Том 1. Глава 267
Глубины руин.
Маги в черных мантиях, поддерживавшие магический круг, обливаясь холодным потом, разом выплюнули кровь и рухнули на землю.
Ву-у-у-у-ум.
Энергия руин нестабильно заколебалась, зловеще перекатываясь.
Пусть и на мгновение, но работа руин остановилась.
Чейен, мужчина, контролировавший всё это, окутал глубины ещё более густым туманом и усмехнулся.
...Ха.
Может, всё дело в том, что план, который, по его расчётам, никто не мог нарушить, дал сбой?
Испытав странное, свежее и в то же время неприятное чувство, Чейен пробормотал имя, которое не переставал крутить в голове.
Арелин.
Сингулярность, которую он обнаружил.
И в то же время упрямица, отвергшая его предложение.
Хрупкое существо, обладающее потенциалом изменить судьбу этого мира, но недостаточно сильное, чтобы раскрыть эту мощь.
Лицо Чейена окаменело при воспоминании о ребёнке, который до самого конца не взял его за руку — несмотря на то, что он столько сил вложил в возвращение детского облика и подыгрывание в наивные детские игры.
Она ведь должна была умереть.
Чейен видел в Арелин предопределенную судьбу — смерть.
Финал, клеймо на который поставил этот мир, а не кто-то другой.
Этой неизбежной смерти не мог избежать простой человек.
Она жива?
Этого не может быть.
Чейен знал о принудительной силе судьбы, которую вершит этот мир.
«На самом деле у Арелин было всего два способа избежать смерти».
Стать бессмертной, как он, которая не умирает, даже если погибнет, или же...
Стать чьим-то фамильяром.
Первое было практически невозможно.
Значит, она стала чьим-то фамильяром.
«Леность?»
Чейен вспомнил бессмертную, которая была наиболее снисходительна к людям из всех известных.
«Нет, у Лености нет сил создавать фамильяров».
Почему её прозвище — Леность?
Это прозвище было метафорой кармы, которую она накопила, так и не сумев закончить начатое.
«Карма за то, что не смогла убить того, кого должна была, и сохранила жизнь. Бессмертная, которая из-за этого сама взвалила на себя карму и выбрала заточение».
Причина, по которой Леность сделала центральный континент своей базой и не делала ни шагу из личных покоев во дворце, заключалась в том, что она собственным уровнем сдерживала «нечто», притаившееся внизу.
Тогда круг кандидатов сужается.
«Неужели ей посчастливилось встретить Странствующую надежду?»
Странствующая надежда — прозвище, полученное благодаря легенде о том, что если встретишь её, она обязательно исполнит одно желание.
Однако это была бессмертная, которую крайне трудно встретить.
«Да и не похоже, чтобы Последний бог Лемрена, которому самому трудно поддерживать свой уровень, стал помогать...»
Более того, если бы она стала фамильяром бога, её бы уже давно похитили из Лемрена.
Один из оставшихся ненавидит людей, а о другом даже вестей нет.
Последним оставался только Мастер.
Нет, Мастер точно нет.
Чейен был уверен, что знает великого мага Марседес лучше, чем кто-либо другой.
Разве она не была той, кто пожалел, даже сделав его «таким»?
Он был уверен, что Мастер никогда сама не нарушит клятву больше не вмешиваться в дела смертных.
Ву-у-ум, ву-ум.
Энергия руин опасно колебалась. Похоже, это было связано с тем, что происходило в бездне, еще более глубокой, чем глубины руин.
Кха, наша Черная звезда.
Маги, которые, лежа на земле и содрогаясь, продолжали поддерживать магический круг, протянули руки к Чейену.
Ч-что нам делать...
Чейен смотрел на них с безразличным выражением лица.
Продолжайте в том же духе.
Н-но если так пойдет и дальше, мы все умрем!
Чейен равнодушно посмотрел сверху вниз на мага, который, побледнев, едва мог высказать свое мнение.
Маг невольно сглотнул, встретившись с бесстрастным взглядом, словно смотрящим на проходящий мимо камень.
И что в этом такого?
Ч-что?
Если умрете, я вас воскрешу.
То, что создавали эти руины, было не просто «воскрешением».
Когда родится бог, воскрешение будет сущим пустяком.
В чем причина открытия врат, ведущих в параллельные измерения, для сбора душ живых людей и жертв для алтаря?
Это была плата за создание «бога» в мире, где богов не существует.
Ву-у-у-у-у-ум.
Чейен переключил внимание на пульсирующую энергию, которая стала еще сильнее, чем раньше. Похоже, в бездне руин возникли проблемы.
Обычному человеку было невозможно даже добраться туда.
Придется идти самому.
Песион думал, что мир за вратами — это бесплодное и пустынное место, непригодное для жизни.
Поэтому он прыгнул туда, готовый смириться даже с тем, что оттуда вылезет нечто, с чем он не сможет справиться.
