Том 4 · Глава 206. Самая высокая гора в этом мире. (16)
16
Вся шея и грудь были густо покрыты багрово-лиловыми пятнами.
«Неужели я подхватила ветрянку, пока спала? Это что, продолжение сна?»
Е Чжу снова принялась лихорадочно тереть лицо ладонями.
Х-ха... Очнись!
Она замотала головой и пару раз влепила себе пощёчины. Нужно было во что бы то ни стало вырваться из этого сонного оцепенения. Когда от резкой боли в голове немного прояснилось, она, поморщившись, медленно открыла глаза и вновь столкнулась с собственным отражением в зеркале. Оно не изменилось.
А-а-а! Ч-что это такое?!
Напротив, тёмные кровоподтёки на теле стали казаться ещё ярче. От этого зрелища её рассудок, казалось, рассыпался в прах.
Значит, это не сон?
Следов было слишком много, и выглядели они пугающе откровенно. На шее и ключицах они располагались редко, но чем ниже, тем их становилось больше. Дрожащими руками Е Чжу спустила бретельку бюстгальтера, купленного в лавке мадам Пенни. Бельё плавно соскользнуло вниз. Под светом ламп отчётливо проступил след от зубов.
С ума сойти.
Всё в точности совпадало с тем, как Рам укусил её во сне. Её лицо, и без того бледное, стало белее полотна.
А-а-а-а! Это безумие!
У-ух!
Ей никак не удавалось прийти в себя. Е Чжу низко опустила голову, изо всех сил стараясь смотреть только на пальцы ног. Она подсознательно избегала собственного тела, мелькавшего в поле бокового зрения. Нет, она не просто избегала, она скорее не смела на него взглянуть. Сколько бы ни прокручивала это в голове, Е Чжу не могла понять, почему её кожа усеяна отметинами, похожими на засосы. Такие похабные и постыдные вещи она видела только в фильмах для взрослых.
Что, чёрт возьми, происходит?
Неужели она так много думала о Раме, что и в самом деле страдала от жуткой сексуальной неудовлетворенности? Неужели ей приснился этот проклятый сон из-за желания зайти с ним дальше поцелуев? Однако следы на теле красноречиво свидетельствовали о том, что это был не сон. Если только она не сошла с ума и не искусала сама себя! А может, в последнее время она совсем ослабла и подверглась нападению похотливого духа?
Она строила догадки одну за другой, пытаясь докопаться до причины постигшей её катастрофы, но единственным, что казалось хоть немного правдоподобным, была безумная теория о связи с призраком. Когда-то на интернет-форуме ей попалась история человека, к которому приходил дух. Там говорилось, что через секс во сне призраки крадут человеческую энергию. Точно. Сил нет, и её одурманил призрак в облике Рама. Иначе и быть не могло… Но говорилось ли в том посте, что следы из сна могут оставаться в реальности?
С ума сойти, бред какой-то! С какой стати через тысячу лет ещё водятся похотливые демоны?!
Е Чжу судорожно тряхнула мокрыми потяжелевшими волосами. Брызги воды разлетелись по стеклянным стенкам душевой кабины.
Она долго стояла под ледяными струями, даже не пытаясь увернуться. Казалось, за это время у неё успело окоченеть не только тело, но и мысли. Наконец она закрутила кран. Холодная вода совершенно не помогала прийти в себя. Тогда она повернула рычаг, теперь уже в сторону горячей воды. Душевую кабину мгновенно заполнил густой пар. Сколько бы она ни ломала голову, в памяти не всплывало ничего, что могло бы пролить свет на причину её состояния.
Е Чжу заставила себя взять волю в кулак. Она твёрдо решила отбросить панику и трезво взглянуть на своё тело.
Для начала... по-поражённые участки...
Нужно было понять, насколько велика площадь «поражения» и насколько всё серьёзно. Зажмурившись и снова открыв глаза, она оторвала взгляд от ногтя на большом пальце ноги, на котором до этого концентрировалась, и посмотрела выше. Из её груди тут же вырвался полный скорби вздох:
Ха-а, ну конечно...
