Том 1. Глава 132
Замок Рок был слегка мрачноват, что совсем не вязалось с яркой и солнечной атмосферой Южной империи. Другие называли это «величественностью» или «строгостью», но…
Мрачновато.
Атмосфера замка тоже под стать хозяину?
Я поморщилась, вспомнив похитителя, который вознамерился стать моим отцом.
Юная госпожа, вы совсем не боитесь хозяина.
Удивительно.
Все дети плачут, когда видят его.
Может, потому что вы его дочь?
Что это за нелепая логика?
Как можно сделать такой скачок в рассуждениях: мы видимся впервые, но я не боюсь его, потому что я его дочь?!
Я нахмурилась и уставилась на горничную, выдавшую этот бред, но…
Хи-хи, какая милашка.
Меня просто начали тискать. Черт возьми.
Почему я такая милая?!
Ой-ой, ты рассердилась?
Хочешь вкусняшку?
Что будешь кушать на ужин?
Я не малышка!
Я пыталась доказать горничным, которые обращались со мной как с младенцем, что я уже вполне сознательный ребенок, но мои слова пролетали мимо ушей.
Ой, ты не малышка, но рассердилась, когда я сказала «кушать»?
Может, хочешь печенье, а не вкусняшку?
Ну что за люди.
Давай печенье.
Но от печенья я отказываться не собиралась.
Хи-хи, милота.
Такая мягкая.
Прелесть.
Горничные облепили меня. Благодаря «группе по уходу» я давно привыкла к такому обращению, поэтому, отпихивая их, я в очередной раз посетовала на свою жизнь.
Мир и сегодня не дает мне покоя.
Хотя поведение горничных было вполне объяснимо.
Раз уж их хозяин — такой страшный, мрачный и кровожадный человек, неудивительно, что при виде такого милого ребенка, как я, они теряют голову.
Но вы правда не боитесь хозяина?
Сколько дней я уже под «императорским арестом»… э? Какой сегодня день?
В любом случае, мой распорядок дня начинался с того, что я шла к регенту и требовала: «Отпустите меня домой».
Их удивляло не только то, что я так четко формулирую требования, но и то, что я ни капли не боюсь регента.
Видимо, все здесь привыкли жить под гнетом тирании.
Мне тоже страшно.
!
А как не бояться, когда у него такой свирепый взгляд?
Просто привыкла.
Пусть внешность и аура у него были пугающими, но, вопреки ожиданиям, регент ничего мне не делал.
Он по-прежнему разговаривал со мной отталкивающим тоном, но если принять это за его обычную манеру общения, то казалось, что он стал ко мне чуточку мягче.
«Не знаю, в чем разница, но все же».
К тому же, я каждый день закатывала истерики, требуя вернуть меня домой, валялась на полу и даже разбила вазу, которая, судя по всему, была ему дорога.
Позовите лечащего врача.
Он беспокоился о моем самочувствии больше, чем о сохранности вазы.
Он так суетился из-за пустяковой царапины, что мне даже стало неловко.
А когда я в очередной раз улеглась на пол, устроив истерику, он велел постелить новый ковер, сказав, что пол грязный…
Он, конечно, тот еще мерзавец, но какой-то «заботливый мерзавец», отчего мои чувства были весьма противоречивы.
«Надо натворить дел покрупнее».
Покажу ему, что со мной не так-то просто справиться. Тогда он точно меня отпустит, верно?
К счастью, у меня был отличный пример для подражания — настоящие мастера по созданию проблем!
Никогда бы не подумала, что буду хвалить дьявольскую натуру близнецов Спером.
Погнали.
Людвиг, взглянув на один из отчетов, испытал странное воодушевление. А вот его адъютант Герман, стоявший перед ним, пережил настоящий ад, от которого сердце ушло в пятки.
Глоть.
Чем дольше молчал господин, тем сильнее становилось ощущение, что голова вот-вот слетит с плеч.
В таком напряжении прошло несколько десятков минут.
Значит.
Наконец Людвиг открыл рот.
Это имущество, которое Арелин разнесла за последнюю неделю?
Количество разбитых ваз, рамок для картин и украшений не поддавалось счету, а мебель и напольные покрытия меняли уже десятки раз.
В денежном эквиваленте она нанесла ущерб, сопоставимый со стоимостью целого замка!
