Том 5 · Глава 86. 5. Первоапрельские шутники — это мы

—Проклятье... да где же она прячется?

В конечном счете, как бы мы ни пытались придумать иное развлечение, ничего дельного на ум не приходит, отчего решаем со всей серьезностью отдаться игре в прятки с призраком...

«Да, прекрасно понимаю, насколько абсурдно сие звучит, просто выслушайте. В силу того, что кукла не является нашему взору в течение долгого времени, начинаю испытывать совершенно иной, неведомый прежде страх. В голову закрадывается подозрение: а что, если это игрушечное создание обладает слишком острым умом?

Одиночные прятки невозможно провести без куклы. И это следует понимать в самом буквальном смысле: без данного предмета ритуал нельзя ни начать, ни благополучно завершить. Но больше всего тревожит ограничение по времени. Говорят, если не закончить игру в течение двух часов, дух наотрез откажется уходить. Данный срок уже давно миновал, что становится одной из причин моего нынешнего стоицизма и готовности принять любой исход... Впрочем, не об сем сейчас речь.

Суть в ином: складывается ощущение, что дух нарочно вставляет палки в колеса и именно он повинен в исчезновение куклы. С чего решил так? А более никому не выгодна её пропажа, ведь, если даже позабыть про истекшее время ритуала, использованный в жертву призыва духа предмет является его якорем к сему миру, а потому, если им воспользоваться, то есть шанс избавиться от духа и по истечению двух часов. Кстати, Аока посвятила в данном вопросе, оказывается ей и другой способ изгнать его — силой. Правда, поговаривают, будто подобные действия, хоть и спроваживают призванную сущность, открывают лазейку для иных, куда более нежеланных гостей. Подобная перспектива сулит немало хлопот, но если вечно оглядываться на возможные последствия, то и шага ступить не получится.

Следовательно, предаваясь нашей вынужденной забаве, одновременно продолжаем поиски куклы. Ситуация выглядит в высшей степени парадоксально: будучи добычей, сами ищем своего охотника. Всем известна задорная присказка «Прячься, прячься, косолапый, я иду тебя искать», но в нашей версии, похоже, акценты смещены в сторону полной неопределенности.

—И как только можно так искусно прятаться. Вдумайся, сколько времени школу исследуем, и хоть бы хны...

За моими плечами остаются десятки осмотренных классов, но даже на след девушки выйти не сумел.. Вовсе не являюсь мастером профессионального сыска, но раз поиски до сих пор не увенчались успехом, значит, она нашла какое-то невообразимо тесное укрытие. Всё бы ничего, но что станет делать, если кукла найдет её первой? Забившись в подобную щель, едва ли сумеет уклониться от атаки и наверняка встретит свою погибель. Если вдуматься, это вовсе не обычные прятки, а...

... внезапно осеняет догадка. Сия забава вовсе не сводится к тому, чтобы просто отыскал Аоку. На самом деле это игра наперегонки со смертью: обязан найти и спасти прежде, чем до неё доберется кукла. Моей жизни формально ничто не угрожает, одержу верх или проиграю, но вот участь Аоки висит на волоске. Учитывая природу сего ритуала, для неё не предусмотрено сценария победы. То, что она до сих пор не обнаружена, не имея при себе спасительного соляного раствора — настоящее чудо. Согласно сетевым легендам, без защиты найти жертву для духа проще простого. В сложившихся обстоятельствах поражение означает неминуемую смерть от рук куклы.

«Если не потороплюсь и не поставлю точку в данной игре, само провидение поставит точку в жизни юной красавицы. — в тот же миг вспоминаю, что именно она предложила сию затею (точнее, когда всерьез задумались во что играть после моих двух дурацких попыток предложить вариант). Тогда Аока выглядела непривычно воодушевленной, но если она уже в тот момент осознавала всю тяжесть своего положения... Нет-нет. Это исключено. Нужно быть совершенно лишенным рассудка, чтобы получать удовольствие, добровольно подставляя шею под топор. Не верю и не хочу верить, что ей движут подобные мотивы. — мой шаг невольно ускоряется. — Это я втянул её в 'Одиночные прятки', и не вправе допустить будущего, в котором она погибнет. Подобное нелепое будущее обязан искоренить любыми доступными средствами.»

—У-о-о-о-а-а-а! — кричу я и вовсе не от обуревавшего сознания безумия.

Поднимая шум и привлекая к себе внимание, лишь хочу отвлечь охваченную духом куклу от Аоки. Пусть со стороны и кажусь окончательно помешанным, пускай окружающие думают что угодно. Если Аока умрет, моя душа всё равно будет растоптана. Она — единственная, кто верит мне. Непоколебимая, свободная от чужих мнений и предрассудков, гордая Микагами Аока общается со мной как с равным. Быть может, это еще не та самая «первая любовь», но мое сердце определенно тянется к ней. Чувство, начавшееся как слепое восхищение, естественным образом переросло в нечто большее.

«Вероятно, подвергся тому самому пресловутому эффекту подвесного моста... Хотя нет, едва ли. Просто сейчас мы отрезаны от всего мира. Как только вернется привычная школьная рутина, она вновь станет недосягаемым идеалом, 'цветком на вершине горы', а я — привычным всем одиночкой. — даже осознавая сие, предпочитаю жить настоящим, а не туманным будущим. — Раз она дорога мне здесь и сейчас, должен поставить на кон всё и выйти победителем из сей игры.»

Когда-то мой отец говаривал: «Кария, послушай. Я люблю твою маму, оттого готов защищать её, какая бы опасность нам ни грозила. Разумеется, вы с сестрой мне тоже дороги, но... не об этом речь. Слушай внимательно: я не требую от тебя стать сильнейшим в мире, просто будь мужчиной, способным защитить одну единственную любимую девушку. В этом и заключается минимальный долг мужчины». Отец совсем души не чает в матушки, он несобранный и порой кажется человеком, недостойным особого уважения, но те слова до сих пор живут в моей памяти, они высечены прямо на сердце.

