Глава 25. Её причина
Секрет дворецкого (Новелла) · Том 2 · 0% · ещё ~26 мин

Том 2 · Глава 25. Её причина

Жарко.

С этим ощущением я и проснулся. Сквозь мутную пелену перед глазами я узнал знакомый потолок. Похоже, до сих пор я спал у себя в кровати. Но когда я перевёл взгляд на часы в комнате, то с изумлением увидел, что время уже перевалило к вечеру. Ничего себе… я что, проспал полдня?

Угх…

Я надел очки, лежавшие рядом с подушкой, и попытался приподнять верхнюю часть тела. Но в следующий миг понял, что тело меня почти не слушается. Какое оно тяжёлое. Даже просто подняться — и то выматывает. К тому же голова раскалывалась так, будто в висках крутился волчок. Точно мама опять, как раньше, насильно залила в меня сётю. Такое чувство, будто у меня похмелье на два дня вперёд.

И… холодно. Внутри всё пылало, как в огне, а снаружи меня трясло так, будто комната промёрзла насквозь. Что это вообще за состояние? Почувствовав неладное, я поспешил натянуть на себя одеяло, но…

…!

Я судорожно сглотнул.

Рядом со мной была Коноэ. Всё ещё в своей дворецкой форме, она спала, прижавшись ко мне.

…………

Эм… это ещё что такое? Я вроде не помню, чтобы покупал себе такую милую обнимательную подушку. Или это мне Санта на будущее Рождество прислал? Он что, тайно подрабатывает торговлей людьми?

…Мм…

Что-то пробормотав, Коноэ сильнее обхватила меня за талию.

Наверное, во сне она приняла меня за какую-нибудь мягкую игрушку. Но как ни крути, это плохо. И её тонкое тело, и стройные руки с ногами, и женственный силуэт, и сладкий запах, поднимающийся от неё… несомненно, она девушка. Если я срочно не отодвинусь, у меня опять пойдёт кровь из носа.

…………

Но… тёплая.

Наверное, вот это и называют человеческим теплом. Даже сквозь одежду мы соприкасались телами, и это тепло как будто успокаивало мою дрожь. Ну… если я ещё чуть-чуть полежу так, ничего же не случится, да? Из-за ватной головы я слишком легкомысленно пришёл к такому выводу и уже собирался обнять её маленькое тельце, как настоящую обнимательную подушку, когда…

Нии-сан, я захожу.

Дверь в мою комнату открылась.

К-Куреха!?

Да, это была Сакамачи Куреха. Даже не постучав, она вошла в комнату — и увидела нас двоих на кровати, почти в объятиях друг друга.

Т-ты не так поняла! Я ничего не делал! Просто так вышло…!

Вся сонная муть мгновенно вылетела у меня из головы. Ну и картину же она застала. Тело тоже мгновенно проснулось, осознав, насколько это опасная ситуация. Я попытался оттолкнуть Коноэ, но вялое, налитое свинцом тело не позволило мне толком приложить силу. Отцепись… отцепись уже… а то она всё поймёт не так…

Нии-сан!

Куреха рванула вперёд без малейшего колебания.

Её маленькое тело взмыло в воздух. А в следующий миг она всей массой врезалась в меня. Как истребитель «Зеро», пикирующий на авианосец. Как победный тачдаун в американском футболе.

Гухо!?

Я попытался принять удар, но моё налитое свинцом тело не успело среагировать, и Куреха просто вбила меня обратно в кровать. Обычно после такого уже начинается настоящая катастрофа. И правда, следом должен был открыться безлимитный шведский стол из рестлерских приёмов. Чёрт, будь у меня хотя бы обычная сила… Но страх сковал тело, и я застыл, не в силах пошевелиться…

…Дурак… Нии-сан, дурак…

И тут, к моему изумлению, я услышал эти слова.

Куреха?