Первые десять дней после прибытия в замок Рок она тихо сидела в своей комнате, не шевелясь, а потом вдруг, словно одержимая, начала носиться повсюду и крушить всё на своем пути, заставляя слуг в ужасе бегать за ней.
Герман затаил дыхание, боясь, какой гнев обрушится на него, но…
Ребенок очень активный.
…П-простите?
Людвиг усмехнулся и повесил список уничтоженного Арелин имущества в углу кабинета, словно сувенир.
Прикажи управляющему обустроить замок так, чтобы ребенок не поранился, даже если будет бегать повсюду.
А? Простите? А, да. Да-да, я так и передам!
Есть еще доклады?
Ошеломленный такой неожиданной реакцией Людвига, адъютант Герман засуетился, но с трудом взял себя в руки.
Откашлявшись, он доложил:
Это… дело герцога Идикельса…
В кабинете повисло напряжение, отличное от прежнего.
Он до сих пор не уехал?
Да, он всё еще остается в замке и требует встречи с Вашей Светлостью.
Людвиг постучал пальцами по столу и вынес вердикт:
Игнорировать.
Может, в крайнем случае, взять его в заложники?
Герцога Идикельса?
Его губы изогнулись в улыбке, словно он услышал что-то забавное.
Герман, ты знаешь, почему за всю долгую историю Пайтал не воевал с Альбрехтом?
Герман глупо захлопал глазами. Людвиг весело рассмеялся.
Две империи уже не раз сталкивались в тайных конфликтах.
Да что там две империи?
Они находились в состоянии постоянных споров и трений с многорасовой империей Шугра, а также с Союзом Уё — раем для полуросликов и зверолюдей.
История накопленных конфликтов превратилась в застарелую обиду, и теперь ситуация напоминала бомбу замедленного действия, готовую взорваться в любой момент.
И всё же, причина, по которой континентальная война до сих пор не началась, была проста.
«Потому что Альбрехт, обладающий явным военным превосходством, этого не хочет».
С теми, кто обладает сверхспособностями, нельзя конфликтовать без Благословения.
Как думаешь, почему Альбрехт смог стать самой процветающей империей людей?
Всё это было божественным провидением, непостижимым для обычного разума.
Точно так же, как забытое благословение бога, оставленное в Пайтале, защищало его.
Отпусти его. Высокомерный император Альбрехта никогда не встанет на сторону Хальберна, пока мы первыми не заденем его самолюбие.
Людвиг верил в высокомерие сытого хищника, который получил всё без особых усилий.
Хищника, который настолько сыт, что даже не выпускает когти, когда добыча крутится у него под носом.
Я впервые пожалела, что у меня нет «Золотых глаз».
«Были бы у меня Золотые глаза, я бы натворила дел покрупнее».
Используя опыт, полученный при наблюдении за Сиэль и Ноэль в императорском дворце, Хальберне и герцогстве Спером, я перебила кучу дорогих вещей, но, видимо, этого было недостаточно.
Давай еще.
Меня даже поощряли.
Регент даже не пытался схитрить, заменяя украшения и вещи в замке на дешевые подделки.
Эх.
Это не работает? Почему не работает?
В любом другом доме меня бы уже давно отругали за такие разрушения, почему же он меня не ругает?!
Крепкий орешек.
Папа был для меня загадкой, но регент был просто крепким орешком.
О, как же мне преодолеть этот кризис?
Я глубоко задумалась и, избегая взглядов горничных и слуг, бродила по коридорам, которые успела изучить, когда вдруг…
Ай!
Задумавшись, я врезалась лбом в чью-то спину и упала.
О?
Тот человек тоже, видимо, испугался, судорожно вздохнул и замер.
Ребенок?
А?
Арелин Сигрия Хальберн?
…?
Кто это такой, что знает мое полное имя?
Я ухватилась за протянутую руку и поднялась, после чего смогла как следует рассмотреть лицо незнакомца.
Синие волосы, напоминающие глубокий океан, и синие глаза. Э?
Видимся впервые. Меня зовут Теренс. Я герцог Идикельс.
Мужчина с четкой и богатой дикцией, похожий на ведущего вечерних новостей, приветствовал меня с улыбкой, внушающей доверие.
Нашла. Тот, кто мне поможет.
Дяденька!
Я направилась прямиком к незнакомцу.
Помогите мне!