Том 1. Глава 189
DLC Глава 12
Врата замка Короля демонов открылись, извергая полчища монстров. Даже не участвуя в той битве, он не мог позволить себе выпустить меч из рук.
Сколько же времени он рубил этих бесконечно набегавших чудовищ...?
И вот тогда, по неизвестной причине, Майер внезапно вернулся в прошлое.
Пусть это и было возвращение, у него не было времени наслаждаться вновь обретённым прошлым.
Зная, что уже однажды проиграл Фабиану, он не мог позволить себе роскошь расслабиться.
Впрочем, он и так всю жизнь провёл в подземельях. У него почти никогда не было времени на то, чтобы хоть о чём-то сожалеть и сдаваться.
Шутки с товарищами, редкие посиделки за выпивкой...
Он отказался от всего личного, становясь всё более суровым и замкнутым.
Окружающие шептались, что Майер равнодушен к людям и помешан исключительно на подземельях.
Это казалось похожим на первый круг, но всё же было иначе. И там, и там было почтение, но если в первом круге преобладало восхищение тем, кто неустанно защищал мир, то во втором — страх.
Участники экспедиции больше не звали его «командир».
Ваша Светлость. Это обращение подчёркивало дистанцию между ними.
Но Майера это устраивало. Нет, пожалуй, он даже считал это лучшим вариантом.
Словно это проводило чёткую грань с первым кругом. Словно позволяло избежать той глупой ошибки с упущенными талантами...
.
По крайней мере, так думал Майер в момент возвращения...
«Если разобраться, убийство Короля демонов в итоге всё равно досталось Фабиану».
Майер криво усмехнулся. То, чего он когда-то так страстно желал, после пережитого потеряло всякий смысл.
Потому что он обрёл новую, гораздо более важную цель.
Майер осторожно отбросил со лба спящей рядом Джун прядь волос. Сквозь растрёпанную чёлку виднелся аккуратный лоб.
Мм... —
Джун поморщилась и сонно заворочалась. Ее беспокойные движения, когда она привычным жестом притянула Майера к себе и уткнулась ему в грудь, выглядели невероятно мило.
Сразу после возвращения он держался от всех на расстоянии, но проблем с общением не возникало.
Всё потому, что он уже знал всё об окружающих. Кто о чём думает, какими способностями обладает, предаст ли товарищей, когда припрёт к стенке...
Он знал всё, а потому считал, что проявлять к ним хоть какой-то интерес вовсе ни к чему.
Однако с Джун всё было иначе.
Майер ничего не знал о Джун Карентии.
Всё, что ему было известно, — это то, что в конце концов она так и не предала Фабиана.
К счастью, эмоции всегда были написаны у неё на лице, но это не приносило полного успокоения.
Ведь он понял, что по-настоящему сокровенные мысли она способна прятать так глубоко, что никто и никогда их не отыщет.
Чего она желает на самом деле, о чём думает...
Поскольку предугадать хоть что-то было невозможно, сердце Майера терзала тревога.
Он не хотел снова совершить ту глупость и упустить её, когда с таким трудом заманил в Орден Черных рыцарей.
И потому он суетился ещё сильнее, цепляясь за каждое её слово и жест.
Иногда, перебарщивая с этим, он даже получал нагоняй от Джун...
«Если подумать сейчас, это было поистине идиотское поведение».
Майер усмехнулся и легко коснулся пальцем кончика носа Джун. Джун шмыгнула носом, видимо, ей стало щекотно.
Иронично: переживая, как бы Джун не зациклилась на прошлом из первого круга, сам он был привязан к нему сильнее всех, оставаясь его пленником.
С какими чувствами Джун из второго круга выбрала его, с какими чувствами полюбила... Он смог полностью осознать всё это лишь после завершения битвы с Королем демонов.
Глядя на то, как лунный свет падает на прижавшуюся к нему Джун, он чувствовал, что всё это происходит будто во сне.
Больше не нужно зачищать подземелья, можно просто бесконечно наслаждаться этим миром. Разве есть на свете роскошь больше? Могло ли быть что-то лучше этого?
Безумно опьяненный этой невиданной в его жизни роскошью, Майер зарылся лицом в её растрёпанные серые волосы.
Тонкий аромат любимых духов Джун с нотками голубого колокольчика мягко коснулся его носа, окончательно дурманя голову.
...Майер? —
сонно бормоча, произнесла Джун. Кажется, она ненадолго проснулась.
Ещё раньте утро. Спите дальше, Ваше Величество. —
Сейчас раннее утро, а ты почему не спишь? —
Предаюсь воспоминаниям. —
Майер тихонько засмеялся и похлопал Джун по спине. Мерные похлопывания и низкий голос Майера подействовали на неё как колыбельная.
Каким воспоминаниям? —
Джун снова сонно зажмурилась. Ее розоватые глаза затуманились, потеряв фокус.