Это место...
Пейзаж, открывшийся перед глазами, был совершенно не таким, как он ожидал.
Щебетание птиц, освежающий звук воды, бьющей из фонтана, ухоженные деревья и трава, источающие свежий аромат.
Теплые золотистые лучи солнца и прикосновение прохладного ветра.
Как он мог не узнать это место?
«Это сад особняка Хальберн».
Он не понимал, как мог оказаться в таком месте, пройдя через врата в поисках Арелин, но этот мир не позволял Песиону даже погрузиться в раздумья.
Кто ты?
Маленькая фигурка, прятавшаяся в траве, робко высунула голову.
Худенькое тельце, по которому и не скажешь, ела ли она вообще. И все же, пухлые щечки были такими милыми...
...Арелин?
Маленькая Арелин, которой на вид было едва ли шесть лет, округлила глаза, увидев Песиона.
Песион, сам не зная почему, подумал, что попал в прошлое.
Иначе не было бы логичного объяснения тому, что он сейчас встречает шестилетнюю Арелин.
...
Милая.
Песион, наблюдавший за маленькой Арелин, которая издалека украдкой поглядывала на него, делая вид, что не смотрит, дрожал от сжатых кулаков.
Маленькая Арелин была настолько милой, что он боялся случайно повредить стены особняка Хальберн, если не сдержится.
«Арелин была такой милой?»
Он всегда думал, что она красивая, но никогда не считал её милой.
Наверное, потому что тогда он и сам был ребенком.
Арелин.
Заметив это, Арелин тут же спряталась. Но даже её неуклюжая наивная детская попытка — спрятать только лицо и думать, что её не видно — выглядела настолько милой, что Песион снова оказался на грани того, чтобы что-нибудь сломать.
«Спокойствие».
Песион крепко сжал кулаки, глубоко вдохнул и выдохнул, пытаясь успокоиться.
Хотя Арелин обладала милотой, способной разрушить вселенную, а его собственное сердце, казалось, уже давно было разбито и захвачено...
Он должен был как-то преодолеть этот кризис.
Она и так сторонилась его, как котенок, вставший в оборонительную позу, так что он не мог сделать ничего, что вызвало бы еще большее недоверие.
Привет. Я не подозрительный человек.
...Мне говорили, что все, кто так говорит, подозрительные.
Хм.
Арелин на удивление бойко отвечала. Спорить было не о чем — она была абсолютно права. Нельзя было сказать лишнего и сбить девочку с толку, иначе в будущем могло случиться что-то дурное.
Песион естественно перевел тему.
Но ты здесь одна?
В воспоминаниях Песиона Арелин всегда была с группой по уходу.
Как часто он видел добрые, но решительные улыбки горничных и дворецких, которые постоянно были рядом с ней.
«Но почему никого не видно?»
Арелин зашевелила губами, собираясь что-то сказать.
Может, потому что он помнил Арелин всегда невозмутимой и отрешенной, такой её вид казался Песиону слишком непривычным.
Ну...
Арелин, теребившая пальчики, снова крепко закусила губу.
В отличие от Песиона, который забеспокоился, как бы она не повредила губу, маленькая Арелин выглядела озабоченной чем-то другим.
...Я всегда одна.
Что? Почему одна?
Арелин уставилась на Песиона так, будто спрашивала, почему он вообще об этом спрашивает.
Что тебя интересует? Я же сказала, что всегда одна. А ты кто такой, что здесь находишься? Мехен разрешил тебе войти?
Дядя...
Её по-детски прямолинейный вопрос к незнакомцу звучал смышлено и мило, но из-за того, что это произнесла именно маленькая Арелин, удар от обращения «дядя» оказался настолько сокрушительным, что Песион едва ли не лишился чувств.
Самым печальным было то, что он не мог даже возразить.
«В возрасте Арелин я действительно дядя».
Может, потому что было видно, как Песион потрясен, Арелин сменила гнев на милость и предупредила:
Тебе нельзя здесь быть. На наш дом наложено заклинание, из-за которого посторонние умирают... О? Дядя, как ты еще жив?
Арелин широко раскрыла глаза, словно осознав нечто важное. Песион-то прекрасно знал, что благодаря своему статусу члена императорской семьи невосприимчив к защитной магии Хальберн, но для ничего не подозревавшей девочки это стало настоящим открытием.
Хочешь узнать?
Арелин кивнула.
Тогда я расскажу, если ты пообещаешь, что с этого момента будешь заниматься кардио, делать силовые упражнения и хорошо питаться три раза в день, делая упор на белок.
Выражение лица Арелин мгновенно изменилось от его слов, в которых, несмотря на легкую шутливость, чувствовалась серьезность.
Дядя, ты качок-дурачок?
Арелин быстро отступила, увеличивая дистанцию, а выражение лица Песиона стало печальным.
Уходи.
...Меня отшили.