Том 1 · Глава 27. Интерлюдия 5
Интерлюдия 5
Казухико сидел за стойкой бара, уставившись на экран ноутбука. Ему нужно было работать. Он не хотел проводить время в кафе за работой, но выбора не было — его поджимали сроки по статье о локальных кафе. Казухико уже собрал для нее все материалы, но еще даже не приступил к написанию самой статьи.
Работать над этой статьей в другом кафе тоже не представлялось возможным: кто-нибудь мог заметить, что он пишет о лучших кафе в округе, и тогда выяснилось бы, кто такой Казухико. Единственным местом, которое он мог придумать, где ему позволили бы подолгу сидеть за работой, где была приятная атмосфера, туалет, которым можно было воспользоваться в любое время, и где он чувствовал бы себя спокойно, оставляя ноутбук без присмотра на некоторое время, было кафе «ЛикоРеко».
Ну, он мог бы отправиться куда-нибудь за город, но тогда снова возникала проблема: он боялся, что информация о его статье просочится до ее публикации, а если он останется в районе, которому посвящена статья, всегда есть шанс наткнуться на какую-нибудь сочную информацию. Большинство посетителей «ЛикоРеко» были местными и могли за чашкой кофе упомянуть что-нибудь интересное… По крайней мере, именно так Казухико оправдывал перед собой работу в «ЛикоРеко». На самом деле ему просто было легче работать, когда он сидел тут.
Впрочем, Казухико не стоило так переживать из-за того, что он превратил кафе в свой офис. У противоположного конца барной стойки сидел писатель Енэока и смотрел на экран с таким выражением лица, будто находился на собственных поминках. Ито, мангака, с такими темными кругами под глазами, что стала похожа на панду, сидела за столиком на татами, уставившись в планшет и мучаясь над иллюстрацией для обложки какой-то книги.
Судя по всему, этим двоим приходилось гораздо хуже, чем Казухико. По крайней мере ему так казалось. Срок сдачи его статьи истек еще прошлой ночью, но он думал, что это еще не конец света. Текста ему нужно было написать не так много, и, стоило только начать, завершение статьи не заняло бы много времени. Проблема заключалась в том, что ему хотелось написать так много всего, что было трудно решить, что оставить за рамками. И поэтому написать первую фразу ему не удавалось.
Стоит разложить все по полочкам в голове, как само написание пошло бы легко. Он искренне в это верил, ибо на таком оптимизме держалась вся профессия, к которой принадлежали они трое.
Разве мы, люди, не жалкие создания? — Даже если мы находим работу, которая нам нравится, мы не можем зарабатывать ею на жизнь без страданий.
Она покрутила плечами и размяла шею, словно те затекли от долгих часов за играми или перед компьютером. Проходя мимо Енэоки и Ито, она посмотрела на их экраны.
Много свободного места. Очень много.
Они оба повесили головы, окончательно впав в уныние.
Куруми подошла к Казухико.
Здесь тоже смотреть совсем не на что, да?
Э-э… Материалы у меня есть. Теперь осталось только вытащить из них саму историю… Как только начну, закончу в два счета…
И сколько ты уже здесь сидишь?
Часа три или около того…
Времени было предостаточно, чтобы начать, разве нет?
Казухико тоже повесил голову. Ничто не причиняло такой боли, как правда.
Куруми, перестань приставать к посетителям и возьми это,
У меня перерыв. Заслуженный перерыв…
Пожалуйста, Куруми.
Ладно уж.
Девочка пошла на кухню и вернулась с подносом, на котором стояли четыре маленькие чашки эспрессо и одна порция мороженого. Она поставила по чашке эспрессо перед Казухико, Енэокой и Ито.
Трое фрилансеров зачерпнули сахар из сахарниц на своих столах и небрежно высыпали его в кофе. Они переглянулись, словно молча чокнулись, и выпили напитки одним махом. Это было просто оскорблением хорошего кофе.
Шелковистый эспрессо ласкал язык, а горечь заполнила рот лишь после того, как они проглотили напиток. Оставшиеся на языке крупинки сахара, не успевшие раствориться, медленно таяли, оставляя после себя сладкое послевкусие. Казухико было достаточно и этого. Большая доза кофеина и сахара, высокооктановое топливо, чтобы с легкостью провернуть всю работу… Ну да.
Господи. Не могу поверить своим глазам,
Он поднял брови и рассмеялся, явно страдая от того, как грубо его посетители прикончили кофе, который он приготовил для них с любовью. Казухико молча умолял его простить их еще один раз.
