Том 1. Глава 42
С тех пор я периодически навещала Майера, чтобы проверить его состояние, совмещая это с тренировками специального отряда.
Разумеется, официальной причиной для моих визитов были отчеты о прогрессе отряда.
Поскольку в первый раз на прочистку магических каналов Майера ушло больше времени, чем я ожидала, я стала приходить к нему намеренно поздно.
Все ради того, чтобы избежать лишних глаз на обратном пути.
Майер, который поначалу неохотно впускал меня в свою спальню, со временем привык к тому, что это повторялось снова и снова.
Что?
У меня еще остались бумаги, которые нужно разобрать. Должен закончить к завтрашнему утру, так что ничего не поделаешь. Иди в спальню и жди меня там. Если что, можешь даже немного вздремнуть.
Казалось, он привык к этому даже слишком сильно.
Однако была вещь, к которой Майер никак не мог привыкнуть — это боль от извлечения магии из сердца.
Каждый раз он стонал и метался, словно его вены горели огнем, пока не терял сознание.
Обычные маги не мучаются так сильно.
Я и представить не могла, что магия будет настолько капризной.
На одну только святую воду, которую я вливала в него для нейтрализации магии, ушли тысячи золотых.
«Хорошо хоть, что больше не нужно передавать святую воду изо рта в рот…»
Я тяжело вздохнула, глядя снизу вверх на Майера, который придавил меня к постели.
Его золотистые зрачки снова затуманились, поглощенные болью.
«Как же так вышло…»
Видимо, то, что произошло в первый день, отложилось в его подсознании извращенным образом: стоило боли усилиться, а сознанию помутиться, как Майер тянулся ко мне за поцелуем.
Словно это был его единственный способ сбежать от боли.
Разума он лишился, так что говорить что-либо было бесполезно.
Да и силой его не оттолкнешь — весовые категории совсем разные.
И пока я молча вздыхала, голова Майера склонилась к моему лицу.
А затем наши губы соприкоснулись. Жар, исходивший от него, передался мне.
М-м…
Поцелуй, счет которым я уже потеряла, начался снова.
Бессмысленный поцелуй, нужный лишь для того, чтобы облегчить страдания Майера.
Сначала я думала рассказать ему об этом. Но тут же отбросила эту мысль.
Если он узнает, то может заявить, что больше не хочет расширять свои магические каналы.
Честно говоря, спорить с ним было утомительно.
Лучше уж я просто пару раз поцелую его, чем буду тратить время на препирательства. К тому же, работы по расширению его каналов оставалось совсем немного.
Я решила похоронить этот факт глубоко в душе.
«Хоть бы синяков не оставалось… Устала уже выслушивать нотации Огаста».
Казалось, я покрываюсь синяками, даже если просто задену его.
Я остро ощущала, в каких жестких рамках он держит себя в обычной жизни.
После того как я заканчивала расширять его каналы, я выбиралась из спальни Майера уже почти перед самым рассветом.
Ну что за дела, а…
Больше всего скепсиса у меня вызывал не тот момент, когда потерявший сознание Майер целовал меня, а эта крадущаяся дорога обратно под покровом ночи.
Донг, донг…
По холодному воздуху раннего утра разнесся колокольный звон из монастыря. Скоро люди начнут просыпаться.
Слушая этот звон, бьющий по ушам, я поспешила прочь.
Я так и не привыкла красться, прячась от чужих глаз, но к чему-то я все же привыкла.
А именно — к боли от синяков на теле.
Если поначалу мне приходилось вызывать Огаста в свою комнату, то теперь я была в состоянии сама прийти к нему и попросить об исцелении.
«Кстати, в первой жизни, когда меня впервые ранили мечом, я рыдала в три ручья».
Вспоминая то время, я могла лишь усмехнуться.
Я направилась к Огасту, превозмогая ноющую боль во всем теле и вспоминая все свои «боевые шрамы».
Прошу прощения за беспокойство.
Я вошла в молитвенный зал с беззаботной улыбкой.
Огаст, как раз закончивший молитву святой Марианне, поднялся на ноги.
…Снова вы?
Огаст тяжело вздохнул.
И было от чего: я приходила к нему так же часто, как навещала Майера.
Ха-ха. Сегодня я просто упала с кровати.
Я сама понимала, что это звучит как нелепое оправдание.
Наверняка Огаст смотрит на меня с жалостью, считая безнадежной.
Однако его серые глаза, когда я с ними встретилась, были спокойны. Словно он пытался заглянуть мне в душу…
Что это?
Не успела я насторожиться, как Огаст, словно меняя тему, спросил:
Итак, где на этот раз у вас повреждения?