Я в шоке посмотрел вниз — и увидел, что она уткнулась лицом мне в грудь. Она плакала навзрыд. Эй-эй, это ещё что такое? Она что, опять пытается «зарядиться»? Хотя нет, плачет она слишком сильно. Ей бы сейчас лучше Покари Суэт выпить, а не подзаряжаться.

Я… я так волновалась…! — всхлипывая, Куреха ещё крепче прижалась ко мне.

…Плохо дело. Уже само по себе плачущее лицо младшей сестры — ужасное зрелище, но ещё хуже то, что ко мне одновременно прижались две девушки. В глубине носа уже неприятно защипало. Гинофобия срабатывает. Надо… надо срочно выбраться…

Проснулся наконец, — раздался исполненный достоинства голос.

Я посмотрел на источник звука — и увидел Судзуцуки Канаде. Всё ещё в горничном наряде, она стояла, прислонившись к дверному косяку.

С-Судзуцуки… — протянул я к ней руку, прося помощи.

Из-за симптомов у меня перед глазами всё мигало, как таймер у Ультрамена. Ещё чуть-чуть — и моя душа в обнимку со смертью отправится в свадебное путешествие на небеса.

……Аха-ха.

Но, словно нарочно предав мои ожидания, Судзуцуки оглядела меня как исследователь, которому достался особенно интересный подопытный, и широко ухмыльнулась… Аминь. Проклиная собственную глупость, я начал молиться Богу, хотя даже не был христианином.

В расплывающемся поле зрения я увидел, как эта проклятая горничная приготовилась к прыжку. Идиот. Какой же я идиот, что попросил помощи у этой богатой ведьмы. Но пожалеть об этом мне не дали: мягкое прикосновение к лицу тут же отправило моё сознание обратно в темноту.

38,1. Ага, простуда самая настоящая.

Когда я снова пришёл в себя, Судзуцуки объявила это, глядя на градусник. Значит, простуда. Ага. Судзуцуки ещё говорила, что сейчас как раз ходит вирус, и, похоже, в этот раз я таки попал в тренд. Надо же, хоть раз не опоздал… Стоп, а чего я вообще этому радуюсь?

Если подумать, ты в последнее время жил не слишком-то правильно, да? Плюс чрезмерная нагрузка, к которой ты не привык, плюс полное отсутствие нормального питания — вот тебе и результат.

О, идеи у меня на этот счёт есть, и даже несколько. Всё началось ещё с того момента, когда я проснулся с адской болью в голове, а потом, пока Коноэ и Судзуцуки соревновались, меня уже пробирал озноб. Если задуматься, моё тело всё это время посылало мне сигналы SOS.

Чёрт, могли бы и сообщать это так, чтобы мне было понятно. Ну, там, азбукой Морзе или флажками. Тогда я бы среагировал раньше. Правда ведь? Я перевёл на Судзуцуки взгляд, надеясь увидеть хоть что-то похожее на сочувствие, но она только посмотрела на меня с сомнением.

Похоже, у тебя ещё и жар есть. Пока просто поспи. Золотая неделя, так что больницы не принимают, но с лекарством как-нибудь переживёшь, — сказала Судзуцуки и прилепила мне на лоб охлаждающую пластинку.

И всё-таки что-то не так. Это что, первый раз, когда она со мной добра? Мир завтра кончится, что ли?

Смотри, поправляйся поскорее. Травить тебя, когда ты в таком состоянии, совсем не весело.

Ты чёртова садистка!

И почему в тебе нет ни капли благодарности? Ты рухнул без сознания и всё на нас свалил. Куреха-тян аж побледнела, кричала: «Что же делать, нии-сан сейчас умрёт!», и расплакалась.

…Она опять слишком остро реагирует…

Только что плакала здесь, и опять. А Коноэ, если что, сейчас в комнате Курехи.

Кстати, а почему Коноэ спала на моей кровати?

