Том 1 · Глава 93. Её отец (3)
Внутри особняк семьи Хайд оказался таким же безупречно чистым и роскошным, как и снаружи.
Казалось, в убранстве отражался характер самого хозяина.
Стены украшали не только дорогие картины и скульптуры, но и семейные портреты.
На одном из них была изображена дама с маленькой Мэри на коленях, а рядом с ней стоял статный, благородного вида господин.
«Значит, это родители Мэри».
У матери Мэри были такие же глубокие, томные глаза, но мягкая улыбка придавала ее лицу нежное выражение.
А вот отец... выглядел суровым — точь-в-точь как и рассказывала дочь.
Выправка выдавала в нем сильного человека, закаленного множеством суровых испытаний, что вполне подобало известному магу Королевства Лилиас.
Чем-то он даже напоминал Мэри — такой она становилась в те моменты, когда пыталась меня защитить.
Альбус, где отец?
Господин еще спит. Я доложу ему, как только он проснется.
Тогда я подожду в своей комнате.
...А ваш гость?
Пожилой дворецкий по имени Альбус бросил на меня короткий взгляд, без слов спрашивая у Мэри, куда меня проводить.
Кен
...Понял вас.
От такого решительного тона Мэри Альбус на мгновение замешкался, но быстро поклонился и отступил.
«Вполне естественно, ведь я для них чужак...»
Даже в самой обычной семье визит юноши в спальню дочери вызвал бы немало вопросов, а уж в таком знатном роду и подавно.
В обычных обстоятельствах меня вряд ли так просто туда впустили бы.
Однако сейчас, когда глава семьи лежал при смерти, никто не осмеливался перечить воле Мэри.
Раздался тихий скрип.
Я последовал за Мэри мимо склонившихся в поклоне слуг и вошел в комнату на втором этаже.
«Так вот какая у Мэри комната».
Внутри царил безупречный порядок. Мне еще никогда не доводилось бывать в гостях у благородных девиц, но эта комната казалась необычайно, даже слишком чистой.
...Ты живешь здесь с самого детства?
Да, с самого рождения.
Мэри показала мне свои покои, слегка смущаясь.
В обычных обстоятельствах оказаться в комнате девушки, которая мне нравится, вызвали бы трепет и любопытство. Но вместо этого на душе почему-то похолодело.
В комнате Мэри не было и следа подобных воспоминаний, отчего тут и царила стерильная чистота.
«Словно номер в отеле...»
От человека, прожившего здесь всю жизнь, ждешь хоть каких-то милых личных мелочей. Даже в Башне Рафны повсюду лежали куклы и любовные романы.
Но здесь ничего подобного не нашлось: только скучные толстые фолианты, огромная кровать да стол со стульями. Комната совсем не походила на девичью спальню.
Ах, присаживайся... Может, попросить принести чаю?
Нет, спасибо, не нужно.
Хе-хе, так странно находиться здесь вместе с тобой.
Ха-ха...
Мэри, возможно, и волновалась, но я не мог разделить ее чувств — казалось, будто мы пришли в холодную фотостудию.
У тебя совсем не осталось детских игрушек? Или любимых сказок?
Нет, у меня никогда не было ничего подобного...
Чем же ты тогда обычно занималась здесь?
Ну... до поступления в Академию я в основном учила этикет и занималась уроками.
Вот как...
Мне хотелось услышать о том, что приносило ей радость, но подобные истории, похоже, давались ей с трудом. Я начинал понимать, в каких условиях она росла, и невольно задумался, неужели все благородные леди воспитываются в такой строгой обстановке.
Вспомнив Рафну, зачитывавшуюся любовными романами, я окончательно убедился, что случай Мэри исключителен, ведь семья Мартинес ничем не уступала роду Хайд по знатности.
Ой, но в детстве мне очень нравилось рисовать,
Достав старую коробку, она вытащила стопку пожелтевших листов с набросками, выполненными на удивление искусно для ребенка.
Ого... Сколько тебе было лет, когда ты это нарисовала?
Кажется, лет семь. Даже немного неловко...
Предавшись воспоминаниям, Мэри принялась по очереди доставать свои детские рисунки.
«Слава богу, у нее было хоть какое-то увлечение». Эта мысль принесла мне облегчение, и я наконец расслабился.
Вот этот кролик... я увидела его во время прогулки. Он только-только проснулся после зимней спячки и был таким милым.
Ничего себе, ты уже тогда потрясающе рисовала.
Ты меня смущаешь своими похвалами...
И это не было лестью. Рисунки действительно выглядели живыми и профессиональными, даже если не делать скидку на возраст автора.
А есть еще? Что на остальных?
Сейчас посмотрим...
Мэри перебирала листы с легкой улыбкой, погружаясь в воспоминания тех лет.
...Ах.
Ее рука внезапно замерла, удерживая один из листов.
