Том 1 · Глава 409. Да хранит нас Стелла с нежными руками 2

Слова «я увидел будущее благодаря стигме „Предвидения“, поэтому дайте мне людей и деньги на оборону столицы» звучали бы куда менее убедительно, чем показания пленного старшего офицера.

Впрочем, щедрого финансирования Клейо всё равно не получил. Казна выделила сущие крохи, и без помощи семьи Асер дело бы не сдвинулось с места.

Главным было другое: теперь он мог действовать открыто и имел для этого законный повод.

Артур уже успел понять, что в политике благовидное основание порой важнее самого поступка. Клейо разбирался в подобных вещах пугающе хорошо, будто проживал не первую жизнь.

Артур не сомневался: работу он выполнит.

И всё же на душе было тяжело.

Клейо, видимо, принял его молчание за требование объясниться и продолжил сухим служебным тоном:

—Джереми Тулмин нам необходим. Что до подземной тюрьмы, разумнее было построить её самому и заранее знать все слабые места. Я счёл это лучшим решением.

Он подробно рассказал Артуру о камерах, созданных по приказу Мельхиора, и не скрыл заложенный в механизм изъян.

У входа находился пусковой рычаг. По инструкции его следовало поворачивать вправо. Но если навалиться как следует, верхняя часть панели ломалась и рычаг уходил влево. После этого достаточно было пустить через узел мощный поток эфира: перегрузка выводила систему из строя.

Поворот вправо, напротив, только усиливал защиту. Клейо особо велел не перепутать стороны.

Выслушав это как ни в чём не бывало, Артур разозлился так, как злился редко.

Не потому, что заподозрил предательство. Его бесило другое: Клейо опять провернул всё в одиночку.

Во дворце не бывает вечных тайн. Слух о том, что Весна и Клейо ведут какие-то дела, просочился наружу. Люди, которые ещё недавно превозносили мага до небес, теперь косились на него с отвращением.

Артур знал, что во время лечения Клейо тайком приезжал во дворец. Он доверял другу и не задавал вопросов. Получить в награду за это доверие готовый отчёт, когда уже ничего нельзя изменить, было чертовски обидно.

Клейо не лгал.

Он просто сообщал правду тогда, когда вмешиваться становилось поздно.

Так было и с подводной библиотекой на континенте Центрум. Лишь через несколько лет Артур узнал, зачем Клейо в одиночку нырнул в ледяную бездну.

В той библиотеке хранились сведения о прошлом, давно исчезнувшие из летописей. Клейо искал их, чтобы подготовиться на случай новой катастрофы.

Путь за знанием — звучит возвышенно. Только Артур и Летиция тогда едва с ума не сошли, решив, что он погиб.

Прошли годы. Они вместе воевали, не раз спасали друг другу жизнь, делили радость и страх. Но в Клейо оставалось нечто, чего не могли изменить ни дружба, ни время.

Пока перед ними стоял явный враг, это было не так заметно. Теперь война ненадолго утихла, и правда выступила особенно ясно.

Клейо слушал не Артура и не друзей. Над ним стояла воля богини, и только её приказ имел для него высшую силу.

Артур не всегда мог принять ни её цели, ни то, как Клейо выполнял её приказы.

Но даже видя его холодность, Клейо так и не извинился.

Для него извинение имело смысл лишь в одном случае: если бы, вернувшись в прошлое, он поступил иначе. А он повторил бы всё без колебаний. Значит, просить прощения было бы ложью.

Наверное, именно поэтому они с Франом так легко понимали друг друга.

Сел, Исиэль, Липпи и Летиция тоже делали всё, что могли. Сам Артур теперь обладал властью, о которой прежде не смел мечтать. И всё же свободы у него стало не больше, а меньше.

Почти все обязанности регента легли на его плечи. Подготовленные бумаги отправляли в Кларендон-хаус, а через несколько дней они возвращались с королевской печатью.

Мельхиор больше не проявлял прежней болезненной подозрительности. Любое решение Королевского консультативного совета он утверждал без споров. Из Кларендон-хауса выходил редко и лично почти ни во что не вмешивался.

Такой порядок был ненормальным, но государство худо-бедно работало. Пока приходилось терпеть.

Выпускники 977 года не раз обсуждали, можно ли и дальше оставлять Мельхиора в покое. Самые рассудительные среди них — Сел и Клейо — настойчиво предлагали не торопиться.

Артур понимал: ворваться в Кларендон-хаус с мечом и силой стащить Мельхиора с трона не получится. По крайней мере, законно.

Выходов оставалось два.

Либо умрёт король, либо начнётся последняя битва, к которой готовился Клейо.

Нужен был переломный миг, когда совпадут время, повод и общая воля. Только тогда Артур сможет завершить начатое.

Он должен стать королём.

Так предсказала мать. Это обещал Клейо. На этом условии друзья заключили «Завет».

Того же хотели многие депутаты Палаты общин. Не потому, что считали Артура идеальным, а потому, что видели в нём лучший из доступных вариантов для нового века.

Он часто вспоминал день, когда в столице открылось Запомненный мир «Ночь молний» и на улицы хлынули демонические звери.

Тогда Артур сказал, что больше не хочет быть мальчишкой с единственным мечом, который ломается от первого сильного удара. Спросил, не слишком ли самонадеянно желать другого пути.

Клейо ответил:

—Да. Это высокомерие.

Артур до сих пор помнил, с каким выражением Клейо произнёс эти слова.

Артур получил право выбирать благодаря Клейо. Теперь ему хотелось подарить такую же возможность самому Клейо.

Он сказал об этом на рассвете, когда тот вернулся из «Жемчужного города».

Когда Артур станет королём, выбор перестанет быть роскошью. Никто больше не будет обязан платить за него жизнью.