Кто знает. Наверное, нервничала. Мы вместе за тобой ухаживали. Ты ведь даже во сне весь дрожал.

Звучало как полная ерунда, но, похоже, она не врала. Тем более я и сейчас трясусь. Ощущение холода никак не проходит.

Понятно. А чем у вас там соревнование закончилось?

Насколько я помнил, я вырубился ещё до развязки. Хотя, в общем-то, исход можно было догадаться и так: раз Коноэ всё ещё тут…

Ничем. Всё смешалось из-за того, что ты рухнул… И потом стало только хуже.

А? В каком смысле хуже?

Субару. Она не умеет оставлять близких людей одних, особенно когда речь о больных.

Это ещё что значит? Ты про то, что она за мной ухаживает?

Это только часть проблемы… Ну, скоро сам всё поймёшь.

…………

Да не тяни ты уже. Я как раз собирался спросить, о чём она, но в этот момент дверь открылась. И словно по заказу в комнату вошла Коноэ, неся в руках кастрюлю.

Раз Субару пришла, я пойду. Пока, Джиро-кун. Только смотри не помри, ладно, — сказала Судзуцуки и вышла из комнаты.

Вот зачем она добавила вот это в конце? Обычно ведь говорят «поправляйся», нет? Что я ей, солдат, уходящий на фронт?

Как ты себя чувствуешь? — с тревогой спросила Коноэ.

Голова ещё немного горячая, но уже куда лучше. И вообще, это ведь всего лишь простуда, да? Не надо так беспокои… — начал я, но осёкся на полуслове.

Потому что Коноэ вдруг посмотрела на меня таким ледяным взглядом, что у меня всё похолодело.

…Джиро, нельзя недооценивать простуду. С таким настроем ты не поправишься.

Д-да, ты права. Извини.

И сам не понял почему, но я уже извинялся. Не выдержал давления. К тому же Коноэ говорила это с такой серьёзностью, что спорить не хотелось.

И ещё… извини за то, что было раньше. Я тогда просто залезла к тебе в кровать…

Да ладно, не бери в голову. И прости, это ведь ты за мной ухаживала, да?

А… а, да, конечно. Сейчас я ведь твой дворецкий, так что обязана присматривать за господином.

…Ну да. Верно.

Чёртова Судзуцуки, ты вообще о чём там говорила? Если бы за мной каждый раз так ухаживал дворецкий, я бы с радостью простужался.

Я… приготовила тебе поесть, Джиро. Аппетит есть?

Есть-то есть, но… Погоди, еда? Ты готовила?

Я-то думал, что это сделали Куреха или Судзуцуки. Но, посмотрев на пальцы Коноэ, я заметил, что все они заклеены пластырями.

Было непросто, но есть это, наверное, можно… Будешь?

Конечно, — сразу ответил я.

Да как тут откажешь? Она же так старалась — да ещё и со своим страхом ножей. Я взял кастрюлю и подумал, что раз она использовала ту, что есть у нас дома, значит, это, наверное, рисовая каша… или что-то вроде жидкой рисовой похлёбки. В любом случае что-то легкоусвояемое, а это сейчас как раз то, что нужно. С такими ожиданиями я открыл крышку — и…

…!

У меня перехватило дыхание.

Внутри было красное. Багрово-красное. Самый настоящий красный ад. Кастрюля была доверху наполнена какой-то загадочной субстанцией X.

…………

К-кимчи-ччиге? Кажется, в холодильнике ещё оставалось кимчи, но… тут даже кусочков не видно…

Давай, открой рот. — Коноэ зачерпнула это… нечто… и поднесла ложку к моим губам.

…Ладно. Ничего страшного. После адского кулинарного опыта Курехи я и не такое переживал. От этого я не умру.

Иллюстрация

С-спасибо за еду… — Я изо всех сил старался не нюхать содержимое кастрюли и проглотил первую ложку. — …Гуэх!?