На нем были изображены мужчина и женщина, сидящие за столом и пьющие чай — те самые супруги с портрета в холле, родители Мэри.
Мэри застыла, безмолвно глядя на пожелтевшую бумагу, и улыбка мгновенно сошла с ее лица.
Прости меня. Твоему отцу сейчас так плохо, а я заставил тебя ворошить прошлое...
Я вовремя спохватился, осознав, что сейчас совсем не время предаваться ностальгии. Мрачная атмосфера комнаты сбила меня с толку, и я эгоистично попытался отыскать хоть каплю радостных детских воспоминаний Мэри, хотя в ее нынешнем положении мне следовало проявить больше такта.
Нет, что ты. Наоборот, благодаря тебе я смогла немного успокоиться. Мне стало легче.
Мэри...
Правда. Если бы я приехала одна, то извелась бы от тревоги и страха. Так что тебе не за что извиняться.
Мэри посмотрела на меня и нежно улыбнулась. Но я заметил, как мелко дрожат её пальцы, сжимавшие рисунок, и не смог ответить тем же.
Я лишь молча положил руку ей на плечо и придвинулся ближе, а Мэри накрыла мою ладонь своей.
Мама умерла, когда я была совсем маленькой. Этот рисунок я закончила незадолго до ее смерти... поэтому и засмотрелась.
Я не знал, что ответить. Потерять мать в раннем детстве, а теперь столкнуться с тем, что отец находится при смерти...
Я не знал, каким человеком был ее отец, но столкнуться с такой утратой в любом случае тяжело. Все, что я мог — просто сидеть рядом и делиться теплом. Никакие слова не облегчили бы ее боль, поэтому я крепко сжал ее руку, не давая почувствовать себя одинокой.
Спустя некоторое время в дверь постучали.
Госпожа, вас зовет хозяин.
Вошедший Альбус сообщил, что отец Мэри наконец проснулся.
Кен, пойдем вместе.
Что? Мне тоже идти? Но, может, тебе лучше сначала поговорить с ним наедине...
Нет, прошу тебя, пойдем со мной.
Мэри решительно покачала головой.
Я сомневался, прилично ли вмешиваться в семейную встречу после долгой разлуки, но непреклонный вид Мэри не оставил выбора. С замиранием сердца я последовал за ней.
Альбус, казалось, предвидел такой исход и без лишних слов повел нас по коридору.
По коридору раздался тихий стук.
Господин, госпожа Мэри пришла вместе со своим другом.
...Пусть войдут.
Мы остановились перед дверью, украшенной искусным семейным гербом, который сразу давал понять, что за ней скрываются главные покои особняка.
Из-за этой величественной двери донесся слабый, угасающий мужской голос, и Альбус тут же впустил нас внутрь.
Первым, что бросилось в глаза, оказалась огромная кровать у окна. В лучах яркого солнца лежал мужчина — бледный и немощный, словно догорающая свеча.
«Это он...»
Отец Мэри, Рэймонд Хайд. Действующий глава семьи Хайд и один из величайших магов Королевства Лилиас.
Выглядел он куда более изможденным, чем на портрете у входа: впалые щеки и землистый цвет лица выдавали тяжелую болезнь, но его взгляд по-прежнему оставался пронзительно острым.
Казалось, у него не хватило бы сил даже поднять столовые приборы, но на Мэри он смотрел твердо и уверенно.
Пришла все-таки.
...Да.
И кого же ты с собой привела?
Это мой друг по Академии...
Я Кен Файнштейн.
Заметив, как замялась Мэри, я неловко склонил голову.
...Кен... Файнштейн?
Услышав мое имя, Рэймонд с любопытством уставился на меня.
«Он знает, кто я?»
Я впервые попал в поместье семьи Хайд, да и в оригинальной игре нас ничего не связывало.
Под этим тяжелым, изучающим взглядом я невольно занервничал, не понимая причин такого интереса, но граф вскоре снова переключил внимание на дочь.
Ну и как дела в Академии?
...Все хорошо.
Я слышал, в этот раз ты заняла второе место на курсе.
...Да.
Молодец.
Их диалог напоминал обычную беседу отца с дочерью, но атмосфера в комнате оставалась гнетущей и мрачной.
От этого леденящего душу разговора у меня по коже пробежали мурашки, однако они оба общались так, словно это было для них привычным делом.
Как твое самочувствие?
Сама видишь. Врачи говорят, мне осталось недолго.
Именно поэтому я и велел тебе поспешить.
Покончив с формальностями, Рэймонд сразу перешел к делу. Похоже, именно ради этого разговора он ее и позвал, а вовсе не для того, чтобы она просто побыла с ним в его последние минуты.
Еще по дороге в карете Мэри подробно рассказала мне, зачем отец вызвал ее.
Я намерен оставить тебе завещание. Оно касается нашего рода и всего моего имущества.
