляют мое сердце биться чаще, и не о том, почему я поцеловала его сгоряча.
Проблемой было то, что произошло тогда, когда я прочищала его магические каналы, — событие, которое я так надежно похоронила в глубинах памяти...
Моей ошибкой было то, что я осознала это только сейчас.