Глава 136. Финал: Часть XI. Конец пути
«Пора возвращаться. Прощай...»
Это было последнее, что он услышал, прежде чем сознание окончательно угасло. В голове что-то с отчетливым хрустом надломилось, словно сама судьба тоже прошептала ему: «Прощай». Все, кто был ему дорог, уходили во тьму, оставляя его одного.
...
Дедушка, а почему Хоуцзы, Эръя и Хуцзы больше не приходят к нам на Новый год? Мы же договаривались, что снова пойдем копать вьюнов в иле.
Закатное солнце окрасило половину неба в кроваво-алый цвет. Старый буйвол на меже лениво помахивал хвостом, медленно пережевывая сорную траву. По узкой тропинке между рисовыми полями в сторону деревни, откуда уже поднимались сизые дымки очагов, шли двое — старик и ребенок.
В ведре плескалось несколько мелких рыбешек. Чжоу Цзяньлу, закатав штанины, бодро шагал впереди с удочкой на плече. Шестилетний Чжоу Ань, перемазанный грязью с головы до ног, семенил следом. Его совершенно не заботило, ждет ли его дома «жаркое из бамбуковых розг» за такой вид. Единственное, что его грызло — этот праздник казался каким-то тихим, не таким, как раньше.
Не придут они больше, Ань-цзы. Никогда не придут, — Ты растешь, и они растут. А когда люди становятся взрослыми, у них появляется слишком много дел. В мире взрослых трудно сохранить друзей.
Но почему? — Мы же обещали друг другу...
В мире взрослых обещания
Тогда я не хочу взрослеть! — Ненавижу ваш взрослый мир!
Чжоу Цзяньлу усмехнулся и, обернувшись, ласково потрепал внука по затылку.
Да, ты прав. Он паршивый. Мне он тоже не нравится.
Ань-цзы, живо домой! У нас гости!
Мальчик, решив, что это всё-таки вернулись его друзья, радостно припустил по тропинке. Он влетел во двор, похожий на маленького чертенка из речного ила, но замер как вкопанный. Под навесом стоял незнакомый мужчина, а рядом с ним — подросток.
Мужчина посмотрел на него, улыбнулся и кивнул деду:
Лао Чжоу, так это и есть тот самый малец?
Ты зачем здесь? — Чего замер, как истукан? Поздоровайся с дядей Шанем.
Дядя Шань?
Лао Чжоу, ну что за фамильярность с именами? — «Дядя» звучит как-то официально. Моя фамилия Жэнь, зовут Жэнь Хайшань. Зови меня просто Лао Шань.
Чжоу Ань промолчал, лишь крепче вцепился в штанину деда. Этот человек казался ему очень странным.
Ты так и не ответил, зачем пришел,
Не нервничай, мы просто мимо проходили.
Лао Шань оглянулся на своего спутника. Чжоу Ань тоже перевел взгляд на него: парень просто стоял, холодный и неподвижный, словно изваяние. Он не проронил ни слова.
Ань-цзы, иди переоденься.
Дед отправил его в дом. Мальчик, снедаемый любопытством, наскоро скинул грязную одежду, натянул что-то чистое и выскочил обратно. Деда и Лао Шаня уже нигде не было видно. Только тот странный парень сидел на краю террасы, отрешенно глядя куда-то вдаль.
Меня зовут Чжоу Ань. А тебя как?
Ответа не последовало.
Хочешь конфету?
Снова тишина.
Слышишь... Ты что, немой?
Ань-цзы, иди сюда!
Мальчик вздрогнул. В этот момент из-за угла вышли дед и Лао Шань. Обиженно надув губы, Чжоу Ань подбежал к отцу и прошептал:
Пап, а этот братик говорить не умеет...
Отец тут же зажал ему рот ладонью, с опаской косясь на Лао Шаня. Но тот лишь снова странно усмехнулся и присел перед ребенком:
Хочешь познакомиться с ним поближе?
Мальчик хотел что-то сказать, но, боясь снова ляпнуть лишнего под суровым взглядом отца, просто кивнул.
Его зовут...
Я обдумаю твои слова, — И надеюсь, ты сдержишь обещание. Он еще мал, ему не нужно этого знать. Пожалуйста, не продолжай.
Лао Шань замолчал. Гости ушли так же внезапно, как и появились. До самого конца Чжоу Ань так и не узнал имени того молчаливого парня. Лишь в тот миг, когда юноша переступал порог калитки, он на мгновение обернулся. Его взгляд был абсолютно пустым и бесстрастным, в нем не читалось ни единой эмоции.
Деда, а почему они не остались ужинать?
Не захотели.
А они еще придут?