Майер тихо продолжил:
Тогда всё это казалось таким отчаянным и мучительным, а оглядываешься назад
Тяжелая работа всегда такая. В процессе трудно, но когда всё позади, охватывает гордость. —
сонно пробормотала Джун зевая. Судя по всему, она решила, что Майер вспоминает зачистку подземелий.
Майер не стал её поправлять, лишь мягко улыбнулся и ответил себе под нос:
И то верно. Когда всё позади, охватывает гордость. —
Майер крепче обнял Джун.
Если подумать, судя по всему, он бесповоротно влюбился в Джун ещё в самом первом круге.
«Тогда я даже не понимал, почему вид вечно крутящейся рядом с Джун Новы так сильно меня раздражает».
Майер тихонько хмыкнул про себя.
Хрупкое тело прижавшейся к нему Джун казалось куклой из засахаренного стекла.
Хотя она выглядела хрупкой и зыбкой, готовой рассыпаться от малейшего усилия, она была самым сияющим, прекрасным, сладким и дорогим существом во всей его жизни.
Она была сокровищем, ради которого не жалко отдать собственную жизнь.
Стоило вспомнить, как тяжело она досталась ему и как легко он потерял её в прошлом, сердце каждый раз холодело.
Больше он не допустит подобного.
Отныне твоих ног будут касаться лишь шёлковые ковры. Больше тебе не придется страдать. —
Майер прижал её к себе ещё бережнее, боясь разбудить, и, зарывшись щекой в её волосы, прошептал:
Всё, что может ранить твои стопы, я уберу с дороги сам. —
Попадется ли терновый куст — он выкорчует его подчистую.
Рассыплются ли осколки стекла — он сгребет их голыми руками.
Если же перед ней вырастут густые ряды острых игл, он сам пластом ляжет на землю, чтобы её ноги шли прямо по нему...
Это было именно тем путем, по которому должна идти Джун Лайтития, в награду за все перенесенные невзгоды.
Джун Карентия была лишь падчерицей и всеобщим посмешищем в семье Карентия.
Рано умершая мать. Мачеха, появившаяся как раз тогда, когда Джун начала хоть что-то соображать.
А в довершение всего родился Юген, её сводный брат, после чего ценность Джун в доме Карентия упала до уровня половичка у входной двери.
На неё не обращают внимания в обычные дни, но вспоминают в ненастье — когда на улице грязь или нужно вытереть измазанную обувь.
Нахлебница, недоносок, ни на что не годная девчонка...
Все эти слова заменяли Джун имя.
Именно поэтому, когда у неё пробудились способности мага поддержки, её первой мыслью было: «Ах, поводов для насмешек стало только больше».
Почему из всех возможных сил у меня пробудилась именно магия поддержки? Уж лучше бы никакой не было...
Мрачные мысли пронеслись в голове Джун.
Но тут же она тряхнула головой.
В этом мире нет ничего бессмысленного.
Разве святая Марианна не даровала этот талант потому, что маги поддержки тоже нужны миру...?
Хотя бы я сама должна верить в потенциал магов поддержки. Иначе станет невыносимо жалко саму себя.
Джун высоко поднимала подбородок и старательно делала вид, что всё в порядке.
«Вам помочь?»
«Если я наложу заклинание, будет немного проще...»
Однако окружающие лишь тыкали в неё пальцем, насмехаясь за то, что она, будучи всего лишь магом поддержки, пытается корчить из себя настоящего мага.
Каждый раз, когда Джун пыталась проявить себя как маг поддержки, люди критиковали её и попрекали еще сильнее.
И хотя на людях она беззаботно улыбалась, делая вид, что ей всё нипочем, стоило солнцу зайти и ей остаться одной в комнате, как бездонное отчаяние накрывало её с головой.
Джун свернувшись калачиком лежала на старой кровати. Детская кровать была слишком мала для её выросшего тела. Она казалась тесками, что сковывали и ограничивали её.
Словно табличка с надписью: «Твой предел — здесь»...
Словно пытаясь опровергнуть эту реальность, перед сном Джун неизменно предавалась фантазиям.
Какое-нибудь известное экспедиционное объединение замечает мои способности и предлагает вступить в их ряды. И тогда я прославляюсь как маг поддержки...
Разве после этого родители и жители деревни не признают меня? Разве не скажут, как я хороша?
Но даже витая в таких облаках, она вдруг резко возвращалась в суровую реальность: сколько быго выдающегося положения она ни добилась, те люди никогда не изменятся.
Куда реалистичнее звучали слова о том, что эта роль для неё слишком высока...
Да и существовала ли вообще хоть одна экспедиция, способная её признать — большой вопрос.
«Будь в этом мире кто-то подобный, я бы без раздумий отдала за него жизнь и преданно служила бы ему».
Всё вокруг так давило на Джун своей удушающей атмосферой. Сдерживая рвущуюся наружу бурю эмоций, она кое-как переживала день за днем.
И вот в один прекрасный день к такой её жизни явилась сама святая Марианна.