Том 1 · Глава 207. Эпилог

Нельзя…

Дюлан пополз к Реймонду. Но пуля точно пробила висок, вышла с другой стороны и вонзилась в стену храма. Дюлан схватил Реймонда рукой, однако отсутствие души в этом теле было очевидно любому.

Нельзя…

Из глаз Дюлана потекли кровавые слёзы.

Он хотел не этого. Он отказался от Кэрон. Пытался отказаться. Хотел благословить её. Вечность, вечную любовь. Верил, что способен благословить избранного ею мужчину, даже если этим мужчиной оказался не он.

Кэрон сидела на вершине башни и смотрела вниз. Ожидая казни и догадавшись о собственном бесплодии, она выглядела бледной, но немного оживилась.

Дюлан, сэр Реймонд вернулся.

…Да.

Сэр Реймонд вернулся. Хотя я велела ему не приходить.

Её лицо снова наполнилось печалью.

Мне его жаль.

«Нет. Ты его любишь».

Любить друг друга могут только люди!

«Нет. Я всё понимаю».

Поэтому Дюлан принял решение. Он проиграл пари. Возможно, где-то в глубине души надеялся, что Кэрон никого не полюбит. Что навеки останется одна.

Но это был мужчина, которого выбрала Кэрон, прожившая больше сотни лет. Именно этого человека она избрала, поверив в нелепый шёпот о судьбе и поиске главного героя. Такой выбор не мог быть ошибочным.

Увидев Реймонда, который, отказавшись от всего, бросился к Кэрон, ведомой на казнь, Дюлан был вынужден признать правду.

«Так вот какого мужчину ты выбрала. Существует человек, способный ради тебя отказаться от всего. Человек, который любит принципы и справедливость, но способен поставить тебя выше них. Я признаю, что никогда не сумел бы поступить так же».

Ты выиграла пари.

Он медленно прижал ногой её пальцы и заставил разжаться. Затем увидел падающую Кэрон и Реймонда, оттолкнувшегося от стены и бросившегося за ней. Дюлан молился, чтобы тот не успел её коснуться.

«Поэтому умри».

«Твоя любовь достигнет совершенства, ты получишь вечного спутника, а я благословлю ваш брак».

Почему вы выбрали именно меня?

Он видел себя задающим этот вопрос Кэтрин.

«Почему именно я? Почему вы попросили меня помочь вам? Почему из всех людей…»

Кэтрин, как всегда, изящно сидела перед ним и с лёгкой улыбкой смотрела на юного Дюлана сверху вниз.

Разве это не очевидно?

Потому что ты…

Кэрон…

Существовало чувство, которого он не мог испытывать.

Только не оно. Иначе совершить подобное было бы невозможно. Нельзя было назвать этим чувством его грязную, отвратительную и непреодолимую одержимость, любопытство и безумие.

Мама сказала, что я не умру.

«Как хорошо».

«Теперь тебе не нужно тревожиться. Не нужно со страхом смотреть в будущее. Не нужно бояться смерти. Умирать страшно, правда? Красивого конца не существует. История не закончится».

Всё должно было быть не так!

Осталось два тела. Он хотел не этого. Дюлан закричал.

Все воспоминания начали накладываться друг на друга. Все жизни заполнили его голову, зрение и слух. Они поднимались изнутри и перекрывали горло. Он слышал голоса, которых не мог слышать. Видел то, чего не мог видеть. Начались бесконечные шёпот и видения.

«Как было бы хорошо, если бы вы сумели меня понять, священнослужитель. Если бы поняли эту боль, эти слёзы и вздохи. Если бы я могла передать воспоминания и вам».

«Я хочу, чтобы тебе было страшно. Чтобы ты бесконечно скорбел. Чтобы проводил нескончаемые ночи в рыданиях».

«Ты не сможешь сбежать. Потому что наш ребёнок погиб от твоей руки».

Дюлана заключили в тюрьму.

Вместо потерявшего сознание господина Хайера последствия произошедшего устранила Иселла. Она приказала слугам связать Дюлана и передать властям, после чего его судьбой занялся маркиз Пенкейр.

Маркиз держал его в тюрьме, но даже спустя несколько дней не решил, как поступить. Сообщать Луису не стали. Первые дни после восшествия на престол были слишком напряжёнными, чтобы обременять юного короля ещё и этой зловещей трагедией.

