Глава 137

Дополнительная глава I. Мои друзья из того мира

—Мы что... вернулись?

Толстяк Ван, из волос которого торчали клочья сухой травы, сплюнул землю и, пошатываясь, поднялся на ноги. Он растерянно огляделся по сторонам и обнаружил, что они стоят на склоне холма, поросшего бурьяном.

—Где это мы? — У Тяньчжэнь прижал ладонь ко лбу, чувствуя подступающую тошноту.

Никто не предупреждал его, что прыжок в те врата на Древнем Древе будет похож на спуск таракана в унитаз. Внутренности, казалось, поменялись местами.

—Главное, что не в гробнице, — буркнул Толстяк.

Он был без рубашки, и жесткая трава нещадно колола кожу. Почесываясь, он прошел пару шагов вперед и увидел внизу, под склоном, жилые дома. Как раз в этот момент на тропинку вышла женщина в косынке с мотыгой на плече. Толстяк обрадовался и припустил к ней:

—Сестрица! Доброго здоровья! Подскажи, что это за места такие?

Вид полуголого, заросшего мужика, несущегося на неё с диким видом, так напугал женщину, что она вскрикнула, бросила мотыгу и бросилась наутек.

—Эй! Сестрица, стой! Мы не бандиты, честное слово! — крикнул Толстяк, пытаясь её догнать, но та лишь прибавила ходу.

—Послушай, товарищ Толстяк, — У Тяньчжэнь вместе с Сяогэ медленно поднялись следом. — В твоем нынешнем виде даже святой примет тебя за разбойника. Скажи спасибо, что она тебя этой мотыгой не огрела.

—Товарищ Тяньчжэнь, прежде чем критиковать, на себя бы посмотрел. Ты одет даже «прохладнее», чем я. По-моему, она тебя испугалась.

У Тяньчжэнь хотел было возразить, но, почувствовав гуляющий по телу сквозняк, опустил взгляд. «Мать твое... да я же выгляжу как дикарь из джунглей», — пронеслось в голове. Хорошо хоть куртка, обвязанная вокруг пояса, была на месте.

На фоне их плачевного состояния Сяогэ выглядел на удивление прилично, что даже раздражало.

—Идем в деревню, — спокойно бросил Сяогэ, не обращая внимания на их перепалку, и зашагал вперед.

—Нас в таком виде не побьют? — засомневался Тяньчжэнь.

Толстяк, напротив, был полон оптимизма:

—Мы — регулярная армия! У нас дисциплина и порядок. Входим тихо, без шума и пыли. У народа ни иголки, ни нитки не возьмем, и даже чужие ананасы воровать не станем.

—Болтай больше. Дай тебе волю — ты обчистишь всё быстрее всех.

У Тяньчжэнь коснулся шрамов на теле, которые заметно посветлели, и всё произошедшее показалось ему сном. Он нащупал в кармане оберег Пинъань — холодная бумага подтверждала: всё было по-настоящему.

—Стой-ка! — вдруг рявкнул Толстяк.

Его зычный голос заставил даже Сяогэ остановиться и обернуться. Толстяк тем временем запустил руку... за пояс штанов и выудил оттуда фотографию.

—Мать честная... Ты серьёзно прятал это ТАМ? — глаза У Тяньчжэня полезли на лоб. — Ну и методы у тебя.

—Это называется — глубокая конспирация, — самодовольно хмыкнул Толстяк, протягивая им снимок. — Глядите. Теперь точно ясно, что это не сон.

Это была фотография, сделанная перед тем, как они вошли в древнее поселение, еще в карстовой пещере. Он, Толстяк, Сяогэ, а также Чжоу Ань, Шэн-цзай и Чжоу Цзяньлу. Вшестером они позировали, изображая туристов, а Люцзы нажал на спуск.

У Тяньчжэнь, забыв о том, где Толстяк хранил фото, схватил его:

—Совсем вылетело из головы! Когда ты успел её напечатать?

—Так у нашего Пинъаня дома целая фотолаборатория была. Раз плюнуть.

Перед выходом в море Толстяк одолжил телефон у Чжоу Аня — именно на него они тогда снимали. Снимок они напечатали вместе с Чжоу Цзяньлу. Толстяк берег его всё это время, даже когда в гробнице Водяной тигр чуть не разорвал его в клочья. Цвета на фото немного поблекли, оно выглядело старым, но лица людей и их эмоции в момент вспышки были видны отчетливо.

—Мы-то вернулись... — У Тяньчжэнь помрачнел. — А они как? Всё ли с ними в порядке?

Особенно он переживал за Чжоу Аня, который до последнего держался ради них. Они вошли во вторые врата. Сяогэ сказал, что первые были Вратами Призраков, а вторые — путем домой. Когда они уходили, состояние Чжоу Аня было критическим.

—С ним же Шэн-цзай остался, не пропадет. Имя Пинъань — «Спокойствие» — просто так не дают, — бодро отозвался Толстяк, хотя по его глазам было видно, что он переживает не меньше.

Фотография в руках У Тяньчжэня словно начала жечь ладонь. Случайное попадание в другой мир, друзья, с которыми прошел через огонь и воду... Если бы не долг, который звал его обратно...

—Передайте этим олухам: если никого не найдут — пусть вообще не возвращаются!

Как только они подошли к окраине деревни, до них донесся знакомый голос. Человек в розовой штормовке, вне себя от ярости, орал в рацию.

—Сяо Хуа! — крикнул Тяньчжэнь.

Человек замер, опустил рацию и остолбенел, глядя на У Тяньчжэня. Когда тот уже был готов броситься к нему с объятиями, Цзе Юйхуа выставил руку, останавливая его. Он окинул троицу долгим, сложным взглядом и выдавил:

—Вы пропали на тринадцать дней... Вас что, цзунцзы в плену держали и обворовали?

У Тяньчжэнь неловко опустил руки:

—Тринадцать дней? Ты сказал — тринадцать?

Цзе Юйхуа кивнул, не понимая, к чему этот глупый вопрос. Неужели память отшибло?

—Хозяин Цзе, тут какая-то ошибка, — Толстяк начал загибать пальцы. — Мы же там год, а то и больше пробыли. Как это — тринадцать дней?

—С того момента, как вы бесследно исчезли в боковой нише гробницы, прошло тринадцать дней и три часа, — Юйхуа сверился с часами. — Вы хоть помните, что видели в той нише? Где вы были всё это время?

Он перерыл всё в округе, пытаясь их найти, а они заявились сами — грязные и оборванные.

—Мы были в другом мире, — серьезно сказал Толстяк.

Цзе Юйхуа: «...»

—Прожили там несколько лет, — добавил У Тяньчжэнь. — Только сегодня вернулись.

Цзе Юйхуа: «...»

—Эй, кто-нибудь! — крикнул Юйхуа своим людям. — Свяжитесь с лучшей клиникой. Психиатрия, неврология — пусть соберут лучших врачей.

—Сяо Хуа, я правду говорю! — У Тяньчжэнь бежал следом, клянясь, что он в своем уме. — Смотри, вот фото из того мира... Это мои друзья: вот Чжоу Ань, вот этот...