Том 1. Глава 30

—Я был неправ, о боже… как я мог…

Он продолжал извиняться, обнимая Люсьену все крепче.

—Хыы…

Из-за его плеча раздался приглушённый, мучительный звук, словно ей было трудно говорить. Испуганный Бенедикт тут же отпустил её, и Люсьена несколько раз постучала рукой по области сердца, пытаясь отдышаться.

—П-прости, — он быстро извинился и опустил голову. Но Люсьена тут же слегка кокетливо улыбнулась.

—Нет, это мне жаль.

Бенедикт удивился, не понимая, почему она вдруг извиняется. Но тут же вспомнил — всё из-за недавней ссоры в кабинете.

—А, нет! В том случае я тоже был неправ, — Бенедикт осторожно поднял голову и извинился за тот случай.

—Конечно, я прощаю тебя. Хотя на самом деле, я тоже была не права.

—Ты ни в чём не виновата.

—Бенедикт — герцог. Конечно, у тебя есть секретные документы. Наверное, были бы проблемы, если бы я их увидела.

—И все же джентльмену не следует так обращаться с дамой.

—Ты прочел об этом в книгах твоей матушки?

Бенедикт не смог сдержать улыбку, глядя на неё.

—И всё же… тебе не холодно?

Он с беспокойством отодвинулся на край кровати, почувствовав холодный утренний воздух.

—Немного.

Поняв его намёк, Люсьена медленно забралась под одеяло, шёпотом добавив:

—Тепло…

—Но почему ты здесь спала?

—Я волновалась за тебя. Ты же болел целых три дня подряд.

—Я?

Бенедикт не заметил, как прошло столько времени.

—Да. Поэтому я пробралась сюда тайком. К счастью, дворецкий уснул, и я смогла остаться.

—Ты, наверное, очень переживала?

—Да, я беспокоилась ужасно. А как ты сейчас себя чувствуешь?

—Конечно же, я вполне в порядке…

Он ответил слишком громко, но тут же понизил голос, когда понял, что Альфи еще спит.

Если бы Альфи проснулся, Люсьене пришлось бы вернуться в свою комнату, а Бенедикт не хотел чувствовать себя одиноким.

К счастью, Альфи, похоже, не услышал, и даже перестал храпеть.

—Знаешь, Люсьена…

—Да?

—На самом деле, я хотел рассказать тебе кое-что с самого возвращения из столицы.

—Что именно?

—Видишь ли…

Бенедикт рассказал, что его болезнь не была наследственной, а ее вызывало проклятие.

—Проклятие. Ты не испугался, услышав о нем?

Лишь когда Люсьена задала этот вопрос, он осознал, что в глубине души сам боится этого.

—Немного. Но это не так страшно, как кажется. Если это болезнь, то с ней ничего не поделаешь. Но если это проклятие, его, возможно, можно снять.

—Точно! Хорошо, я помогу тебе.

—Даже не зная, в чём дело?

—Всё равно помогу. Итак, что нужно сделать, чтобы снять это проклятие?

—Пока не знаю. Но…

Когда Бенедикт собирался упомянуть о “Камне Обета», он на мгновение замялся. Сон, который он видел недавно, до сих пор не давал ему покоя.

—Возможно, если найти “Камень Обета”, удастся что-то узнать.

—“Камень Обета”? Это какой-то драгоценный камень?

—Я и сам не уверен.

Бенедикт не решился сказать: «Я думаю, что это ты»

—Но я обязательно разузнаю, что это такое, и найду его.

—Я помогу тебе! Я, может, и не смогу сделать что-то великое, но путешествовать и искать улики — это по моей части. О!

Люсьена вдруг обрадовалась, сложив руки вместе, как будто ей пришла в голову идея.

—Что такое?

—Я поняла!

—Что ты поняла?

—Это… — но, несмотря на своё восклицание, Люсьена вдруг замолчала и немного замялась, — Это касается… герцога.

Бенедикт смутился, но нарочно спросил безразличным тоном:

—Отец? А что с ним?

—Ну, помнишь, я рассказывала, что он просил меня помочь тебе? Может, это значит, что он поручил мне найти “Камень Обета”? Ведь я привыкла к путешествиям и переездам.

—Что..?

Бенедикт подумал, что это звучит правдоподобно. Из-за слабого здоровья он никогда не путешествовал далеко. Даже поездка в столицу была для него первым выходом за пределы герцогства. Но с Люсьеной всё было иначе.

—Если подумать, это действительно удивительно. — Люсьена обладала всем, чего недоставало Бенедикту. — Чем больше я тебя узнаю, тем больше понимаю, почему отец привёл тебя сюда.

—Нелепость какая-то. Я всего лишь обычная артистка из бродячей труппы.

—Эта “бродячая артистка” — самый удивительный человек из всех, кого я знаю.

—Неправда. И потом… — Люсьена вдруг грустно опустила плечи и добавила, — Есть кое-что, о чём я тебе не рассказывала.