Для принесения свадебных клятв Кэрон и Реймонд стояли перед возвышением, а Дюлан проводил церемонию перед ними, поэтому они находились на значительном расстоянии от остальных. Никто не понял, что именно произошло за эти несколько стремительных мгновений. Было ясно лишь одно: Кэрон погибла от клинка, а Реймонд покончил с собой.

Иселла объявила, что оставшийся в живых Дюлан, разумеется, и есть преступник. Но письмо Реймонда, который сразу после смерти невесты застрелился прямо на месте, ещё сильнее запутало маркиза.

«Если Кэрон погибнет, виновником будет Дюлан. Но, маркиз, каким бы ни оказался приговор, ни в коем случае не позволяйте ему умереть. Он не заслуживает лёгкого выхода в виде казни».

Письмо, заранее предсказывавшее смерть Кэрон и самого Реймонда, вызвало у маркиза головную боль.

Мёртвые молчали, но молчал и единственный живой свидетель. По всем обстоятельствам виновником выглядел Дюлан, однако после нескольких расспросов Иселла призналась, что сама не уверена, действительно ли именно он пронзил Кэрон.

Больше всего настораживало, что Реймонд не задержал и не обезвредил Дюлана, а последовал за Кэрон в смерть. Содержание письма ещё сильнее затрудняло решение.

В конце концов спустя некоторое время маркизу пришлось освободить Дюлана из-за недостатка доказательств.

Не забывайте: куда бы вы ни отправились, я буду за вами наблюдать.

……

Лицо ещё молодого Дюлана стало лицом старика. Кожа пока не обвисла, а волосы оставались чёрными, но спина согнулась ещё сильнее, а тело исхудало, словно палка. Он больше напоминал растение или неподвижный предмет, чем человека в расцвете лет.

Глаза утратили свет, а говорить он почти перестал. Чтобы начать с ним разговор, приходилось трясти его, а затем долго объяснять происходящее. После случившегося Дюлан оставался совершенно безучастным. Оставшись один, он не ел и не пил, поэтому рядом постоянно держали слугу. Маркиз Пенкейр лишь цокал языком.

Поскольку Дюлана официально не признали виновным, ему пришлось вернуться и стать господином Хайером. Это произошло через два года после свадьбы.

Даже вернувшись в поместье Хайер, Дюлан долгое время не приходил в себя. Воспоминания, которые он не мог вынести, превращались в видения и голоса, а ему оставалось лишь неподвижно сидеть и терпеть.

«Я собираюсь выйти замуж».

«Ты вообще понимаешь, что я тебе говорю?»

«Священнослужитель, умоляю. Пожалуйста, меня…»

«Нас…»

Дюлан осознал, что живёт бок о бок с призраками, лишь спустя ещё больше времени. Он совершенно не следил за телом и начал двигаться, только оказавшись на грани смерти. Тогда Дюлан увидел себя в одиночестве посреди опустевшего поместья. Пошатываясь и почти ползя, он направился к могилам во владениях.

Наступила неизвестно какая по счёту осень. Это должно было быть время изобилия, но стояла мрачная погода, а к поместью безумного господина никто не приходил, поэтому всё вокруг превратилось в руины.

Видневшаяся внизу деревня тоже пришла в упадок. Большинство жителей ушли, а их место заняли бродяги. Дюлан рассеянно посмотрел на поселение и продолжил идти. Он устал от призраков и хотел добраться до могилы.

Это был предел.

Когда человеку слишком больно, у него не остаётся сил даже на самоубийство. Дюлан собрал остатки рассудка и пополз на кладбище, чтобы умереть.

«Нужно умереть. Скорее. Как всегда».

За пазухой находилось лекарство. Не то, которое погружало в короткий сон, а средство, дарующее вечный покой. Ближе всего к Дюлану оказался надгробный камень.

Кэрон Хайер.

Тело Кэрон похоронили во владениях Хайер, а тело Реймонда отправили в земли Сэйертес. Поскольку брак не успели заключить должным образом, родные обеих сторон пожелали вернуть тела своим семьям.

…Милорд.

Дюлан посмотрел на надгробие господина Хайера рядом с могилой Кэтрин. В этой жизни господин Хайер тоже умер. Перед ним стоял камень Кэрон. Увидев смерть дочери, господин потерял сознание и больше не поднялся. Дюлан неподвижно смотрел на могилы всей семьи, а затем достал из-за пазухи лекарство.

……

Покончить с собой было легко.

