Том 1. Глава 3

Итак, разберёмся.

В этой жизни я родился в империи под названием Аслан.

В мире, где простолюдины и знать разделены непреодолимой пропастью сословий.

Но даже среди дворян далеко не все равны. Лучший пример — четыре великих герцогских дома.

Дом Айрис охранял юг империи, славился дипломатией и обладал состоянием, сравнимым с богатствами императорской семьи.

Дом Люниэль защищал восток и из поколения в поколение давал миру выдающихся магов.

Дом Шарлотта держал запад и заведовал теневой стороной империи.

А дом Райнхардт стоял на страже севера и воспитывал прославленных рыцарей.

Каждый из этих четырёх домов обладал такой властью, что большинству прочих дворян оставалось лишь молча отойти в сторону.

Другой уровень.

И я в этой жизни родился вторым сыном герцога Райнхардта.

До сих пор мне неизменно не везло со стартовыми условиями. Я рождался в нищете, без друзей и даже без семьи — круглым сиротой.

Но на этот раз всё было иначе.

У меня была любящая мать.

Старший брат Аллен — главный кандидат на место следующего главы Райнхардтов.

Младшая сестра Ария, которая, несмотря на возраст, уже могла тягаться в магии с юной наследницей дома Люниэль.

И отец, который, как говорили, во время войны в одиночку удержал крепость против вражеских рыцарей.

«С такими условиями… может, хоть в этот раз получится пожить спокойно?»

Спокойная жизнь.

Почему я так её хотел, объяснить было несложно.

Если сложить шесть моих прошлых жизней, выйдет примерно двести лет.

То есть в среднем я не доживал даже до сорока.

И ни разу не умер естественной смертью — либо меня убивали, либо забирала болезнь.

Пожалуй, неудивительно, что теперь я мечтал всего лишь о покое.

В доме Райнхардт мне действительно жилось спокойно.

Слуги были добры, мать окружала меня теплом.

Герцог был немногословен и временами чересчур строг, но в целом казался вполне достойным человеком.

Можно было назвать это хорошей семьёй.

И брат с сестрой тоже…

Так должно было быть.

Я очень хотел, чтобы так и осталось.

Но, похоже, проклятый бог всё ещё не желал видеть меня счастливым.

Это случилось, когда мне исполнилось десять.

31 октября 1932 года по имперскому календарю, в ночь празднования моего десятого дня рождения.

Напротив меня сидела женщина.

Чёрные волосы, будто вобравшие в себя саму ночную тьму, и глубокие алые глаза, словно в них горело солнце.

Моя мать — госпожа Сариэль Райнхардт.

Жизнью с ней я был доволен.

Пусть мать и происходила из служанок, во всём герцогском доме едва ли нашёлся бы безумец, способный открыто ею пренебречь.

Скорее наоборот: благодаря мягкому характеру её многие искренне уважали.

—Поздравляю, Дженисон. Не заметила, как тебе уже исполнилось десять…

В голосе матери слышалась тихая задумчивость.

К слову, Дженисон — моё имя.

—Раз тебе уже десять… скоро проявится и твоё уникальное свойство маны.

—Да…

Уникальным свойством маны называли особенность, присущую мане конкретного человека.

Она проявлялась у всех между восьмью и десятью годами, а для дворян это было особенно важное событие.

От свойства маны зависело многое: в мелочах — сила конкретных заклинаний, а порой и вся будущая профессия.

Дом Люниэль, знаменитый магами, чаще всего рождал детей со склонностью к стихийной магии.

Райнхардты же, прославленные могучими рыцарями, обычно получали свойства, связанные с защитой.

Поскольку от этого напрямую зависела личная сила, для знати проявление свойства было удобным способом понять, насколько сильнее сможет стать род.

Поэтому мать заранее утешала меня: даже если моё свойство окажется небоевым, расстраиваться не стоит.

Но если честно… я ждал этого дня.

Можно сказать, что с моим настоящим возрастом подобное ребячество смешно, но вы только подумайте.

Мой отец — герцог Райнхардт, глава одного из четырёх великих домов.

Во мне течёт его кровь.

Брат и сестра ещё детьми уже превосходили сверстников на голову.

Разве мог я не надеяться, что и мне достанется какой-нибудь талант?

—Да. Что бы ни проявилось, я не расстроюсь.