Мэри промолчала, словно ожидала этих слов, и Рэймонд продолжил, не обращая внимания на ее молчание:
После моей кончины титул главы семьи Хайд перейдет к тебе. Все мое состояние также завещано тебе. ...Альбус.
Да, господин. Я подготовил завещание и направил его королевской семье.
Дворецкий протянул пергамент с королевской печатью, подтверждающий эти слова.
Все условия согласоны с королевской семьей Лилиас, которая выступит свидетелем. На этом все.
Рэймонд закончил сухо, давая понять, что обсуждать больше нечего, и Мэри, выслушав его, опустила голову.
Разговор окончен?
Вместо ответа Рэймонд медленно отвернулся к залитому солнцем окну.
Да, я сказал все, что хотел.
От его слов плечи Мэри мелко задрожали. Она робко подняла глаза и посмотрела на меня.
«...Мэри».
В ее взгляде сквозил испуг. Словно напуганный ребенок, ищущий хоть каплю поддержки, она безмолвно молила меня о помощи.
Она позвала меня с собой именно потому, что предвидела этот момент и нуждалась в моем присутствии, чтобы набраться смелости.
Заметив ее состояние, я ответил ободряющим взглядом, и Мэри слегка кивнула.
Отец.
Собравшись с силами, она обратилась к отцу, который продолжал смотреть в окно.
Я отказываюсь от наследства.
Тихий, но твердый голос разнесся по комнате — было видно, с каким трудом ей дались эти слова.
Я не стану главой семьи Хайд...
По дороге в поместье я узнал все подробности ее безрадостного детства.
«Стань той, кто достоин этого рода!»
С ранних лет отец подвергал ее жестоким тренировкам, готовя к роли преемницы, а если она не справлялась, он без колебаний обливал ее ледяной водой, заставляя двигаться дальше.
Из-за этого у Мэри развилась тяжелая травма: она не могла даже выйти на улицу в дождливый день. И виной всему было навязанное наследство, от которого она твердо решила отказаться.
«Я еще ни разу в жизни не перечила отцу».
В карете Мэри крепко сжимала мою руку своими дрожащими ладонями.
«Но сейчас я хочу сказать это вслух. Будущее, которое он для меня выбрал
Несмотря на сковывавший ее страх, она смотрела на меня с надеждой.
«Пожалуйста, Кен, будь рядом. Если ты будешь со мной... я обязательно справлюсь».
Именно ради этого она и просила меня поехать с ней.
Высказав отцу все, что копилось в ней долгие годы, Мэри дрожала всем телом. Она отвергла цель, к которой он так жестоко ее подталкивал, и теперь до смерти боялась его гнева, поэтому и приехала сюда со мной, ведь в одиночку она бы просто сломалась.
Но на ее решительный отказ Рэймонд, даже не повернув головы, ответил на удивление спокойно:
Поступай как знаешь.
Эта короткая фраза заставила Мэри оцепенеть.
Напряжение на ее лице сменилось полным недоумением.
...Что?
Я сказал, поступай как знаешь.
Только тогда Рэймонд наконец отвернулся от окна и посмотрел на дочь.
Считай, что передача титула и поместья отменяется. Я просто переведу все имущество в деньги. Это единственное, что ты получишь от меня.
Вопреки ожиданиям, он оставался абсолютно невозмутимым, а его взгляд казался еще более холодным, чем у самой Мэри.
Не в силах осознать происходящее, Мэри растерянно произнесла:
...Мне не нужны деньги. Я отказываюсь от любого наследства.
...Какая глупость.
Рэймонд посмотрел на нее с явным сожалением.
Неужели ты готова отказаться от колоссального состояния из-за мимолетных эмоций?
...Да. Мне ничего от тебя не нужно.
Ответ Мэри прозвучал твердо, однако равнодушие отца явно выбило ее из колеи.
Глядя на нее, Рэймонд тихо вздохнул.
Что ж, тогда не бери ничего... Свободна.
О-отец...
Разговор окончен. Уходи.
Мэри хотела сказать что-то еще, но отец уже отвернулся, давая понять, что аудиенция завершена.
На ее глаза навернулись слезы от обиды и бессилия. Сжав кулаки, она в последний раз взглянула на его спину, после чего резко развернулась и бросилась к выходу.
Я поспешил за ней, собираясь выйти из спальни.
А ты задержись.
От этого властного голоса я замер на месте.
...Вы это мне?
Отец, зачем тебе Кен?
Не заставляй меня повторять дважды.
От его ледяного тона Мэри осеклась и лишь взволнованно посмотрела на меня.
Заметив мою успокаивающую улыбку, она послушно опустила голову и вышла за дверь.
...Кен Файнштейн, верно?
Как только дверь за ней закрылась, Рэймонд поудобнее устроился на подушках и уставился прямо на меня своим тяжелым, упрямым взглядом.
Так это ты покорил Башню Тарлоса?
Этот неожиданный вопрос сразу прояснил, почему мое имя показалось ему знакомым.