Неудивительно, что утром, когда она одевалась, было чертовски больно даже от простого трения ткани о кожу.
О-он что, зомби какой-то? Или возомнил себя вампиром?!
Зачем было так кусаться?! На глаза навернулись слёзы. Е Чжу поразилась сама себе: как она умудрялась не замечать этих следов с самого утра? Получается, похотливый демон в облике Рама наведался к ней уже во второй раз?
Она опять прокрутила в голове этот пугающе реальный сон. Стоило ей заставить себя спокойно проанализировать его, как она заметила странное сходство с утренним видением. В обоих снах Рам говорил как-то двусмысленно и туманно. Кажется, он устанавливал какой-то срок. «До конца сезона цветения»?
Ой... — К-кстати говоря...
Сезон цветения люмьеров длится ровно три дня. «Буду ждать три дня»... Где же она слышала об этом? Сама не зная почему, она почувствовала, как сердце ушло в пятки.
В памяти всплыл объяснения Рама:
Он цветёт всего три дня в году, примерно по три часа до захода солнца, а потом сразу же вянет. В течение этих трёх коротких возможностей он раскрывается для опыления, но люди срывали все нераспустившиеся бутоны, так что они были на грани исчезновения.
Но... нет.
Не могла она так отчётливо помнить про три дня только из-за этих слов.
«Тогда где же, чёрт возьми, я это слышала? Где?!»
Сердце забилось часто и тревожно. Ощущение было странным и гадким, совсем как во сне...
Рам крепко сжал её подбородок и, глядя прямо в глаза, чеканил каждое слово:
Поэтому выбери меня.
Он не отпускал её, даже когда она всхлипывала и шептала, что ей больно. Его багровые глаза пылали так, будто он собирался проглотить её целиком.
Точно! Глаза потемнели.
В обоих снах глаза были мрачными и такими пугающе багровыми, что он казался совсем другим человеком.
Я буду ждать тебя здесь три дня, пока не закончится сезон цветения. Так что пока моё терпение не иссякло… возвращайся ко мне, Е Чжу.
Эти образы, то ли продолжение сна, то ли плоды её собственного подсознания сводили её с ума. Она крепко зажмурилась, а когда снова открыла глаза, сцена в её голове сменилась. Мужчина с непривычными багровыми глазами в мгновение ока скрыл своё вожделение. И затем с аскетичным, почти монашеским выражением принялся нежно, одну за другой, застёгивать на ней пуговицы.
Не забудь, Е Чжу. У тебя время до конца сезона цветения.
Е Чжу. До конца цветения. Иначе... Е Чжу, Е Чжу...
У-у-у! Хватит! Прекрати!
Она с силой ударила кулаком по зеркалу. Тыльную сторону ладони пронзила острая боль. Она не понимала, были ли эти образы в её голове лишь отголосками сна, фантазиями, порождёнными её собственным сексуальным желанием, или же воспоминаниями.
Стоило задуматься, и оказалось, что это не единственное, чего она не понимала. Как она вообще оказалась на этом корабле? Ещё вчера вечером Рам поведал ей о племени ног и говорил, что не хочет, чтобы она уходила. И что же ещё он сказал? Что племя ног опасно и рядом с ним ей будет спокойнее. А ещё... Стоило одной детали показаться странной, как всё остальное тоже начало выглядеть подозрительно. Потрясённая его словами, она ведь тогда твёрдо решила не идти к вершине. Она выбежала из домика, чтобы привести в порядок мысли и унять тревогу, а также хотела рассказать ему о своих способностях, о которых так долго лгала.
Но разве она не сказала Раму, что остаётся? Е Чжу отчаянно пыталась восстановить в памяти события прошлой ночи.
М-м-м...
Однако, сколько бы она ни думала, она не могла вспомнить, чтобы что-то говорила Раму. Но почему? Она ведь съела те алкогольные клубники, чтобы набраться смелости, так почему же она не помнит самого разговора?
О боже.
Алкогольная клубника. Перед глазами отчётливо всплыло, как торопливо она доставала из кармана ягоды и с аппетитом их уплетала.