На самом деле Люсьена давно хранила в сердце один секрет. Это касалось дня, когда погиб прежний герцог.

—О чём речь?

—О том дне… когда герцог спас меня.

Лицо Бенедикта на мгновение напряглось. Очевидно, это затронуло его старую рану.

—Когда он вынес меня из горящего здания, я… кое-кого увидела.

—Что?!

—Прости… — Люсьена сначала извинилась, что так долго скрывала столь важный факт, — Королевская следственная группа приказала никому ничего не рассказывать. Даже тебе.

Следователи объяснили, что если пожар был подстроен, информация от Люсьены не должна была распространиться — это помогло бы поймать преступника.

—Ну… в таком случае у тебя не было выбора. Так кого ты видела? Бенедикт выглядел разочарованным, но, к счастью, не стал на неё давить.

—Я не знаю, кто это был. Но я видела, что в лесу скрывается человек с золотистыми волосами.

—С золотистыми волосы?

Люсьена кивнула:

—Не уверена, может, я ошиблась…

—Но тебе показалось, что это были золотые волосы, верно?

—В тот момент вокруг бушевал огонь. К тому же, было темно. В таких условиях сложно разглядеть цвета.

—Кто так сказал?

—Один из королевских следователей. И звучало это довольно убедительно.

Бенедикт выглядел озадаченным, но медленно кивнул.

—Но почему об этом ничего нет в отчёте следствия? — Ты читал отчёт?

—Конечно. Формально я ведь тоже выступал заказчиком расследования.

—Может, тот человек не имел отношения к пожару?

—Это невозможно, — тут же возразил Бенедикт. — Какой сумасшедший станет разгуливать по лесу ночью?

—Артисты из бродячих трупп так делают. Днём они путешествуют, а ночью ищут в лесу нужные травы или что-то полезное.

—М-м… умно, — Бенедикт почесал голову, понимая, что сказал глупость.

—Итак, что ещё ты рассказала следователям?

—Ничего особенного. Я сказала, что люди, с которыми я путешествовала, были хорошими. И что я хотела выпить молока, но задремала и не успела. И ещё… — она на мгновение задумалась, тщательно восстанавливая в памяти тот день. — «Хорошо, что ты проснулась», — вот что сказал герцог.

—Отец так сказал?

—Да.

При таком сильном пожаре любой бы проснулся.

—Значит, были и те, кто не проснулся?

—Может, и так. Но, скорее всего, он просто радовался, что мы успели выбраться вместе. Время тогда шло на минуты.

—Мне кажется, здесь что-то не так.

До этого момента Бенедикт всегда решительно утверждал, что пожар был несчастным случаем. Он делал это, чтобы никто вновь не начал подозревать Люсьену. Однако после их разговора у него впервые закрались сомнения.

—Рыцари отца не засыпают все одновременно. Они всегда дежурят по очереди.

Но в тот день они все превратились в чёрный пепел в особняке. Никто не успел спастись.

—Если подумать, это действительно странно.

Люсьена вспомнила, что кто-то должен был охранять герцога.

—Значит, выходит так. Кто-то дал им снотворное и поджёг дом. А ты говорила, что не выпила молоко? Кто тебе его дал?

—Горничная.

—Хм. Отец нанимал персонал, так что, возможно, её документы сохранились. Я проверю. Вполне возможно, что эта горничная была в сговоре с тем человеком с золотыми волосами.

—Но я ведь могла ошибиться насчёт цвета…

—Всё равно нельзя исключать, что поджог был умышленным.

—Даже если мы оспорим выводы следствия, не знаю, чем это обернётся. Но я не думаю, что твоя версия ошибочна, — Люсьена ответила, понизив голос, словно боялась сказать что-то запрещённое.

—Ладно. Нужно разобраться.

—Это важно, но, Бенедикт, нам ещё нужно найти “Кмень Обета”.

—Конечно, найдём. Кто бы ни стоял за этим проклятием, он не добьётся своего.

—Я помогу тебе, Бенедикт.

Она зевнула так широко, что Бенедикт постучал ладонью по подушке:

—Поспи. До утра ещё далеко.

—Но я должна вернуться в свою комнату…

—Если ты выйдешь в холодный коридор, сон окончательно пропадёт.

Сильно уставшая, Люсьена решила, что просто приляжет на минутку.

—Впервые сплю с кем-то, кроме Джуна. Тепло…

—Джуна?..

Бенедикт вспомнил, что когда Люсьена проснулась, она тоже что-то бормотала об этом имени.

—…

Она уже уснула и не ответила. Бенедикт пробормотал про себя:

—Кажется, Джуна — это женщина, которая учила её шитью? Странно называть пожилую даму по имени.

Он неловко почесал затылок.

—Хотя для Люсьены возраст не имеет значения. Она дружит с кем угодно.

“В конце концов, она мой друг, “ — пробормотал он, облокотившись о изголовье кровати и взглянул на неё.

Она сладко спала, чуть приоткрыв рот. Прежде чем он это осознал, он забыл и Джуне, глядя на её лицо.