А-а-а, остро! Да что это такое! Язык! Это уже вообще не обычное кимчи! Что она туда напихала!? Такое ощущение, будто я ем в каком-то индонезийском ресторане!

Ну как тебе?

Н-нормально… Немного остро, пожалуй…

Но жаловаться на еду, которую приготовила девушка, — это уже ниже достоинства мужчины. Из носа течёт, глаза слезятся, и вообще ощущение такое, будто меня пора в полевой госпиталь везти.

Вот и хорошо! Я боялась, что слишком переборщила со специями для рисовой каши, но… я рада, что тебе понравилось!

Ага, ну конечно. Это вообще рисовая каша была? С таким успехом мне сейчас не от простуды лекарства нужны, а от желудка.

Ешь сколько хочешь. У меня ещё много осталось.

У-ура… обожаю…

Бежать некуда. Совсем некуда. Это уже не еда, а какое-то умерщвление плоти, но, увидев её улыбку, я не смог предать её ожидания. Ух, если бы только воды…

П-пожалуйста… можно воды?

Нельзя, Джиро. Если сразу запивать, настоящим фудфайтером тебе не стать.

Мне не надо становиться фудфайтером! Просто дай воды!

Хм. Тогда получишь, когда доешь всё до конца.

Ух, ну ты…

Я выхватил у Коноэ ложку и принялся запихивать содержимое кастрюли в рот. А-а-а, у меня язык немеет. Я вообще перестал чувствовать внутреннюю сторону рта. Как будто только что сходил к стоматологу и вырвал зуб мудрости.

Кое-как доев всё до конца, я наконец получил от Коноэ стакан воды и жадно выдул его залпом.

Я рада, что тебе понравилось. Я слышала, что при простуде полезно хорошенько пропотеть, вот и добавила побольше специй.

А-а, вот оно что. Ты права, потею я действительно так, что хоть отжимай. Только вместе с этим у меня ещё сильнее разболелась голова, и озноб тоже усилился. По-моему, мне от твоей «заботы» только хуже.

Раз ты поел, теперь тебе надо снова поспать. Отдых сейчас важнее всего.

…Да, ты права. Полностью согласен. — Я тяжело вздохнул и глубже зарылся в кровать.

На этот раз я просто посплю. Не хочу даже думать, но есть шанс, что на завтрак мне опять придётся есть это же самое. Так что надо накопить побольше сил и выносливости.

Наверное, спать одному тоскливо, так что я посижу рядом, пока ты не уснёшь. — Коноэ подтащила стул и уселась рядом с кроватью.

Хм, как-то это даже неловко. Я вообще-то не на смертном одре лежу.

И ещё я принесла кое-что особенное. Это специальные средства для сна, которые передаются в нашей семье из поколения в поколение.

Да неужели…

Мне кажется, я и без твоих «средств» прекрасно усну. После всего пережитого меня и так срубает. Вон, стоит только прикрыть глаза, как сознание уже уплывает.

Коноэ достала из нагрудного кармана какой-то чёрный пластмассовый предмет. Это ещё что? Раз уж она сказала про «средства для сна», я подумал про подушку там или что-нибудь в этом духе, но… погодите-ка, а не похожа ли эта штука подозрительно на электрошокер…

Не волнуйся. Одного разряда хватит, чтобы ты сразу уснул.

Щёлк.

Я услышал, как переключатель встал в боевое положение. А в следующий миг на конце этой штуки вспыхнула синяя искра. Без малейшего колебания я подскочил в кровати.

А? Что такое, Джиро? Почему ты защищаешься крышкой от кастрюли?

Да заткнись ты! Положи это немедленно! Какие ещё «средства для сна»!? Это электрошокер!

Не бойся. Я выставила мощность так, чтобы двух секунд хватило.

Да я помру! Если ты меня этой штукой ткнёшь, я сразу к праотцам отправлюсь!

Хм, почему ты так говоришь? Это же дворецкий набор для сна.