Красивые слова. Но сумел ли он хоть немного приблизить такой мир?

Уверенно ответить «да» Артур не мог.

Человек, у которого отняли саму возможность выбирать, сидел сейчас в освещённом окне дворца Пама.

Да и сам Артур был ненамного свободнее.

Богиня собиралась сделать короля Альбиона Артура Риогнана своим орудием. Для чего — ему не объяснили.

Ни ему, ни Клейо выбирать не позволялось.

Рановато ты об этом рассуждаешь. У тебя пока ни меча Леонида, ни короны, ни королевской печати. Не зазнавайся, придурок.

Артур тряхнул головой, отгоняя тяжёлые мысли.

У переезда Клейо во дворец Пама был хотя бы один несомненный плюс. Теперь ради встречи не приходилось перелезать через балкон или специально ехать в школу.

Покои Артура находились здесь же. Иногда они могли, как в ученические годы, среди ночи поделить еду и выпивку.

Это было хорошо. По крайней мере, хоть что-то.

В жизни приходится выискивать приятные мелочи, иначе совсем свихнёшься.

В пабе «Мартовский заяц» готовили бараньи колбаски и картофель, расплющенный на раскалённой плите до хрустящей корочки. Клейо почти всегда ел без аппетита, но от этого блюда не отказывался.

Совещание Артура закончилось поздно. Он примчался к пабу перед самым закрытием и долго уговаривал раздражённого хозяина завернуть еду с собой.

С прошлой недели Клейо наверняка опять толком не ел.

Артур прижал к груди ещё тёплый пакет. Накормить друга казалось делом государственной важности.

По лестнице он взлетал через две ступени.

В это же время на втором этаже дворца Пама Ареса Рид разбирала остаток бумаг.

Джереми Тулмин впервые за двое суток ушёл домой, и вся мелкая работа досталась ей.

После ареста Тулмина Мельхиор распустил Управление по связям с общественностью. Аресу, простолюдинку и бывшую сотрудницу этого управления, перевели в дворцовую канцелярию. Там для неё не нашлось настоящего дела. Она сидела без работы, всем мешала и прекрасно понимала, что от неё хотят избавиться.

По иронии судьбы Ареса оставалась рядом с Мельхиором дольше многих именно потому, что никогда не связывала с ним ни политических надежд, ни высоких идеалов.

У Джереми хотя бы имелся опыт службы в казначействе. Ареса начинала младшей машинисткой в парламенте. Кроме Мельхиора, никто не знал, куда приложить её способности.

Она умела направлять общественное мнение, но родилась слишком рано. Даже самые прогрессивные депутаты не доверили бы такую власть женщине-простолюдинке чуть старше тридцати, которая окончила лишь женскую школу.

В этом смысле Мельхиор был для неё идеальным начальником.

Пока не поехал крышей.

Теперь, когда сомнений в его безумии почти не осталось, Ареса совсем осталась не у дел.

И тут вернулся Джереми Тулмин — живой, целый, будто его вовсе не таскали в Бюро внутренней безопасности. Вернулся и объявил, что будет работать с Клейо Асером.

Ареса пошла следом. Скорее по инерции, чем по собственному решению.

Она жила одна, родителей давно не было, а жалованье требовалось каждый месяц. Другого места, где её опыт ценили бы и прилично оплачивали, попросту не существовало.

Клейо предложил обоим больше, чем они получали прежде. Иначе было бы просто бессовестно.

Последние полгода больше походили на гонку на износ, чем на государственную службу.

Иногда Ареса не могла понять, что было причиной, а что следствием. То ли только человек масштаба Джереми умел справляться с этим ворохом дел, то ли Клейо, заполучив такого помощника, начал затевать всё больше и больше.

В истории прошлой недели Клейо, впрочем, был ни при чём.

Парламент потребовал раскрыть документы, и без того неподъёмная работа разом превратилась в лавину.

Клейо таскали по комиссиям и часами забрасывали вопросами, больше похожими на обвинения. Он и прежде выглядел болезненно бледным, а теперь стал совсем серым.

Выяснилось, что он помог Весне Дрисколл и регенту, чья поддержка таяла на глазах, построить подземную тюрьму и угрохал на неё редкие материалы. У Весны и прежде была дурная слава, а теперь её разделил Клейо.

Для людей, понимавших расстановку сил, политическая карьера Мельхиора уже закончилась.

Просто пока не нашлось того, кто рискнёт привести приговор в исполнение.

Все помнили неудачную попытку отстранить регента.

Тогда столицу закрыли. Столичная оборона отказалась подчиняться и была распущена. Палату общин разогнали. Её председателю пришлось бежать под защитой авиационного крыла. Палата лордов раскололась на враждующие группировки.

С тех пор Мельхиор ничего заметного не предпринимал, но никто не решался ударить первым. Все ждали, кто подставится.

Он и раньше жил затворником, ссылаясь на болезнь, и выглядел всё слабее. Но стоило герцогу Крюэлю и Зулейке попытаться отнять у него королевскую печать, как трое главных участников заговора один за другим слегли.

Герцог Крюэль, Пирс Клаген и королева Зулейка — все трое тяжело заболели, и физически, и душевно.

Такое не бывает случайностью.

Любой человек, сохранивший хоть крупицу здравого смысла, должен был признать: Мельхиор обладает неизвестной силой.

Магом он не был, но большинство уже подозревало у него необычную стигму.

Немало придворных помнили детство «зловещего ребёнка» дома Риогнан. Это случилось не век назад, а всего три десятилетия назад.

О проклятом первом принце, бастарде леди Элене, говорили разное. Будто он научился читать без учителя. Будто видел чужие мысли.

Без сверхъестественной силы он едва ли заставил бы замолчать и яростного мастера меча, и королеву, которая ненавидела его всей душой.