Дюлан делал это уже много раз. Но теперь он смотрел на надгробие Кэрон, где было написано, что она умерла в семнадцать лет.

По иронии, от самоубийства его удержал страх снова встретиться с Кэрон. Если он умрёт сейчас, то очень скоро вновь увидит её лицо. А затем Кэрон и Реймонд снова и снова будут умирать у него на глазах.

Пока Дюлан не сдастся.

Он опустился на колени перед надгробием. Пути к бегству не было. Все воспоминания вернулись, и Кэрон с Реймондом знали об этом. Даже если физически Дюлан покончит с собой, в следующей жизни судьба снова затянет его к ним.

Нельзя.

Дюлан понял: если он сейчас не найдёт способ освободиться, Кэрон немедленно умрёт в следующей жизни, а Реймонд последует за ней. Отныне он больше не мог использовать смерть для побега.

И никогда уже не сможет.

Это ты меня убила!

Дюлан вцепился в волосы. Не из-за чувства вины — голова раскалывалась от слишком большого количества воспоминаний, хлынувших подобно наводнению. Сбежать в смерть невозможно. Но и как продолжать жить, он не знал.

Неужели теперь ему оставалось лишь вечно терпеть их месть? Дюлан зажал горящий нос. Кровь снова потекла. После возвращения памяти кровотечения происходили постоянно, как и слуховые и зрительные видения.

Как избавиться от этой боли? Дюлан неподвижно сидел и дышал. По крайней мере, рядом с могилами видения появлялись реже.

«И запомни…»

«Я прощаю тебя».

«Как мне…»

Как получить прощение? Губы Кэрон говорили о прощении, но её глаза кричали о мести. Она и Реймонд заранее знали, какие страдания ему предстоит пережить. Они не перестали гневаться.

Они намеревались простить его «несмотря ни на что».

И тогда словно случайно всплыло одно относительно недавнее воспоминание.

Как было бы хорошо, если бы вы сумели понять наши страдания, священнослужитель.

Дюлан чувствовал, как из глаз текут кровавые слёзы. Но не понимал, были они лишь телесной реакцией или рождались из настоящих чувств.

Не хочу.

Почему?

Я не желаю этого.

Дюлан хотел наблюдать за Кэрон и понимать её, но не желал любить. Не хотел становиться слабым. Не хотел помнить. Ведь он и сам знал: если это произойдёт, он положит вечности конец.

И его предположение оказалось верным. Дюлан вернул все воспоминания и понял Кэрон. Вечность, бывшая для него подобием религии, для неё являлась наказанием хуже ада.

Ему пришлось признать правду.

Дюлан Ллойд стал вероотступником.

Вечная жизнь больше не могла оставаться для него неизменной истиной. Вернувший память Дюлан был настолько слаб и напуган, что… хотел покаяться.

Поэтому ему оставалось лишь искать способ.

Он уже знал, что должен сделать.

Кап.

Дюлан вылил лекарство на надгробие Кэрон. От самоубийства следовало отказаться.

Он понял, почему они не позволили ему умереть и почему Кэрон сказала, что прощает.

Больше не убегайте.

До сих пор Дюлан мог спасаться бегством. С помощью самоубийства переходить в следующую жизнь. Но теперь это стало невозможно.

Он обязан был выжить.

Выжить и всю оставшуюся жизнь посвятить исследованиям, способным вернуть телу Кэрон возможность выносить ребёнка. Он должен был сам исправить то, что совершил.

А затем встретить её в следующей жизни.

«Я прощаю тебя».

Но прощение обычно следует после извинения.

Кэрон уже простила его.

Значит, прежде Дюлан должен был попросить прощения.

Кэрон погладила живот.

Она думала о ребёнке, которому суждено появиться на свет мёртвым. О ребёнке, который не сможет родиться и впредь будет снова и снова погибать вместе с ней.

«Моё дитя, которого я ещё не видела и о котором ничего не знаю. Возможно, родить тебя в этом бесконечном мире было бы жестокостью. Возможно, исчезнуть сейчас, так и не появившись на свет, для тебя благословение».

«Честно говоря, я не чувствую внезапно пробудившейся безграничной материнской любви. Возможно, я создаю тебя ради самой себя. Но я действительно отчаянно тебя желаю. Хочу увидеть твоё лицо. Узнать, как ты будешь ходить и какую жизнь проживёшь… Я очень хочу с тобой встретиться».