Да при чём здесь вообще дворецкий!

Да она сумасшедшая. Что-то мне подсказывает, что к Судзуцуки она этот метод не применяет. Она что, всерьёз решила меня добить и списать всё на простуду?

Не надо, правда. Мне это не нужно, я и сам прекрасно усну.

Ух… Правда? Ну, если ты так говоришь, то я не буду настаивать, но… — нехотя пробормотала Коноэ и убрала шокер.

Вот только после всей этой суматохи сон как рукой сняло. К тому же в животе стало как-то слишком уж жарко. Видимо, из-за той каши. Выпотеть бактерии — это, конечно, хорошо, но я сейчас скорее как в сауне.

Джиро, ты весь мокрый. Может, я тебя вытру? — глаза Коноэ радостно вспыхнули.

…Чёрт. Я дёрнулся было прочь, но поздно. В следующую секунду меня уже схватили за правую руку и лишили свободы. Посмотрев вниз, я увидел наручники. Те самые, знакомые мне ещё по прошлому разу — соединённые между моим запястьем и стойкой кровати, холодно блестящие серебром.

Теперь ты не убежишь. Если не будешь как следует отдыхать, не поправишься.

В памяти тут же всплыло детство. Когда я убегал от прививок, медсёстры наваливались на меня всей толпой, как регбисты. Но, пожалуй, тогда мне ещё везло. Сейчас я ощущал себя то ли жертвой какого-то культа злого божества, то ли лабораторной мышью для её кулинарных опытов.

Э-э… Коноэ-сан?.. — дрожащим голосом выдавил я, глядя на неё.

Она посмотрела на меня с необычайно мягким лицом, как на ребёнка, и…

Ну что ж, давай снимать с тебя одежду.

Для меня это прозвучало как смертный приговор. Беру свои слова назад. Я не подопытный — я кукла для переодевания.

П-подожди! Я и сам могу раздеться!

Не говори глупостей. Одной рукой ты ничего толком не сделаешь.

Это потому, что ты на меня наручники нацепила!

Не стесняйся. Это тоже часть моих обязанностей дворецкого.

Опять ты за своё… Эй, стой! Ты чего вообще полезла снимать с меня трусы!?

…Не вини меня. Я и сама не хочу заходить так далеко, но это всё ради того, чтобы ты поправился.

Нееет! Хватит! Трусы я сниму сам! — Мой вопль прокатился по всему дому.

Одежда одна за другой летела в воздух. И в тот миг, когда дьявольская рука уже потянулась к моей последней линии обороны, я вспомнил слова Судзуцуки.

…Убьёт. Такими темпами этот мой дворецкий меня точно убьёт.

Вот видишь, я же говорила.

После того как Коноэ наконец вышла из комнаты, её место заняла Судзуцуки и со вздохом произнесла это.

Ну почему ты не сказала раньше? Из-за этого я чуть не оказался голым перед одноклассницей!

Не смотри на меня так укоризненно. Я вообще-то принесла тебе кое-что, чтобы поднять настроение. — Она вытащила из кармана горничного платья одно-единственное яблоко.

И всё? Даже не нарезала? Повезло тебе, что у меня уже сил не осталось даже ворчать. Я взял яблоко и откусил кусок. Ах… сочное. Вкусное. Простите меня, яблоки, что я всё время на вас жаловался. Отныне я буду относиться к вам с уважением. Пока я грыз яблоко, послышалось электронное пиканье.

Это сработал градусник у меня под мышкой. Ну-ка… чего!? Серьёзно?

38,6? Ух ты, поднялась.

Неудивительно, что у меня голова так кружится…

А, так ты наконец-то осознал всю прелесть горничной перед тобой? — Судзуцуки вздёрнула юбку до предела и приняла соблазнительную позу.

У меня не было сил даже на внутреннее цукоми. Просто дышать уже становилось тяжело. И нет, не потому что я тяжело дышал, глядя на подвязки у неё на бёдрах, ясно?

