Глава 1. Внучок, я пришёл за тобой

Я разрыл могилу собственного деда и обнаружил там лишь пустой гроб.

Странно — не то слово, но я всё же сжёг ритуальную бумагу и воскурил благовония, как полагается, моля предка о покровительстве. И что бы вы думали? На следующую же ночь старик действительно явился. Явился во плоти, решив навестить внука.

Говорят, коли совесть чиста, то и ночного стука в дверь бояться нечего. Я, Чжоу Ань, за свои двадцать три года, может, и не воздвиг мостов и не облагодетельствовал общество, но и законов не преступал. Жил честно, перед собой был чист.

Однако, когда посреди ночи меня бесцеремонно вырвал из сна настойчивый грохот в дверь, внутри всё же вспыхнуло раздражение. Я рывком распахнул створку, готовый высказать незваному гостю всё, что о нём думаю, и… замер.

Передо мной стоял дед. Выглядел он лет на сорок с небольшим: подтянутый, руки в боки, на лице — широкая, во все зубы, ухмылка. На нём была старая серая рубашка в клетку, из тех, что так любят старики, но голос его звучал на удивление бодро и властно:

—Внучок, я пришёл за тобой!

—… — Я не нашёл слов.

Бам!

Я с силой захлопнул дверь перед его носом.

Пусть я и считал себя человеком начитанным и ко многому готовым, но от такого зрелища сердце предательски сжалось. В голове вихрем закрутились воспоминания о вчерашнем дне. В старом родовом поместье решили прокладывать дорогу, и путь её пролегал аккурат через дедовскую могилу. Отец, который сейчас был далеко за границей, позвонил и велел перенести захоронение: мол, негоже, чтобы по деду люди ногами топтались.

Могилу раскопали, но гроб оказался пуст. Ни костей, ни истлевшей одежды — ничего. Лишь странный чёрный камень, на котором был вырезан символ, напоминающий древнее иероглифическое начертание знака «Гань».

Деда хоронили по обычному обряду, гроб был герметичен, следов воды или насекомых не обнаружили. Не мог же он испариться? Я тогда ещё горько усмехнулся: неужто у святых праведников после смерти остаются мощи, а мой дед, не дотянув по святости, превратился в обычный булыжник?

—Чжоу, малец, уж не разграбили ли могилу твоего деда? — спросил тогда старик, которого я по деревенской традиции звал прадедом. Его пригласили присматривать за процессом.

—Точно-точно, — поддакнул кто-то из толпы. — В те годы, когда твоего деда хоронили, в округе кишели чёрные копатели. Эти проклятые ворюги разрывали всё подряд!

Глядя на пустой гроб, я тогда невольно подумал: неужели это карма? Неужто нашему роду, который когда-то сам промышлял расхищением гробниц, воздалось по заслугам? Конечно, наши предки поднялись именно на этом деле, но они были мастерами иного порядка, не чета нынешним падальщикам. Если бы мы всё ещё были «в деле», то не жили бы сейчас на пособие по бедности. К тому же, когда деда хоронили, семья была в нужде. Вряд ли воры позарились бы на пустой гроб и старое тряпьё, решив вдобавок прихватить с собой и покойника.

Отец по телефону отреагировал странно — вяло, словно был слишком занят чем-то важным. Велел не забивать голову и просто закончить церемонию. В итоге я воскурил три палочки благовоний и про себя попросил деда о защите. Мне очень хотелось пожить подольше.

Дело в том, что месяц назад я каким-то непостижимым образом оказался привязан к «Системе Жизненных Сил». Эта чёртова штуковина заявила, что мне осталось всего два месяца. Теперь срок сократился до одного. И хотя я чувствовал себя прекрасно, интуиция подсказывала: лучше верить в худшее и готовиться. «Если вы, дедушка, на небесах всё видите, — думал я тогда, — присмотрите за единственным наследником рода Чжоу. Даруйте мне здоровье и долголетие».

Я щедро сжёг целую гору ритуальных денег. Не уверен, открыл ли он там себе счёт, так что в следующий раз решил просто сжечь пару макетов банковских карт. Пока приглашённые даосы заунывно пели свои молитвы, я, улучив момент, незаметно сунул тот странный камень в карман.

