Глава 141
Дополнение 5. Горы не меняются, изумрудные воды текут вечно
Жэнь Цуньшэн был чуть выше и шире в плечах, поэтому одежда Чжоу Аня сидела на нем впритык, но он был человеком неприхотливым и не жаловался. Чжоу Ань заметил, что тот стоит посреди гостиной, с его волос всё ещё капает вода, а он даже не думает их сушить — замер, повернувшись спиной, и что-то разглядывает.
Чжоу Ань окликнул его. Жэнь Цуньшэн обернулся, держа в руке фотографию.
Что это?
Под лестницей на второй этаж стоял книжный стеллаж, забитый в основном литературой по фотографии. Чжоу Ань редко туда заглядывал и после возвращения даже не обратил внимания на полки. Жэнь Цуньшэн молча протянул ему снимок.
Чжоу Ань взял его, и его взгляд замер. Это было их групповое фото — все шестеро... Он вспомнил, как Толстяк тогда таинственно выпрашивал у него телефон. Повинуясь какому-то предчувствию, он перевернул снимок и тихо усмехнулся. Почерк был, мягко говоря, «размашистым», буквы плясали во все стороны.
«Горы не меняются, изумрудные воды текут вечно».
Он смотрел на эти слова, и ему казалось, что он слышит голос Толстяка, произносящего эту фразу со своей обычной развязной миной. По правде говоря, Чжоу Ань не был склонен к меланхолии. С того самого момента, как он узнал, что они не из этого мира, он понимал: рано или поздно им придётся вернуться туда, где их дом.
Когда Жэнь Цуньшэн спросил его в храме, кому он приносит жертву — богу или демону, Чжоу Аню было плевать на последствия. Если бы жертвоприношение богу гарантировало смерть, а у него не осталось бы козырей в рукаве, он бы поступил так же эгоистично, как его Второй дедушка. Он рискнул всем лишь ради одного — чтобы отправить их домой.
Иногда Чжоу Ань задумывался: если бы эти трое не появились в его жизни, прошел бы он тот же путь, что и его Второй дедушка? Лао Шань сказал, что ему повезло куда больше — и в какой-то степени это было именно из-за них. Но у каждой встречи есть свой час расставания, и хорошо, что у каждого прощания есть надежда на новую встречу.
Как и сказал Толстяк: горы не меняются, а воды текут вечно. Чжоу Ань нашёл рамку и поставил фото на самое видное место в гостиной. В ту ночь он спал крепко, и сны его не тревожили...
Утром его разбудил настойчивый звон в дверь. Он посильнее закутался в одеяло, пытаясь игнорировать шум, но тут до него донёсся знакомый звонкий голос:
Брат Ань!
Он мгновенно подскочил. Твою мать, Ко Эръя!
А ты почему здесь? И на тебе... одежда брата Аня?
Жэнь Цуньшэн встал ни свет ни заря и просто сидел во дворе, погруженный в свои мысли. Услышав звонок, он открыл дверь. Ко Ин, сиявшая улыбкой, при виде его осеклась. Она сверилась с номером дома, недоуменно нахмурилась, а затем, оглядев его с ног до головы, пришла в полнейший шок.
Жэнь Цуньшэн не проронил ни слова. Он просто развернулся и сел обратно в свой угол. Ко Ин осталась стоять в дверях, пытаясь переварить увиденное. Ситуацию спас Чжоу Ань, который высунулся с балкона с «вороньим гнездом» на голове:
Заходи, садись. Дай мне пять минут.
Придя в себя, Ко Ин вошла в дом, то и дело косясь на Жэнь Цуньшэна. Поняв, что тот не настроен на светскую беседу, она устроилась в гостиной. Её взгляд тут же упал на фотографию в рамке. Она взяла её: пятерых из шести она видела в прошлый раз. Лишь один мужчина лет сорока был ей незнаком, хотя при ближайшем рассмотрении его черты показались ей странно знакомыми.
Когда Чжоу Ань спустился, она поспешно поставила фото на место и расплылась в улыбке:
Брат Ань!
Есть кола и вода. Что будешь?
Просто воду.
Он вернулся с двумя стаканами, поставил один перед ней и прихлебнул из своего, косясь на папку у неё на коленях.
Откуда ты узнала, что я вернулся?
Папа сказал,
Чжоу Ань взглянул на человека во дворе. Вставать в такую рань... В мире молодёжи, если не поспать хотя бы семь часов, весь день пойдёт прахом.
Брат Ань, а в том месте, где вы были... вы видели что-нибудь по-настоящему интересное?
Чжоу Ань перевёл на неё взгляд и прямо спросил:
Ко-фу попросил узнать, да?
Хе-хе... — Папа так, вскользь упомянул. Но мне и самой жутко интересно! Я слышала, как он говорил с кем-то по телефону, что там, куда вы ходили, было много уникальных вещей.
Надо же, как господин Ко обо мне печётся, — Послушай, девочка, поменьше любопытствуй. Ты ведь не только ради этого пришла?
Ой, да я вообще-то занятой человек, не надо на меня так смотреть, — Вот, папа велел передать.
Что это?
Не знаю. Он мне не показывал, сказал только тебе в руки отдать.
Чжоу Ань замер, собираясь вскрыть папку, и с подозрением прищурился:
Отец не показывал, и ты правда не заглянула?
Конечно! Брат Ань, не наговаривай на меня...
Её прервал звонок телефона Чжоу Аня. Он сбросил вызов и крикнул во двор:
Шэн-цзай, забери доставку!
Увидев, как Жэнь Цуньшэн послушно встаёт, Ко Ин снова повернулась к Чжоу Аню, не в силах сдерживаться:
Почему он живет у тебя? Его даже мой отец не всегда может нанять, а ты гоняешь его за едой?!
Чжоу Ань проигнорировал её возмущение и начал доставать содержимое папки.
Мы знакомы. Что странного в том, что он живет здесь?
Ко Ин задохнулась от возмущения, а Чжоу Ань, не опасаясь её взгляда, выложил бумаги на журнальный столик. Раз эта девчонка говорит, что не смотрела — значит, точно заглядывала, с её-то характером.
Если дел больше нет, можешь идти. Или оставайся на завтрак.
А на меня хватит? — Ты меня помнишь? Я Ко Ин, мы с братом Анем почти родственники.
...
В прошлый раз в гробнице мы разговаривали, я из археологической группы. Забыл?
...
Хочешь, я покажу тебе детские фотки брата Аня, где он голышом в грязи возится?
Ко Эръя! — Если не хочешь есть, проваливай.
Ко Ин виновато улыбнулась и сделала жест, будто застегивает рот на молнию. Удовлетворенный, Чжоу Ань вернулся к дивану и принялся изучать содержимое папки. Это были рукописи, написанные чьей-то рукой на тонкой бумаге.
Записи были хаотичными, но, к счастью, написаны традиционными иероглифами, а не какими-то зашифрованными символами. Он начал читать по порядку и вскоре осознал: перед ним — записи или перевод текста, раскрывающего истинное происхождение главной ветви рода Жэнь в этом мире.