Ты в порядке? Может, позвать Субару?

Только не это. Лучше сразу катафалк вызывай.

Понятно. Тогда, может, полицию?

Почему это ещё!?

Ну, ты же сейчас так уставился на мои подвязки, будто думал: «Ах, как бы я хотел, чтобы меня ими стиснули!», разве нет?

Клевета! Я вообще не настолько далеко зашёл!

Тогда о чём ты думал?

Ух… К-кстати! Может, ты уже что-нибудь с этим сделаешь? Ты же её хозяйка, разве нет!

Чтобы не попасть под уголовную статью, я поспешно сменил тему. Мне сейчас вообще не до её издёвок. И уж точно не до обсуждения этих чёртовых подвязок…

Не выйдет. Пока мы здесь, Субару и я — противники. А раз правило ещё действует, я не могу отдавать ей приказы.

Как жестоко…

Почему бы тебе просто не сдаться и не обрести свободу?

Не каркай!

Тогда я позабочусь о том, чтобы твоё тело хорошенько зажарили и подали на рождественский стол как жареную курочку.

Ты что, рождественскую вечеринку заранее планируешь!?

Спасибо за угощение.

То есть меня уже по умолчанию съедят!?

А, извини. Моя ошибка. Мои соболезнования.

Это вроде и в тему, а вроде и совсем не то!

Пока я вопил, Судзуцуки сложила руки, будто в молитве. Да перестань уже, ты меня пугаешь. Такими темпами моя простуда только усилится. Спаси меня, Блэк Джек-сэнсэй.

Хотя, если честно, в этой ситуации есть и твоя вина.

Это ещё с чего?

Ну да, простыл я сам, спору нет. Но я что, сделал что-то такое, из-за чего Коноэ совсем сорвало крышу?

Послушай. Субару так отчаянно пытается ухаживать за больными, потому что её мать умерла в постели от болезни, — осторожно объяснила Судзуцуки. — Это случилось десять лет назад. Возможно, это лишь моё мнение, но обычно такие страшные воспоминания человек старается забыть. А вот у Субару всё наоборот. Она изо всех сил пытается не забыть мать и бессознательно всё сильнее приукрашивает связанные с ней воспоминания.

Приукрашивает?

И ещё как. Поэтому с возрастом эти воспоминания становятся для неё всё красивее и всё привлекательнее.

И конечно, это касается и тех чувств, которые она испытала, потеряв мать, — добавила Судзуцуки и продолжила:

Вот почему она не может оставить тебя в покое. Лежащий в постели с жаром ты невольно накладываешься у неё на образ матери.

………

Вот, значит, почему Коноэ так старается. Хотя, по-моему, она уже перешла все разумные границы. Я ведь не безнадёжно болен.

Но какое всё это имеет отношение именно ко мне?

Всё просто. Джиро-кун, ты же наговорил Субару ерунды о том, будто твой отец уехал в командировку, верно?

Ух.

Я так и знала. Что-то там было не так. Когда ты рухнул, у Субару в буквальном смысле лицо побелело.

Настолько сильно?

Так она увидела, как я потерял сознание? Но почему это должно было раскрыть мою ложь?

Я же только что сказала. Когда ты рухнул, Куреха-тян запаниковала. И первое, что она закричала, было: «Что же делать, нии-сан тоже умрёт!»

…!

Чёрт. Какая же это была дурацкая ошибка. Надо же было именно в таком ужасном варианте раскрыть всё Коноэ.

Я потом расспросила Куреху-тян, но твой отец ведь тоже умер от болезни, верно? Разумеется, для неё это было настоящим ударом. Как и для любого человека, увидевшего, как родственник падает без сознания.