А для кого последние эспрессо и мороженое?
Ой, это мое! Простите!
Из туалета вышла Кана. Ученица средней школы, она начала регулярно ходить в кафе примерно в то же время, что и Казухико. Это была жизнерадостная девочка, которая обычно приходила в давно вышедшей из моды школьной форме, похожей на матросский костюмчик.
Кана поспешно села за столик рядом со столом Ито. Куруми поставила перед ней блюдечко с шариком ванильного мороженого и последнюю чашку эспрессо.
Когда взрослые заказывали эспрессо, Кана заметила, что никогда его не пробовала. Они дружно предложили купить ей чашку в качестве угощения, но Кана не любила горькие напитки, поэтому Мика от себя бесплатно добавил к ее заказу мороженое.
Мне… нужно сначала есть мороженое или после кофе?..
Ито рассмеялась, рисуя что-то на планшете.
Попробуй полить мороженое эспрессо. Будет очень вкусно.
Кана взяла чашку эспрессо, но остановилась, не решаясь вылить его на мороженое. Наверное, ей казалось неправильным лить горячий напиток на холодный десерт. Взрослые и Куруми не смогли сдержать улыбок.
Давай. Для этого эспрессо и предназначен,
Кана слегка кивнула и осторожно вылила черный эспрессо на белое мороженое. Цвета начали смешиваться, а поверхность мороженого таять.
Это был аффогато — очень простой и очень вкусный десерт. Горячие и холодные ингредиенты усиливали вкус друг друга.
Мороженое особенно вкусно именно в тот момент, когда начинает таять, а с аффогато можно мгновенно достичь этого идеального состояния. Дуэт насыщенной горечи эспрессо и прохладной сливочной сладости был бесподобен.
Я-я попробую сейчас…
Старшие посетители наблюдали за первым знакомством Каны с аффогато.
Она набрала ложкой немного мороженого вместе с эспрессо. Мороженое таяло, смешиваясь с кофе. Кана попробовала и нахмурилась, сперва почувствовав горечь, но вскоре ее лицо расслабилось, а затем она блаженно улыбнулась. Никому даже не пришлось спрашивать, понравился ли ей аффогато.
Вот бы остальные из вас наслаждались своими заказами так же, как Кана,
Я так и буду, когда добью эту работу,
Хм… Должно быть, я старею, — В последнее время мне почему-то становится приятно просто смотреть, как молодой человек ест что-нибудь вкусное.
Казухико и Ито ответили, что чувствуют то же самое.
Кана улыбнулась.
Можете угощать меня в любое время! Я согласна!
Все рассмеялись.
Ну, сама напросилась! Надеюсь, твой организм выдержит!
Можете испытать!
У тебя талант получать все лучшее бесплатно, Кана. Когда вырастешь, ты погубишь не одного мужчину,
Кстати, на тебе ведь форма средней школы Киюти Кавара?
Казухико увидел, как Кана подпрыгнула на своем месте и широко раскрыла глаза. Ито что-то подправляла на планшете и не заметила, как внезапно изменилось поведение Каны.
Я раньше жила рядом с твоей школой, — Разве отсюда до нее не слишком далеко? Она ведь даже на нашей ветке, так что, чтобы добраться до Кинситё, приходится пересаживаться, а я все время вижу тебя здесь. Ты где-то поблизости ходишь на дополнительные занятия?
Эм… Да, на дополнительные занятия…
Дай угадаю. Судя по тому, какая ты милая, может, ты учишься чему-нибудь из творческих искусств. Танцы? Постановка голоса? Или… ты ходишь в школу актерского мастерства?
Не совсем, но близко. Да…
Эй, расскажи мне! Знания о том, чем занимаются люди, вдохновляют меня в работе!
Ито наконец оторвала взгляд от планшета и обратила внимание на собеседницу. Кана сидела, опустив голову и спрятав глаза за челкой; ее лицо было мертвенно бледным.
Я верну-улась!
Колокольчик на двери звякнул, когда вошла Тисато с пакетами в руках.
Я столько всего купила! Ну что, как тут поживает вечно занятая команда фрилансеров? Все хорошо двигается?
Появление «символа кафе «ЛикоРеко» развеяло неловкую атмосферу. И Казухико был не единственным, кто почувствовал облегчение.
Господин Казухико! Как дела?
Ну… Сегодня дорога уж очень ухабистая… И не только у меня.
Журналист взглянул на Кану. Она застыла совершенно неподвижно, держа в руке ложку, ее мороженое уже превратилось в лужицу.