А, алко-клуб… х-хык!
«Н-неужели… неужели я натворила дел, обожравшись алко-клубники? Вдруг я сама набросилась на него?! Ну, типа… завалила?!»
Мужчина, то ли Рам из сна, то ли Рам из стёртых воспоминаний, сказал с широкой улыбкой:
Должно быть, я всё-таки прав в своих догадках?
С тех пор, как она оказалась заперта на поляне люмьеров, она лишь пару раз видела его слабую усмешку, но никогда, чтобы он так широко улыбался.
Хм, я собирался подождать, пока ты ещё немного подрастёшь…
И его глаза. Вроде бы красные, как обычно, но в них было что-то странное… в этом Раме, в его взгляде.
Значит, в этом больше нет нужды.
Лицо с жуткой мрачной улыбкой резко приблизилось к ней вместе с его алыми губами и багровыми глазами. И исходящий от него жар, нечто порочное… тягучее…
А-а-а! А-а-а, с ума сойти! Хватит! — Я ничего не понимаю. Что это за следы, будто меня атаковал целый рой комаров? Что это за похотливые сны, похожие на связь с призраком, и что ещё за требование вернуться через три дня?!
Она снова посмотрела на свои уже сморщившиеся от воды кончики пальцев ног. Лицо то краснело, то синело, пока, наконец, не стало мертвенно-бледным. Подставив голову под мощные струи душа, она прислонилась лбом к стене. Прохлада кафеля немного остудила пылающие щёки, но перегретый мозг, готовый вот-вот взорваться, так и не пришёл в норму.
У-у-у-у-у…
Её захлестнул новый приступ тревоги: она должна немедленно вернуться в горный домик. И дело было не только в желании выяснить, что же всё-таки случилось, но и в элементарном страхе перед Рамом, который являлся ей даже во сне и угрожал, требуя возвратиться до конца цветения.
Три дня. С того момента, как она поднялась на борт проклятого логова племени ног, один день уже почти прошёл. У неё оставалось всего два дня.
Пи-и-ип, пи-и-ип, пи-и-и-ип!
Звонок начал надрываться ещё до того, как она успела закрыть кран. Она второпях накинула халат, даже толком не обтёршись.
Пи-и-ип, пи-и-ип, пи-и-ип!
Звук продолжал раздаваться и когда она наскоро обматывала голову полотенцем. В конце концов, Е Чжу, скривившись от раздражения, не выдержала и закричала:
Да иду я! Иду!
Эти невыносимые люди из племени ног! Если им не отвечают, могли бы догадаться, что человек спит или куда-то вышел. Зачем трезвонить несколько минут подряд?
В памяти всплыл образ вождя племени ног, который нагло перебивал её и твердил только своё, а следом Юны, которая, стоило начальнику скрыться, тут же показала свою наглую натуру.
Лицо Е Чжу стало ещё мрачнее. Распахнув мокрыми руками раздвижную дверь ванной, она босиком бросилась к выходу.
Пи-и-ип, пи-и-и-ип.
От этого бесконечного писка у неё уже начинался нервный тик. Учитывая такую настырность, она была твёрдо уверена: это Ё Чжун.
«Ну, паршивец, если ты пришёл по какому-то пустяку, тебе конец!»
Кто там?!
Кто... а?
Дверь со скрежетом отъехала в сторону. Перед ней с совершенно бесстрастным лицом стояла одна из двух личностей, которых ей хотелось видеть меньше всего на свете. Глядя на неё, складывалось такое ощущение, что сходила с ума от непрерывного писка только она сама. Это была Юна.
Девчонка, назвавшая её «отвратительной», протянула ей квадратный поднос, произнеся сухим, напрочь лишённым эмоций голосом:
Ваш ужин.
Прим. Пер. Вот видите, сколько всего интересного можно пропустить, если напиваться до отключки, хах.
Вообще, Рам тоже хорош. Уже второй раз говорит ей важные вещи, когда она не в себе. Я даже боюсь представить, что было бы, если бы она не вспомнила произошедшее.