…………

Она права. Причём не просто ударом — наверняка страшным потрясением. Наверное, из-за маминой спартанской школы ни я, ни Куреха почти никогда не болели по-настоящему. Так что у неё попросту нет опыта. Для неё не существует спокойной картины: близкий человек подхватил простуду, полежал, поправился. До сих пор я падал без сознания только от борьбы и боли, а не потому, что меня свалила обычная простуда.

Но теперь всё случилось. И она вспомнила. Пусть смутно, но вспомнила. Наш старик тоже часто терял сознание из-за своего слабого организма. Наверняка в тот момент, когда я рухнул, в глазах Курехи я выглядел точь-в-точь как он. И хуже всего то, что…

Субару поняла, что ты лгал. Причём в самый худший момент. И это ещё не всё — есть кое-что, что усугубило ситуацию ещё сильнее.

Без всякого предупреждения Судзуцуки сняла с меня очки.

Джиро-кун, без очков ты же совсем как твой отец, верно?

!

Понятно. Да, у Курехи явно больше маминой крови, а я похож на старика куда сильнее. Я даже помню, как мама однажды, будучи пьяной, сказала: «Ты всё больше становишься похож на него в молодости». Так вот почему Куреха так запаниковала? Но откуда об этом знали Судзуцуки и Коноэ…

…А, фотографии в гостиной.

На них были мы с Курехой ещё маленькими. Ну и, конечно, мама со стариком тоже. И, как ни странно это признавать, старик на этих снимках… действительно был очень похож на меня. Или, точнее, это я всё больше становлюсь похожим на него.

То есть Коноэ всё это увидела — и сделала неверный вывод. Что у меня такое же слабое, хрупкое тело, как было у старика.

Конечно, Субару понимает, что ты не твой отец. Куреха-тян ей это объяснила. Но знать — это одно, а принять — совсем другое. Подумать только, что ты тоже можешь умереть. Так же, как умер твой отец. Так же, как умерла её мать.

………!

Вот она, истинная причина, почему Коноэ так отчаянно пытается меня вылечить.

Проблема в том, что её уход быстро перестаёт быть уходом и начинает давать прямо противоположный эффект. Ты уже испытал это на себе.

Ещё как испытал. Похоже, Судзуцуки тоже живо всё это вспомнила и невольно поёжилась.

Электрошокер, который она зовёт «средством для сна», попытка раздеть меня, чтобы «вытереть пот», какая-то странная трава, которую она называет лекарством, потом лук, который якобы должен снять жар…!

Э-эй, успокойся, Судзуцуки. Я понял. Я понял, через что тебе пришлось пройти, так что не заставляй себя вспоминать всё это.

Похоже, она и правда оживила в памяти старую травму — её даже заметно затрясло. Причём про вторую половину я сам ещё даже не слышал. Что она там собиралась делать с луком? Впрочем, это уже проблема завтрашнего меня. Если задумаюсь сейчас, точно не смогу уснуть.

Чем тяжелее твоё состояние, тем сильнее разрастается «уход» Субару. Из-за этого тебе становится ещё хуже. Потом всё повторяется, и снова, и снова… Фуфу, правда потрясающе? Такой прекрасный замкнутый круг.

Не смейся. Здесь вообще нет ничего смешного.

Это не «круг», а нисходящая спираль в преисподнюю. Я уже сегодня успел достаточно её прочувствовать, так что от одной мысли, что может стать ещё хуже, меня пробирает дрожь.

Ну, тогда постарайся, ладно? Пока тебя будут лечить, мы с Курехой-тян спокойно поиграем с Кодзиро.

П-подожди! — Я отчаянно вцепился в край её юбки, когда Судзуцуки уже собиралась выйти.

Пошляк. Так сильно хочешь снять с меня юбку?

Не говори ерунды! Если ты снимешь юбку, то утратишь саму суть горничной!

Похоже, у тебя жар ещё поднялся. Или это, может, были твои искренние мысли? — Судзуцуки посмотрела на меня со странно сложным выражением.