Вот здесь, на икре, и еще на предплечье…
Сначала нужно подлечиться.
Я указала на места, где красовались синяки.
С каждой новой точкой, которую я отмечала, лицо Огаста все больше мрачнело.
Наверное, он недоволен тем, что я считаю его своим личным лекарем.
Да и какая разница, ведь потраченная святая сила быстро восстановится.
Хотя я и ворчала про себя, я прекрасно понимала, что возможность получать исцеление от Огаста в любое время — это огромная привилегия.
В этом мире, чтобы вылечить травму, нужно было искать не врача, а жреца.
Но жрецов, способных использовать святую силу, было немного, и чтобы встретиться с ними, приходилось идти прямо в монастырь.
Даже для аристократов это было нелегко.
Единственные жрецы, которые постоянно перемещались, — это те, что состояли в экспедиции.
Поэтому, когда экспедиция прибывала в какой-нибудь город, все жители сбегались к ним, умоляя об исцелении.
Из-за этого жрецы естественным образом задирали нос.
«В первой жизни, если я получала травму, мне было так неловко просить Эйприл об исцелении…»
Дело было не в самой Эйприл — она была доброй и всегда помогала мне.
Проблема была в окружающих. Они вечно ворчали, мол, зачем вспомогательному магу вообще лезть на рожон и получать травмы.
А если травма была серьезной и я показывала рану, они смотрели на меня еще более презрительно, спрашивая, что же я такого натворила, что умудрилась покалечиться.
Так было и тогда, когда мне отрезало левую руку.
По сравнению с этим Огаст, который хоть и ворчит из-за падений с кровати, но исправно лечит меня, был просто ангелом во плоти.
К тому же Огаст был редким высокопоставленным жрецом.
«Зажралась я, однако».
Вспоминая прошлое, я поняла, что готова выслушивать его нотации сколько угодно.
Я приготовилась покорно слушать его ворчание.
Но сегодня все было иначе.
Раньше он бы обязательно прочитал мне лекцию во время лечения, но сегодня он молча сосредоточился на деле.
Лечение заняло совсем немного времени.
Святая сила, исходящая от его рук, прошла сквозь мое тело, и тяжесть, словно я была прикована к стальным балкам, исчезла.
Все готово.
Как и ожидалось от жреца Огаста! Благодарю!
Я широко улыбнулась и принялась рассыпаться в похвалах.
Хотела хоть немного поднять ему настроение. Хотя эффекта это не возымело.
Огаст молча смотрел на меня, и этот взгляд был крайне неприятным.
Раз лечение закончено, я неловко улыбнулась и поднялась с места.
Ну… тогда я пойду, помогу с тренировкой специального отряда. Огаст, сегодня отдохни.
…Сестра.
Да?
Он окликнул меня, но снова замялся, не в силах продолжить.
Это было совсем не похоже на Огаста, который всегда прямо и четко высказывал все, что думал.
Наконец, после долгой паузы, Огаст спросил:
Скажите, Его Светлость… обращается с вами жестоко?
…Что?!
От такого неожиданного вопроса я подпрыгнула на месте.
В голове смешались самые разные мысли.
Я знал, что ходят слухи, будто вы
По, подождите-ка.
Что за бред!?
Прежде чем начать спорить, я поспешно огляделась. К счастью, в молитвенном зале были только мы с Огастом.
В отличие от меня, нервничавшей, не услышит ли кто, Огаст не обращал на это внимания и продолжал:
Сначала я тоже беспокоился, но вы усердно работали и как маг, и как заместитель командира. Я решил, что это не мое дело, и до сих пор делал вид, что ничего не замечаю.
С, спасибо?
Но как бы то ни было, обращаться со своей возлюбленной так грубо, что на теле остаются синяки… Этого я не могу оставить без внимания, даже если речь идет о Его Светлости.
Лицо Огаста было серьезным. Он явно что-то не то себе напридумывал.
Мало того, что он решил, будто я возлюбленная Майера, так еще и подумал, что синяки — это следы побоев.
Нет, ну технически я пострадала из-за Майера, но…!
Вы должны твердо сказать Его Светлости, что так нельзя. Если вы боитесь его гнева и не можете сказать сами, то я…
Погодите, погодите. С чего вы вообще это взяли? Почему я должна быть с командиром…
С трудом взяв себя в руки, я прервала Огаста.
Видимо, решив, что я смутилась, потому что он попал в точку, Огаст ответил с редким для него милосердием, подобающим священнику:
Сегодня на рассвете, после молитвы, я видел, как вы выходили из спальни Его Светлости.
А… вот черт.