Том 2. Глава 27
Даже после ухода герцогини в лаундже царил хаос.
И неудивительно. Герцог Левантес и маркиз Эрбатос — двое мужчин, между которыми ещё несколько минут назад не было ничего общего, — в одно мгновение оказались на грани превращения во врагов.
Напряжённое противостояние продолжалось. Микелло Эрбатос, несмотря на то, что только что получил ошеломляющее предложение от замужней женщины, сохранял поразительное спокойствие. Он поднял свой пиджак, небрежно брошенный на диван, и сунул в карман пачку сигарет.
О маркизе Эрбатосе ходило множество слухов. И о его отце тоже. Самыми безобидными были сплетни о том, что он был женат, или что был безродным простолюдином. Но, несмотря на его сомнительное происхождение, в Вессене не было никого, кто осмелился бы открыто его презирать.
Даже принц Давид, считавшийся фактическим правителем Вессена, не смел помыкать своим двоюродным братом. Сын принцессы Адрианы, он был «больной темой» для всей нации.
А потому сейчас, здесь, в такой ситуации, схватить этого ублюдка за горло было нельзя. Байе, пытаясь унять бурю в душе, тихо шевельнул губами:
Приведите Лорену. Немедленно.
Помощник, как раз вернувшийся из собора Святого Бергоса, куда был послан ранее, тут же бросился исполнять приказ.
Тем временем маркиз что-то достал из кармана пиджака. Даже издалека был виден блеск драгоценных камней. Покрутив бриллиантовое кольцо между большим и указательным пальцами, маркиз повернул голову в сторону Байе.
И усмехнулся.
Микелло швырнул кольцо в пепельницу.
С таким видом, словно выбрасывал надоевшую игрушку. Словно его интересовала владелица кольца, а не эта безделушка.
Словно ему было совершенно наплевать, чьей женой была женщина, только что покинувшая зал.
Кольцо со звоном ударилось о металлическое дно. Байе назвал эту вещь дорогой… и вот её так безжалостно швырнули.
Омерзительное чувство. Это было первое унижение, которое Байе Левантес испытал за всю свою жизнь.
А за унижением неизбежно последовал гнев. Его душила ярость от высокомерного поведения маркиза, который вёл себя так, будто имел на неё какие-то права.
Насколько Байе помнил, за последние семь лет между Лореной и Микелло Эрбатосом не было никаких контактов. Это было естественно, ведь он сам, её муж, не поддерживал с маркизом никаких отношений.
Но неприятное чувство дисгармонии не давало Байе покоя.
«Мы знакомы, не так ли?»
«Наконец-то я нашёл её. Мою Канарейку».
В их диалоге то и дело проскальзывали намёки на то, что они были знакомы ранее. Хотя этого не могло быть.
Маркиз покинул лаундж вслед за герцогиней, и теперь все взгляды были прикованы к герцогу. Все затаили дыхание, ожидая его реакции. Отвращение подступило к горлу.
Байе прорвался сквозь взгляды, терзавшие его плоть, и пересёк зал.
Он остановился у диванов, где всего несколько минут назад сидели его жена и маркиз. Он впился взглядом в серебряную пепельницу на столе.
Б-Байе, что такое? Тебе это нужно?
Бенхамин, семенивший за ним, потянулся было к пепельнице.
Оставь.
Байе достал новую сигару и уставился на кольцо в пепельнице. Последние семь лет на его левом безымянном пальце красовалось такое же, только более грубое, мужское кольцо.
Оно было там и сейчас. Когда Байе закрывал крышку портсигара, его обручальное кольцо сверкнуло.
Ни Лорена, ни Байе ни разу не снимали этих колец. Эти роскошные украшения были одним из немногих символов, связывавших их как мужа и жену.
Именно поэтому кольцо, валявшееся в пепельнице, как нельзя лучше описывало текущую ситуацию.
Кольцо, потерявшее хозяйку.
Жена, отвернувшаяся от мужа.
Другой мужчина, которого она выбрала.
Ха!..
Он был уверен, что этот брак нерушим, пока он сам не отпустит её. Он думал, что, если Лорена попытается найти путь к бегству, он замурует этот выход. Если она пробьёт брешь в стене, он зальёт её цементом. Он собирался заслонить от неё всё небо, но не выпустить из своей клетки.
Потому что…
Потому что ему приснился тот чертовски реальный сон. Сон, да. Сон…
«Ты… больше не сможешь решать за меня».
В ушах оглушительно прозвучал выстрел. Запах пороха ударил в нос. «Чёрт, да. Чертовски отчётливый сон».
Все вон.