Чжоу Цзяньлу долго молчал, прежде чем ответить.
Когда вырастешь
Почему это не важны?
Потому что в твоей жизни друзья
А как же ты, дедушка?
Когда Чжоу Ань задавал этот вопрос, он стоял в родном дворе, но внезапно мир вокруг начал оплавляться, словно восковая свеча. Стены дома, деревья, само небо потекло вниз серой жижей. Охваченный паникой, он попытался схватить деда за руку, но пальцы сжали лишь пустоту.
Всё исчезло.
Картинка перед глазами сменилась кровавым кошмаром. Он снова был в Стране Бессмертных, в той проклятой гробнице. Чжоу Цзяньлу, Лао Шань, Ницю, длинноволосый... Все они лежали в лужах крови среди груд костей и трупов чудовищ. На древнем древе зловеще трепетали на ветру алые лоскуты ткани. А он, Чжоу Ань, стоял один на жертвенном алтаре, не в силах отвести взгляд от этой бойни.
...
Когда он открыл глаза, в уши ударил мерный ритм медицинских приборов. Воздух, пропитанный едким запахом антисептиков, заставил его зайтись в сухом кашле. Палата была пуста. Ни души.
У Тяньчжэнь, Толстяк и Сяогэ вернулись домой. Об этом он узнал позже — они не принадлежали этому миру. Жэнь Цуньшэн остался в гробнице. Весь род Жэнь был истреблен, и он... вероятно, никогда больше не увидит солнечного света. А Чжоу Цзяньлу, Лао Шань и остальные...
Было ли то, что он видел в конце, правдой? Или всего лишь игрой воспаленного сознания?
Чжоу Ань тупо смотрел в потолок. Физическая боль была ничем по сравнению с ощущением, будто на грудь положили могильную плиту весом в тысячу цзиней. Дышать было невыносимо трудно. Заметив на тумбочке пачку сигарет, он, превозмогая слабость, приподнялся и дрожащими пальцами выудил одну. Зажигалка нашлась на подоконнике.
Плевать на таблички о запрете курения. Плевать на всё. Первое, что он сделал, очнувшись в больнице — закурил. Его жизнь с каждым днем становилась всё более дикой и неуправляемой.
Убирая зажигалку в карман больничной пижамы, он нащупал что-то твердое. Вытащив предмет, он увидел оберег Пинъань. Кто-то подложил его ему. Этот талисман У Тяньчжэнь протянул ему еще тогда, на корабле. И пусть деньги за него платил сам Чжоу Ань, Тяньчжэнь был прав: «Пусть лежит, места не просит».
Вернув оберег в карман, Чжоу Ань прислонился к подоконнику, выпуская дым в серое небо. Снаружи моросил мелкий дождь. Это был какой-то незнакомый городок. Настенные часы показывали двадцать минут четвертого. Он курил и кашлял, оглушенный тишиной. Мир вокруг казался слишком спокойным, настолько, что он не знал, что делать дальше.
Чувство пустоты внутри не давало покоя. Он снова достал оберег. В памяти всплыли слова, сказанные У Тяньчжэню на палубе. Тот старик-торговец предсказал им обоим дурную судьбу.
«Люди вокруг тебя будут уходить один за другим. Это лишь вопрос времени».
Тогда ему хотелось набить старику морду, но самому Тяньчжэню, казалось, было всё равно. Чжоу Аню оставалось лишь сказать, подставляя лицо морскому бризу: «Если настанет день, когда ты окажешься в тупике и тебе понадобится помощь — подай мне знак. Я верю, что мы еще встретимся».
Если не случится ничего непредвиденного, после выхода из Страны Бессмертных его жизнь будет очень, очень долгой. «Трата времени впустую» — вот, пожалуй, как можно будет описать его существование.
Интересно, добрались ли они домой? Впрочем, их трое. Они — Железный треугольник. Им не будет одиноко. Хотелось верить, что пророчество старика не сбудется и У Тяньчжэнь не останется в конце пути один.
А что касается Жэнь Цуньшэна...
Чжоу Ань посмотрел в окно. В стекле отразилось его лицо, и он сам не мог понять, что оно выражает. У Тяньчжэнь хотя бы попрощался, а этот сукин сын не проронил ни слова. Истинное бессердечие.
Впрочем, какая теперь разница?
Он выпустил густую струю дыма, размывая собственное отражение. И как бы он ни убеждал себя, что всё это не важно, в глубине души тлела надежда. Говорят ведь, что те, кто не успел попрощаться по-человечески, обязательно встретятся снова?
Что ж, раз судьба свела их однажды... пусть они увидятся в следующий раз.
КОНЕЦ КНИГИ —