Да не шучу я. Пожалуйста, помоги. Если она и дальше будет так на меня набрасываться, я уже ничего не смогу сделать. Ты ведь сама знаешь, через что я прохожу, верно?

Кажется, Судзуцуки в итоге и правда заработала пневмонию. Такими темпами и я окажусь в больнице… если бы они ещё работали.

Мм… но…

Что? Есть какая-то причина, почему ты не можешь мне помочь?

Видишь ли, Кодзиро только что научился давать лапу. Такими темпами мы скоро и в «Удивительные животные!» попадём, знаешь.

Нашла время гордиться успехами собаки. И вообще, этой передачи уже давно нет.

…Э? Ты серьёзно? Та божественная программа…

Почему тебя это так потрясло?

Неужели ей настолько нравилось?

Ну, они же милые.

Смотреть на милых животных, конечно, приятно.

Аж хочется затискать Мино Монту.

Так вот что ты имела в виду!?

Я записывала каждый выпуск «Аса Зуба».

При том что она каждое утро шла в прямом эфире!?

Ах, Мино Монта такой лапочка.

Хватит! Ты сейчас окончательно разрушишь мой образ тебя!

Не волнуйся, ты тоже милый, Джиро-кун. Совсем не проигрываешь.

Сейчас меня это вообще не радует! — заорал я, а потом тут же закашлялся.

Ну вот, теперь ещё и горло болит. Болезнь только набирает обороты.

Ладно, шутки в сторону, — с усмешкой сказала Судзуцуки. — Давай так: услуга за услугу. Если хочешь, чтобы я тебя вытащила, поможешь мне кое в чём.

Помочь тебе?

Именно. Подумай, зачем я вообще приехала в этот дом.

…………

Зачем она приехала… поиграть с собственным дворецким… Нет, не то. С какой стати богатенькая девушка вроде неё вообще пришла в такой захудалый домишко, как наш?..

…Ты хочешь вернуть Коноэ к себе, да?

Именно. Но задумайся вот о чём: какая главная причина, по которой Субару так упорно пытается ухаживать за тобой?

Потому что… она мой дворецкий.

Верно. Субару — твой дворецкий, а ты — её господин. Вот это и есть главная причина, по которой она чувствует себя обязанной заботиться о тебе. Значит, нужно просто разрушить сами эти отношения.

!

Точно. Тогда ей уже не придётся нянчиться со мной. Потому что это перестанет входить в круг её обязанностей.

То есть, если мне удастся вернуть Коноэ к вам домой…

Она перестанет быть твоим дворецким. Вернувшись в особняк, она снова будет занята работой и уже не сможет посвящать всё время уходу за тобой. Понимаешь, чего я от тебя хочу, мой дорогой господин? — Она широко улыбнулась, как идеальная служанка.

…………

…Понятно. Какая же ты всё-таки надёжная горничная, Судзуцуки. Просто лучшая.

Но как мы заставим её вернуться? Опять устроим «битву дворецкий против горничной»?

Не совсем. Для начала пойдём. — Судзуцуки протянула мне куртку, которую достала… из корсета.

Эй, куда мы вообще идём? — спросил я, надевая куртку.

Уже было пять вечера, и на улице быстро темнело.

Разве не очевидно? Навестить ту самую причину, по которой Субару вообще оказалась здесь.

Причину?

Именно. Я ведь так и не рассказала тебе, да? Субару умоляла меня ничего не говорить, но иначе мы из этого не выберемся. — Судзуцуки заговорила с тяжёлой серьёзностью. — Причина — семейная ссора.

Семейная ссора?

То есть… она поссорилась с тем старым хрычом?

Коноэ Нагаре. Ты ведь уже встречался с ним однажды. Они сильно повздорили, и Субару ушла из дома. Так что если эти двое помирятся, всё решится само собой. Поэтому сейчас мы идём к нему — к Коноэ Нагаре, — без колебаний объявила она, и её фартук мягко взметнулся.