Бенхамин, заметивший, что в глазах герцога странным образом погас свет, напрягся. Байе потушил едва раскуренную сигару о кольцо, лежавшее в пепельнице.
Хотите враждовать с Левантесом
Яростно процедив слова, он двинулся с места. Его шаги, направленные в коридор, где скрылись Лорена и Микелло, были решительными и беспощадными.
Коридоры отеля «Альборада» утопали в роскоши. Тянувшийся до самого конца коридора красно-коричневый ковер был расшит причудливыми золотыми нитями, а настенные украшения и молдинги были из чистого золота. Говорили, что именно в этом отеле оседает больше всего тайных денег Вессена, и, похоже, это не было преувеличением.
Лорена, ведомая служащим, вошла в номер тысяча семьсот семь. Она думала, что это будет лишь один из многих номеров, но оказалось, что это пентхаус на самом верхнем этаже, откуда открывался вид не только на крышу отеля, но и на всю улицу Дельгадо. Судя по расположению, такой панорамный номер в здании был только один.
Это личные апартаменты владельца отеля. Прошу вас подождать здесь.
Служащий вежливо поклонился и удалился.
Лорена развязала ленты шляпки и, сняв её, огляделась.
Комната не была большой. Похоже, её и не планировали как гостевой номер: внутри было всего две кушетки, низкий столик да шторы с бахромой. В глубине, за аркой, виднелась ещё одна комната, где смутно угадывались письменный стол и книжный шкаф, но и они, казалось, стояли лишь для вида.
Комната была меньше и проще, чем спальня Лорены в резиденции Клайн. Но её особенностью было то, что все четыре стены были задрапированы тяжёлыми шторами, создавая атмосферу уединённого, тайного убежища.
Оставшись одна, она наконец смогла сбросить напряжение. Лорена бессильно опустилась на кушетку. Уши невыносимо пылали.
«„Стать моим любовником“, ха».
В её памяти всё ещё стояли глаза мужчины, в которых вспыхнул интерес, стоило ей произнести слово «флирт».
Это не были слова, брошенные безрассудно. Ей нужно было самое провокационное слово, какое только можно было услышать, поэтому она выбрала именно «любовника».
Но теперь, оставшись с ним наедине, не было нужды использовать столь вульгарные выражения.
«Нужно быть вежливее. Нет. Для начала
Пока Лорена лихорадочно придумывала, что сказать, дверь довольно грубо распахнулась. Вместе с потоком воздуха, ворвавшимся в комнату, принесло и опасный запах мускуса.
Лорена вскочила на ноги. Маркиз уже шёл к ней широкими, быстрыми шагами. Расстояние между ними сокращалось на глазах.
Маркиз…
Лорена попятилась, но упёрлась коленями в край кушетки. Когда она, потеряв равновесие, начала падать назад, мужчина рывком перехватил её за талию, не давая упасть.
Поймал.
Голос, коснувшийся её слуха, был тем самым низким, бархатным шёпотом, который она слышала в исповедальне. Лорена с трудом выдержала его прямой, пронзительный взгляд.
Что… вы имеете в виду?
Поймав, нужно держать. Вдруг ты за это время передумала.
Не понимаю. Разве не вы приказали проводить меня сюда?
Микелло, казалось, был удивлён её наивным замечанием. Он криво усмехнулся.
Вы ведь взорвали такую бомбу посреди толпы мужиков. Своей первоначальной цели вы добились, верно?
…
Я подумал, что, раз уж вы меня так блестяще использовали, то могли и не остаться.
Он проницательно угадал её замысел. Она запоздало покачала головой:
Я… я не собиралась использовать вас в одностороннем порядке. И не собираюсь. Я вам очень благодарна, и не за одно. Я не настолько неблагодарна. Хотя, если вы мне не верите, я ничего не смогу поделать…
Значит, у вас есть корыстный интерес?
Корыстный интерес. Если вдуматься, это было верное определение, хоть и звучало двусмысленно.
Можно ли это так расценивать?
Рука, грубо схватившая её за талию, давно исчезла. Однако Микелло не отступил. Он был невероятно высоким, и Лорене, даже на самых высоких каблуках, приходилось высоко задирать голову, чтобы посмотреть ему в лицо.
Мужчина окинул Лорену странным, изучающим взглядом.
Говорите прямо, сеньора.
…
Женщин, которые набрасываются на меня с предложением переспать,
«Почему я вообразила, что человек за перегородкой исповедальни всегда улыбается?»
Возможно, всё то время, что они разговаривали, у него было именно такое, звериное выражение лица.
В такой момент я могу всё неправильно понять, Лорена.
Мужчина как ни в чём не бывало произнёс её имя.
Зрачки Лорены испуганно дрогнули.