Разумеется, я соврал.

Ещё как расстроюсь.

—Хорошо. Тогда иди отдыхать.

После приятного разговора с матерью я вернулся в свою комнату, где меня встретила одинокая кровать посреди почти пустого помещения.

В комнате и правда почти ничего не было.

Но я никогда и не ожидал щедрого содержания для внебрачного сына.

В конце концов, зачем мне что-то кроме кровати и подушки?

—Молодой господин, вам помочь с купанием?

Из-за двери донёсся девичий голос.

Элла.

Служанка дома Райнхардт, приставленная к нам с матерью.

Мы были примерно одного возраста, но, в отличие от меня, она отлично справлялась с домашними делами. А из-за миловидной внешности остальные служанки постоянно её баловали.

Наверное, её и определили ко мне, решив, что ровесники лучше поладят.

«Но с моим-то настоящим возрастом позволять ребёнку себя мыть… совесть совсем замучает».

Я вежливо отказался, вымылся сам и, совершенно расслабившись, лёг на кровать.

И в тот же миг сердце пронзила боль.

Следом по телу растеклось странное ощущение — одновременно горячее и ледяное.

Я понял инстинктивно.

Мана.

Началось проявление моего свойства.

Осознав это, я тут же включил определитель свойства маны, который заранее дала мне мать.

Нужно было направить в него ману и немного подождать. После этого прибор показывал знак, соответствующий свойству.

У обычного человека появлялся один знак. У талантливых — два и больше.

Форм существовало бесчисленное множество. Даже говорили, будто знак определяет всю будущую жизнь человека.

Это, конечно, было преувеличением.

Пусть форма знака и указывала на определённые таланты, некоторые умудрялись применить их совсем не так, как ожидалось, и преуспевали в совершенно неожиданных областях.

Мой отец, герцог Райнхардт, был как раз одним из таких людей.

Но отрицать влияние знака на будущее всё равно было невозможно.

Даже меня, пережившего столько всего, пробирала нервная дрожь.

—Фух… пожалуйста… ну пожалуйста…

Я столько натерпелся за прошлые жизни. Хоть теперь дайте мне что-нибудь хорошее.

Мысленно взмолившись кому только можно, я положил ладонь на определитель и направил в него всю собравшуюся силу.

Аппарат высосал ману подчистую, и лишь после этого красный огонёк наверху начал менять цвет.

Когда он полностью станет синим, проявится мой знак.

—Интересно, что выпадет?.. Хоть бы магия, как у Арии…

У Аллена знак идеально подходил для владения мечом.

А талант Арии вызывал зависть даже в доме Люниэль.

Неудивительно, что оба уже в столь юном возрасте купались во всеобщем восхищении.

—Хотя бы что-нибудь не хуже, чем у герцога…

Как я уже говорил, талант герцога Райнхардта вообще не был связан с мечом.

Его дар назывался «магическое зрение» — способность видеть ману, заключённую в предметах.

Только и всего.

Но с этим простым даром он поднялся на вершину рыцарского мира.

В бою он видел потоки маны в чужом клинке и замечал, как они меняются при любом движении окружающих предметов.

Разумеется, само по себе это не делало его непобедимым.

Чтобы реагировать на увиденное, требовалась чудовищная скорость восприятия и закалённое тело.

А на то, чтобы научиться применять всё это в настоящем бою, ушли годы и годы тренировок.

Именно поэтому многие рыцари уважали его даже сейчас.

Он достиг своего положения, имея талант хуже, чем у большинства из них.

Благодаря этим усилиям он прославился во время Имперской войны, и его имя узнала вся страна.

Значит, и у меня был шанс.

Пусть душой я ему не родня, но это тело — его кровь и плоть.

А в отличие от брата и сестры я жил далеко не в первый раз.

С такими радужными мыслями я терпеливо ждал, молясь лишь об одном — чтобы прибор наконец показал результат.

«Что за знак?..»

Меч? Магия?

Мать наверняка стала бы отговаривать меня от опасностей, но если выпадет такой талант, значит, судьба велит.

«Наконец-то и у меня будет талантливое тело… хе-хе».

Пи-и.

Пока я сидел с идиотской улыбкой, раздался сигнал окончания проявления.

Я моментально уставился на прибор.

—…Это ещё что?

И невольно склонил голову набок.