И вот, сегодня ночью началось.

Я выдвинул ящик стола — камень был на месте. А за дверью продолжал бесноваться призрак деда.

—Внучок! Открывай! — Грохот стоял такой, будто он ломился не в квартиру, а в ворота крепости.

Я не успел ни зажечь бумагу, ни прочитать молитву, чтобы задобрить предка, недовольного «переездом». Старая дверь моего арендованного жилища с грохотом распахнулась.

—Ну и хлипкая же у тебя дверь, — проворчал дед, бесцеремонно входя внутрь. Он окинул комнату оценивающим взглядом и сокрушённо покачал головой. — Ох и густая же тут у тебя иньская энергия! Неужто по ночам к тебе девки-призраки не заглядывают, чтобы о любви потолковать?

Я вжался в стену, боясь пошевелиться. Какие там девки? Тут собственного деда-покойника принесло.

—Де… дедушка… — выдавил я. — Если вас что-то не устраивает, вы бы во сне явились… Зачем же лично-то являться…

Всё-таки, родная кровь родной кровью, а жуть пробирала до костей. Деда звали Чжоу Цзяньлу, и когда он умер, ему было за восемьдесят. Сейчас же передо мной стоял мужчина в самом расцвете сил. Видимо, на том свете проблема старения решена окончательно.

—Твой отец тебе так ничего и не рассказал? — Цзяньлу по-хозяйски уселся на мою кровать и выудил из кармана потрёпанный дневник в зелёной пластиковой обложке. — На, глянь-ка.

Я машинально поймал тетрадь. От неё исходил резкий, удушливый запах плесени. На первой же странице корявым почерком было выведено:

«Я узнал великую тайну. Если я заговорю — я умру».

Я быстро пролистал дневник. Он был неполным, многие страницы оказались безжалостно вырваны. Но что самое странное — фраза на первой странице выглядела так, будто её вписали гораздо позже всего остального текста.

Дочитать мне не дали. Дед, сидевший на кровати, внезапно замер и уставился на дверь.

—Он пришёл, — тихо произнёс он.

Кто пришёл? Не успел я задать вопрос, как увидел в щели приоткрытой двери, что свет в коридоре наполовину перекрыт чьей-то тенью. Огромная фигура застыла на пороге.

«У призраков бывают тени?» — мелькнула мысль. Я глянул на Чжоу Цзяньлу. У него тень была.

Твою мать, мой дед не умер?!

Пока я пребывал в шоке, дверь распахнулась настежь. В мгновение ока чьи-то ледяные руки сомкнулись на моём горле. Я даже не заметил, как этот человек — или что это было — оказался рядом.

Инстинкт самосохранения сработал мгновенно. Я со всей силы ударил нападавшего коленом в живот, лицо моё налилось багровым цветом от нехватки кислорода. Но противник обладал чудовищной силой, не имеющей ничего общего с человеческой. Я почувствовал, как шейные позвонки начинают хрустеть.

В этот момент рядом на пол со звоном упал нож.

—Режь ему глотку! — крикнул дед. — Либо он, либо ты!

Когда смерть дышит в лицо, в человеке просыпается первобытная ярость. Я схватил нож и с силой вогнал его в шею нападавшего. Я ожидал каскада крови, но вместо этого лицо молодого мужчины начало стремительно ссыхаться. Его тело сдувалось, словно проколотый мяч. Кожа пожелтела и покрылась глубокими морщинами, будто под ней не было ни крови, ни плоти — лишь голый скелет, обтянутый пергаментом. Это был иссохший мертвец.

—Он ещё не сдох! Руби кости! — Хватка сухих пальцев на моей шее не ослабевала ни на йоту.

Я вывернул нож, застрявший в шейных позвонках мертвеца, и, используя его как рычаг, с силой рванул вверх.

Хрусть!

Голова трупа неестественно завалилась набок под диким углом, пальцы разжались, и тело грудой костей рухнуло на пол. Я зашёлся в надрывном кашле, жадно хватая ртом воздух.

Чжоу Цзяньлу наконец соизволил подняться. Он подошёл к телу, вытащил нож и недобро усмехнулся:

—Поздравляю с боевым крещением, внучок.

И в этот самый миг в моей голове прозвучал механический голос: