Том 3 · Глава 14. Пьянящие сны затянувшихся снегов

Пьянящие сны затянувшихся снегов

Часть 1

СНЕГОПАД всё не прекращался.

Шёл третий год эпохи Ансэй (1856), зима.

Снежинка за снежинкой бесшумно ложились на землю. Ночь выдалась тихой, сонный снегопад укрывал всё вокруг, и оттого разбрызганная кровь казалась необычайно алой.

Убив последнего демона, затаившегося в одной из комнат пыльного дома, Дзинъя стряхнул с клинка кровь и медленно вложил его в ножны. Демон уже обратился в пар. Он молча смотрел, как тот тает, пока не исчез совсем.

Теперь он мог без раздумий убивать себе подобных за деньги. Он привык к этой работе и не чувствовал ни колебаний, ни сожалений. Раньше, убивая, он, возможно, что-то и ощущал, но теперь даже не мог вспомнить, что именно.

Кто-то когда-то сказал, что ничто сущее не вечно. Дзинъя хотел стать сильным, стать тем, кто убивает без колебаний. Но с каждым убитым демоном его меч всё больше обагрялся кровью, а сердце – мрачнело. Быть может, человеческое сердце, от которого он ещё не до конца отказался, наконец-то приблизилось к сердцу демона.

«Как жалко», — со вздохом подумал он. Желая владеть клинком без тени сомнения, теперь он сокрушался о том, кем стал.

И всё же он не мог изменить свой образ жизни.

Словно пытаясь подавить бушующие в нём чувства, он вышел из комнаты и не оглянулся.

К полуночи снегопад усилился.

—Благодарю за помощь. Это немного, но, пожалуйста, возьмите.

В снегу перед воротами стоял мужчина средних лет с заметной сединой в волосах. Он утверждал, что служил в поместье, из которого только что вышел Дзинъя. Мужчина протянул ему аккуратно сложенный платок, в котором, скорее всего, были дешёвые монеты сэн. Дзинъя взял свёрток и, отметив его лёгкость, вежливо убрал в складки одежды, не проверяя содержимого.

Несколько дней назад большинство обитателей этого самурайского поместья, расположенного к западу от замка Эдо, внезапно исчезли. На их месте появилось около дюжины демонов. Этот мужчина средних лет был единственным, кто спасся. Услышав слух, что Дзинъя охотится на демонов, он пришёл к нему и попросил убить тварей, погубивших его господина.

—Мой господин любил выпить, любуясь красотой природы. Думаю, я сделаю для него могилу и поднесу его любимое сакэ, — сказал мужчина. Его печальный голос дрожал от зимнего холода, а ледяной ветер больно хлестал по щекам. Мужчина легонько стряхнул с плеч навалившийся снег и натянуто поклонился. — Не буду вас больше задерживать. Ещё раз спасибо за помощь. — Под хмурым небом он побрёл прочь.

Дзинъя задался вопросом, что этот человек будет делать теперь. Он хотел было спросить, но передумал. Тот потерял всё. Какая судьба ждёт его впереди, не знал никто – даже он сам. Поэтому спрашивать было бессмысленно.

Дзинъя уставился на опустевшее поместье. Обречённое на запустение, оно выглядело ужасно жалко.

Вскоре мужчина средних лет исчез, оставив Дзинъю одного в окружении серого снега. Затем и он растворился в ночи; звуки и запахи поглотила неподвижность.

Уставший после прошлой ночи, он проснулся от лучей света, проникавших в комнату из-за полуденного солнца.

Дзинъя жил в дешёвом многоквартирном доме на окраине Фукагавы. Сквозь тонкие стены здания легко доносились звуки чужой жизни. Место было отнюдь не из приятных, но он возвращался сюда только спать, так что оно годилось, покуда крыша защищала от непогоды.

Чтобы скрыть отсутствие старения, он уже много раз менял жильё с тех пор, как приехал в Эдо. В этом доме он задержался, так что, похоже, пришло время искать новое место.

Он покинул свою уютную комнату и направился в «Кихээ», но весёлый смех на мгновение заставил его остановиться.

—Уже пьёшь, папа?

—Ха-ха, а почему бы и нет? Надо же как-то использовать этот выходной. Иди сюда, присоединяйся.

Он подслушал разговор соседей – отца и дочери. Отец, по-видимому, уже приложился к бутылке в полдень. Укоризненный тон дочери был мягким, их близость чувствовалась даже в голосах.

Хотя Дзинъя был здесь совершенно чужим, их счастье его утешило. Зимний холод стал чуть более сносным.

—Похолодало, не так ли? — спросила Офуу. Прошлой ночью снег аккуратно растаял, но морозный воздух всё ещё пробирал до мурашек. Она выдохнула облачко белого пара и потёрла онемевшие пальцы; один её вид напоминал, что зима действительно наступила. — Кстати, спасибо, что помогли.

Дзинъя столкнулся с Офуу, когда та возвращалась с покупками, и теперь нёс её вещи: по керамической бутылке сакэ в каждой руке и узелок с овощами, вроде капусты, под правой мышкой. Каждый свёрток был завёрнут в ткань. Офуу, с пустыми руками, выглядела немного виноватой.

—Всё в порядке. Я не против, — ответил он. Он и так шёл в «Кихээ», чтобы помочь Офуу. Она была занята подготовкой к сегодняшнему празднику, поэтому он вызвался помочь.

—Тяжело?

—Вовсе нет.

—Вы уверены?

Хоть он и выглядел как человек, он был демоном; для него это было сущим пустяком. Она должна была это знать, но, с другой стороны, в её духе было всё равно переспросить.

—Не волнуйтесь, я не против помочь. Я с нетерпением жду сегодняшнего праздника. — Он мало чем мог посодействовать в приготовлениях, но было приятно делать то, что в его силах.

—О?.. — Она удивлённо на него посмотрела, находя это необычным для него. Он смущённо кашлянул, что вызвало у неё мягкую улыбку. — Понятно. — Она больше ничего не сказала, и это было проявлением доброты с её стороны. Она смотрела на него так, словно видела, как птенец впервые вылетает из гнезда.

Под её взглядом он почувствовал себя немного неловко и спросил:

—Это всё?

—Да, нам нужны были только алкоголь и продукты.

—Тогда вернёмся?

—Давайте.

Вдвоём они всегда шли медленнее обычного. Иногда, заметив цветок у дороги, они останавливались, чтобы поговорить, что это за цветок и какие с ним связаны предания. Сейчас была зима, цветов было мало, но они всё равно шли медленно, по привычке. Ему было комфортно. Он научился расслабляться настолько, чтобы позволить себе дышать.

—Ой, что там происходит? — заметив толпу на улице, спросила Офуу. — Ух ты, народу-то сколько.

Дзинъя мельком увидел, что собрались и простолюдины, и самураи, мужчины и женщины. Они толпились перед винной лавкой без всякой очереди, нетерпеливо ожидая её открытия. Он не впервые проходил мимо этой лавки, но никогда не видел её такой оживлённой. Он с любопытством наблюдал, как из неё вышел худой мужчина – вероятно, владелец. С его появлением толпа немного успокоилась.

—Спасибо за ожидание, господа! С гордостью объявляю, что «Память снега» снова в продаже! — Несмотря на худобу, голос у мужчины был зычным.

Толпа зашумела, крики радости достигли лихорадочного накала. «Должно быть, продают какое-то отменное сакэ», – заключил Дзинъя.

Полный гордости голос худого мужчины подхватило ликование толпы.

—Один глоток этого напитка пленит ваше сердце, одна чарка вознесёт вашу душу, а одна бутылка оставит вас за точкой невозврата… По крайней мере, так мы утверждаем! Прошу, наслаждайтесь «Памятью снега» в полной мере!

С силой лавины толпа хлынула в винную лавку. В своём ажиотаже люди потеряли себя и начали буквально лезть друг на друга за знаменитым напитком.

—Три бутылки! Мне сюда три бутылки!

—Нет, сначала сюда!

Они толкались, чтобы их обслужили первыми, сжимая в руках монеты сэн. В суматохе толпа подняла облако пыли, из шума доносились гневные крики и ругань.

Офуу ошеломлённо смотрела на лихорадочную толпу.

—Этот напиток, должно быть, очень популярен.

«Память снега»… Дзинъя раньше не слышал об этом сакэ, но оно, должно быть, было весьма популярным, раз собралась такая толпа. Он и сам был не прочь выпить и с немалым интересом хотел бы узнать, в чём причина такого ажиотажа.

—Мы уже здесь, может, попробуем купить? — предложила она.

—Нет, пожалуй, не стоит. Мне любопытно, но… у нас уже есть это. — Его руки и так были заняты — он не смог бы удержать больше. Будучи демоном, он мог бы легко нести на одном плече мешок-другой риса, если бы захотел, но у него не было причин так открыто демонстрировать свою нечеловеческую силу.

—Пожалуй, вы правы, — сказала она. — Нет нужды покупать ещё алкоголь.

Ему хотелось попробовать этот напиток, но не ценой того, чтобы лезть в эту толчею. Лишь слегка любопытствуя, что он мог упустить, они снова пошли дальше. Впереди их ждали приготовления, которые займут их до самой ночи.

—Эй, как дела?

Зимой закат наступал рано. Не успело пройти и жалкого коку4, как день и ночь уже поменялись местами. На улице стемнело, и воздух стал холоднее. Всё ещё дрожа от холода, Дзэндзи нырнул под занавески входа в «Кихээ», неся что-то завёрнутое в ткань. Дзинъя и Нацу уже были внутри, а владелец ресторана трудился на кухне.

—Ты опоздал, — сказала Нацу.

—Прости, на работе завал. — Дзэндзи ухмыльнулся. Несмотря на занятость, он казался в хорошем настроении, и причина этого не была загадкой.

Нацу была добрее к нему, чем обычно, так как она тоже с нетерпением ждала этого дня.

—Думаю, на этот раз прощу, раз сегодня твой особенный день. Мы ждём только Миуру-сама.

Как только она это сказала, входные занавески колыхнулись. Вошёл самурай со строгим лицом в свежем, немятом кимоно. Это был один из немногих постоянных клиентов «Кихээ» – Миура Саданага.

—О, Наоцугу!

—Рад тебя видеть, Дзэндзи-доно. Прости за опоздание.

—Ничего страшного, и спасибо, что пришёл.

Несмотря на разницу в социальном положении – самурай и торговец соответственно – они были в очень дружеских отношениях.

С приходом Наоцугу собрались все свои, и как раз вовремя, так как приготовления только что закончились.

—Кажется, все в сборе. Когда будешь готов, Дзэндзи, — сказала Офуу.

Все взгляды были устремлены на Дзэндзи. Он был звездой сегодняшнего торжества, причиной, по которой были куплены весь алкоголь и продукты. Постоянные клиенты «Кихээ» собрались, чтобы поздравить его.

—О, э-э, спасибо всем, что собрались здесь сегодня. Трудно поверить, что прошло уже столько лет с тех пор, как я пришёл работать в «Сугаю», но…

—Просто переходи к делу, — сказала Нацу.

—Грубо. Но, полагаю, быть таким чопорным и официальным мне не идёт, да? — Он откашлялся, затем почесал голову, нервничая даже в окружении знакомых лиц. После паузы он улыбнулся и продолжил:

—Я, Дзэндзи, был повышен до управляющего «Сугаи». За то, что устроили этот праздник в мою честь, благодарю вас всех от всего сердца!

Его слова всё ещё звучали немного скованно, но глаза были влажными от счастья. Быть управляющим означало не только вести дела магазина, но и управлять всеми его делами в целом. Более того, должность управляющего была самой высокой, какую мог занять сотрудник, а это означало, что он поднялся на самую вершину. Дзэндзи усердно трудился более пятнадцати лет, которые провёл в «Сугае», и его усилия теперь были вознаграждены. Все знали, как усердно он работал, и гордились им.

—Поздравляю, Дзэндзи-сан, — с улыбкой сказала Офуу.

—А-ха-ха, спасибо, Офуу-сан.

—Поздравляю. Хорошо поддерживай Дзюдзо-доно, — сказал Дзинъя.

—О да, предоставь его мне! Я сделаю «Сугаю» больше, чем когда-либо прежде!

Наоцугу и Нацу тоже поздравили его. Когда всё немного улеглось, из кухни вышел владелец ресторана с большим глиняным горшком. Он поставил его на стол и сказал:

—Спасибо за ожидание, господа. Приступайте, ешьте.

Содержимое горшка кипело. В нём был суповой бульон из смеси даси и сёю, капуста, зелёный лук, другие разнообразные овощи и щедрая порция курицы сямо.

—Ух ты, горячий горшок с сямо! — воскликнул Дзэндзи.

—Я подумал, что сегодняшний день слишком особенный для чего-то вроде собы, поэтому немного раскошелился. Не могу гарантировать, насколько хорошо получилось, но надеюсь, вам понравится.

—О, господин… Вы слишком добры. — Неожиданный пир немного растрогал Дзэндзи.

Затем Офуу принесла несколько кувшинов сакэ.

—У нас и это есть. Вот. — Она раздала чашки для сакэ, затем налила всем тёплый напиток.

Глаза Дзэндзи расширились при виде прозрачности жидкости.

—Это же сакэ из Камигаты? Где вы достали такое?

Техника пивоварения в районе Эдо была не слишком развита, поэтому большая часть сакэ была мутной и неочищенной. Вот почему хорошее, прозрачное сакэ приходилось импортировать из Камигаты – разговорного названия Киото и его окрестностей. Сакэ из Камигаты было роскошью, которую средний человек мог редко себе позволить, поэтому трудно было представить, что непопулярный ресторан вроде «Кихээ» мог его себе позволить.

—Дзинъя-кун принёс его для нас, — ответила Офуу.

—…Я подумал, что праздник требует хорошего напитка, — сказал Дзинъя. С каменным лицом он отпил сакэ. Он избегал взгляда Дзэндзи, вероятно, из-за смущения. Все это заметили и улыбнулись.

—Ох, это так мило, что я могу расплакаться, — сказал Дзэндзи. — Спасибо. Ладно, все, давайте приступать, пока не остыло!

Они ели из горячего горшка и пили сакэ, наслаждаясь своей маленькой вечеринкой. Несмотря на то что он был поваром собы, владелец ресторана приготовил довольно хороший горячий горшок с курицей сямо, которым все с удовольствием набивали щёки. Трое молодых людей пили больше, чем ели, и осушали кувшины с довольно быстрой скоростью.

—А-а, хорошая штука, — сказал Дзэндзи. — Ты выбрал отличное сакэ, Дзинъя, но, думаю, от самого большого пьяницы, которого я знаю, другого и не стоило ожидать.

—Ради тебя я приму это как комплимент.

—Это и был комплимент!

Дзинъя знал Дзэндзи достаточно долго, чтобы понимать, что тот имел в виду хорошее, даже если не всегда подбирал лучшие слова. Он пропустил мимо ушей, что его назвали пьяницей, и снова осушил свою чашку. Тёплый напиток, скользящий по горлу, был приятен. Давно он не наслаждался вкусом сакэ.

—Девушки, вы не будете пить? — спросил Дзэндзи.

—Я пас.

—Я тоже откажусь. О, позвольте я вам налью ещё.

Девушки не любили алкоголь и пили горячий горшок с чаем. Не желая, чтобы виновник торжества наливал себе сам, Офуу наполнила чашку Дзэндзи.

—Ах, спасибо, — сказал он. — А вы, господин?

—Я пас, в моём возрасте я уже не могу пить, как раньше.

—Что вы такое говорите? Вы ещё так молоды… О, я чуть не забыл. — Как раз в разгар вечеринки Дзэндзи взял завёрнутый в ткань предмет, который он отложил в сторону. Он с глухим стуком поставил его на стол, вызвав любопытный взгляд Нацу.

—Что это?

—А-ха-ха, ну, я вообще-то тоже принёс немного сакэ, но забыл. — Он развернул свёрток и достал две керамические бутылки, каждая размером примерно в пять го.5 Судя по виду, это был довольно дорогой напиток. Когда все взгляды устремились на бутылки, он, напевая, распечатал их. — Это сакэ в последнее время наделало много шума в городе. Дзюдзо-сама пьёт его каждый вечер, вот я и заинтересовался и купил себе. Подумал, было бы неплохо, если бы мы все попробовали его вместе.

—Это «Память снега»?

—О, вы с ним знакомы?

Дзинъя узнал о нём только сегодня, но его интерес возрос после того, как он стал свидетелем фанатичного энтузиазма по его поводу. Теперь, когда он услышал, что владелец процветающего бизнеса пьёт его каждый вечер, его ожидания от вкуса стали ещё выше.

—Дзюдзо-сама сказал мне, что его лучше пить холодным. Простите, Офуу-сан, можно нам чашки?

—Сейчас принесу. — Офуу поспешила в заднюю часть ресторана и принесла три чашки для сакэ, шире тех, что использовались ранее.