«Поэтому сейчас давай умрём вместе».

7. И жили они долго и счастливо

Начало всегда одинаково.

Сад под дождём.

В руке лежала золотая монета. Кэрон подняла её и посмотрела на свет. На ней не было выбито никакого числа — самая обычная, ничем не примечательная золотая монета. Значит, после смерти в прошлой жизни её тело подготовил не Дюлан. Кэрон бросила монету на валявшуюся у ног верёвку.

Кэрон не двигалась.

Просто стояла под дождём.

Было холодно и зябко, но следовало ждать.

Она представляла, что произошло после её смерти. Успел ли Реймонд последовать за ней? Сдался ли Дюлан? И закончится ли всё в этот раз?

Ш-ш-ш-ш…

После долгого ожидания дождь прекратился.

Кэрон открыла глаза. Холодный предрассветный дождь закончился, и начало светать. Если она задержится ещё дольше, жизнь снова начнёт идти своим чередом. Нэнси придёт её будить, слуги и служанки начнут готовить завтрак и убирать, приступая к началу новой жизни.

Чтобы подготовиться к этой жизни, следовало не слишком поздно вернуться в дом, но Кэрон не хотела уходить. Существовало нечто важнее подобных мелочей. То, что они понимали и без обещаний. Кэрон неподвижно стояла и продолжала ждать.

И наконец настал миг, когда голубой рассвет начал разрываться пламенем наступающего утра. Между ними появилась ослепительно белая точка. Она стремительно приближалась от самого горизонта, словно рассекала рассвет и неслась прямо к Кэрон.

Начиналось утро, сиявшее ярче всего на свете.

Рассвет ещё оставался тусклым, но не требовалось объяснять, кому принадлежит бело-золотое сияние. Молодой рыцарь не пытался успокоить обезумевшего белого коня, а, напротив, заставлял его мчаться ещё быстрее.

Приблизившись к Кэрон, он даже не остановил лошадь и спрыгнул прямо на ходу. Конь, продолжая фыркать и скакать, вскоре исчез где-то вдали.

Не требовалось проверять, кто это.

Она просто знала.

Потому что её рыцарь всегда приходил к ней.

Слёзы смыло дождём, и наступило утро.

Чистое утреннее небо заполнило весь мир. Кэрон обняла своего рыцаря. Казавшееся объятым золотым пламенем тело окружило её.

Господин Хайер удивился, когда дочь с самого утра принялась стучать в дверь.

Несколько лет назад её рассудок стремительно помутился, и с тех пор она почти не приходила к отцу. Господин понимал положение дочери, которая поддерживала с ним лишь самые необходимые отношения, поэтому тоже старался не тревожить её. Но в то утро она стучала настолько настойчиво, что он поспешно оделся и лично открыл дверь.

Дитя моё, что случилось? Боже, ты же вся промокла.

Одежда уже взрослой дочери насквозь пропиталась водой. Словно она только что выбралась из озера. Зная о безумии Кэрон, господин испугался, но, вопреки его опасениям, она широко улыбнулась.

Он не видел такой улыбки уже очень давно.

Да, всё хорошо. Я всего лишь промокла.

С мокрыми от дождя волосами и одеждой Кэрон улыбнулась и обняла отца. Подобного не происходило уже несколько лет. Ошеломлённый господин машинально обнял её в ответ, а затем спросил:

Что-нибудь случилось?

Столько всего, что я даже не знаю, с чего начать!

Кэрон звонко рассмеялась, несколько раз похлопала отца по спине, затем развернулась и указала за себя. Там стоял незнакомый молодой мужчина. Он собирался протянуть руку для рукопожатия, но Кэрон опередила его.

Есть мужчина, которого я люблю. Я хочу вас познакомить.

Мужчина, которого ты любишь?

Да.

Господин растерялся от столь внезапного признания, но вскоре всё понял.

Это был «тот самый миг».

Тот, о котором говорила Кэтрин.

Он заметил и то, что лицо Кэрон сияло улыбкой, однако в уголках глаз блестели не капли дождя, а слёзы. Значит, Кэтрин действительно…

Вот как.

Господин улыбнулся дочери в ответ. Он тоже ждал этого мгновения. Он не знал, сколько времени прошло для Кэрон, но верил.

Кэрон с улыбкой развернулась.

Вы даже не представляете, как долго я ждала этого мгновения.

В поле зрения господина медленно появился светловолосый молодой человек.