«Обязан защитить хотя бы одну дорогую мне девочку.»

—Аока! Аока-а-а!

«Кукла то ли слишком хитра, то ли напрочь лишена слуха — она так и не показывается. Использовал собственную кровь для ритуала, следовательно, она должна искать меня в первую очередь, так почему же её нет? Если честно, уже какое-то время чувствую подвох: нынешние 'Одиночные прятки' протекают как-то странно. Всё идет вразрез с описаниями из интернета. Кукла исчезла, но ни разу не предстала перед нами. Мне уже плевать, уйдет дух или останется, лишь хочу, чтобы эта тварь наконец обнаружила себя. Какая логика заставляет её так упорно скрываться? Кстати, мне вдруг становится интересно, каково происхождение выражения 'драпать'? Одноклассники то и дело используют его (вероятно, в контексте игр), и я, подобно младшекласснику, выучившему новое слово, повторяю его к месту и не к месту, не до конца понимая смысл. Разве обычного 'бегства' недостаточно?» — погруженный в отвлеченные от важного дела мысли, вхожу в кабинет кулинарии, и в следующее мгновение перед моими глазами проносится некий стальной предмет.

—У-о-о!

Рефлекторно подгибаю колени, уклоняясь, и едва объект исчезает из поля зрения, осознаю, что это было. Кухонный нож. Самый обычный универсальный нож, какими пользуются на уроках домоводства. По какой-то причине он летел прямо мне в лицо. Сзади раздается резкий металлический звон.

Обернувшись, вижу, что лезвие вошло точно в стену, оставило глубокую отметину именно там, где должна была находиться моя голова. В реальности брошенный предмет летит не по прямой, как в анимационных фильмах, а описывает дугу, но, несмотря на это, метатель умудрился попасть точно острием.

«Окажись на месте стены человеческая плоть, нож вошел бы в неё без труда.»

—А, это всего лишь ты.

Человеком, совершившим сей пугающе-точный бросок, оказывается Аока. Хочется сказать, что рад видеть её, а не куклу, но облегчения нет и в помине. В конце концов, она едва меня не прикончила. Девочка протягивает руку, помогая подняться, но, признаться честно, от пережитого ужаса я на мгновение замираю, колеблясь, стоит ли принимать её помощь.

—Я... нашел тебя...

Разумеется, она ничуть не выглядит расстроенной своим поражением. Видимо, считая, что проигрыш мне — малая цена за спасение от смерти, сохраняет полное спокойствие.

—Хм. Была уверена в своем плане. Раз не сработал на тебе, значит, безупречным его не назовешь.

—Чт... что еще за план?

—Убить прежде, чем убьют меня.

—Чего?

—Ну, я к тому, что если обнаружат, просто уберу свидетеля, и тогда победа всё равно за мной. Но раз уж такой дилетант, как ты, сумел увернуться, мне еще расти и расти. Ладно, забудь. В этот раз ты победил.

—Ты что, боец спецназа в отставке?

—Кто я по-твоему? — хмурится она, и делает реверанс, как принцесса. — Самая обычная ученица начальной школы.

—Да нет, просто...

«Беру свои слова назад. Она прекрасно понимала, что поражение сулит ей гибель. И, более того, этим наслаждалась. Её готовность без колебаний нанести смертельный удар (пусть и целилась в куклу) и нынешние слова лишь подтверждают догадку. 'Убить прежде, чем убьют' — девиз ветерана войны, не иначе. Если она не какой-нибудь малолетний наемник, обученный выживать в горячих точках, то моему рациональному сознанию трудно принять факт, что какая-то младшеклассница умело обращается с ножиком. Обычные люди на сие не способны. Впрочем, ситуация наша тоже выходит за рамки обычных: никому в голову не придет бросать смертельный вызов вышедшей на охоту обуренной духом куклы.»

—Так что, ты нашел её, плюшевую игрушку?

—Э... а, да. Нет, вообще ни следа. — голос звучит неуверенно, оттого что в середине пути совершенно позабыл о кукле, сосредоточившись на поисках Аоки.

«Неудивительно, если просто проглядел её.»

—Какая-то странная игра. — Аока вздыхает и с разочарованным видом идет забирать нож. — Ты уверен, что правильно провел ритуал?

—О чем ты?

—О том, что всё идет не по сценарию. Ты ведь только что бегал по всей школе, выкрикивая мое имя, верно? После такого шума любая кукла обязана была явиться к тебе. Однако...

—Её не было.

—Следовательно, «Одиночные прятки» изначально не удались? Ты лишь вообразил успех, а на деле ничего не...

Аока, подобрав нож, собирается обернуться, но внезапно замирает в дверях, ведущих в коридор. Я окликаю её по имени, но ответа не следует. Почуяв неладное, спешу к ней и выглядываю в коридор...

—Н-А-Ш-Ё-Л...

Там стоит «нечто». Могу поклясться: не приносил в школу столь омерзительную игрушку. Руки, ноги, туловище, лицо — всё это находится не на своих местах. Существо представляет собой хаотичное, безжизненное нагромождение плоти, порождение абсолютного беспорядка. Что оно иль чем было изначально, до преображения — не ведаю.

«О, нет. Это уже не просто призрак. — посылаемые в мозг сигналы опасности вызваны не от неприязни вызванной отвращением к внешнему виду игрушки или страхом, образовавшемся на фоне психологической давки стен школы на мою юную голову, нет.»

Пробудился настоящий первобытный, физический страх неминуемой расправы.