Дзэндзи потянулся за бутылкой, желая попробовать знаменитый напиток, но его рука коснулась лишь воздуха.

—А? Г-госпожа Нацу?

Нацу схватила бутылку первой и медленно наливала ему. Для Дзэндзи это было впервые; так как она была дочерью его начальника, никогда не возникало ситуации, когда ей приходилось бы ему наливать. Сбитый с толку, он посмотрел на неё.

—Только на этот раз. — Хотя она выглядела немного смущённой, она не отвернулась с фырканьем, а мягко улыбнулась.

Его глаза увлажнились. Он был особенно растроган, так как знал её с тех пор, как она была маленькой.

—О, подумать только, настал день, когда госпожа Нацу нальёт мне выпить. Долго проживёшь — и не такое случится, да?

—Но ты не такой уж и старый.

—Дело не в возрасте, а в чувстве. Чёрт… Подумать только, что сопливая девчонка так выросла… у меня от этого комок в горле.

—…На сегодня я пропущу эту оговорку мимо ушей.

—О. Прости.

Хотя маленькая девочка действительно выросла, расстановка сил между ними ничуть не изменилась. Но никого из них это не волновало. После их обмена любезностями они всё ещё могли улыбаться друг другу.

Его чашка была наполнена до краёв. Он с любовью поднёс её к губам, сделал большой глоток, а затем с силой выплюнул всё обратно.

—Что… фу! Ты что делаешь?! — резко сказала Нацу, оскорблённая тем, что напиток, который она ему налила, был выплюнут.

Он, однако, не обратил на неё внимания и с трудом откашлялся.

—Ч-кх, что за чёрт? Эту гадость пить невозможно!

Предполагалось, что напиток был популярен в городе и являлся любимым у Дзюдзо, но, похоже, Дзэндзи не смог даже вынести его вкус, чтобы проглотить.

Из любопытства Наоцугу налил себе чашку и сделал маленький глоток.

—Нх, гах… — Его мнение, казалось, совпадало с мнением Дзэндзи, так как он с болью сощурил глаза. — Крепкое. Не настолько, чтобы выплюнуть, но определённо не из приятных. — Он поморщился и немного сильно поставил чашку на стол. Первую чашку он кое-как осилил, но наливать ещё не спешил. Недовольство было явно видно на его лице и в голосе, что для него было редкостью. — Как ты мог принести эту дрянь?

Дзэндзи вздрогнул, услышав, как Наоцугу впервые говорит так резко.

—Э-эй, я не знал, что оно такое плохое! Вот, ты тоже попробуй, Дзинъя.

Чашку всучили Дзинъе. Им двоим напиток показался ужасным, но что тогда насчёт того ажиотажа, который он видел в полдень? Не может же он быть таким уж плохим? Чтобы убедиться, он сделал глоток.

—Хм… — Оно не было резким; на самом деле, у него почти не было вкуса. Он также не почувствовал тёплого жжения, когда оно прошло по горлу. Он вспомнил разбавленное сакэ, которое часто пил с Мосукэ, демоном со способностью Невидимости. Это было ещё слабее. У него был слабый аромат, но по содержанию алкоголя это была практически вода. Вкус, однако, был неплохим. Это был какой-то ностальгический, деревенский напиток. — Неплохо. Но слабое.

—…Для тебя это слабое? Не может быть. Не такой уж ты и сильный пьяница, — сказал Дзэндзи.

Дзинъя получил холодные, недоверчивые взгляды от двух мужчин. Он пил крепче, чем они, но его вкусовые ощущения не должны были так сильно отличаться. Он не мог поверить, что им двоим такой слабый напиток показался невыносимым.

—Ах, э-э, Офуу-сан, не хотите попробовать? — предложил Дзэндзи.

—Э-э, я не очень-то пью, так что нет, спасибо.

—Не предлагай кому-то то, что сам выплюнул, — упрекнула Нацу. — Вообще, это то же самое сакэ, которое так популярно?

—То же, я уверен. Это определённо то, которое Дзюдзо-сама хвалит каждый вечер, — ответил Дзэндзи. Его дорогой алкоголь оказался пустышкой, и весёлое настроение вечеринки исчезло, так что он грустно застонал. — Уф, такое чувство, что я всё испортил в самый последний момент.