Том 1. Глава 284
Что это вообще было за безрассудство?
Всего-то легкий поцелуй, но, похоже, он стал той самой последней каплей для воды в чаше, державшейся лишь на поверхностном натяжении.
Куда только подевалось всё его прежнее терпение — потерявший голову Песион тут же лишил меня дыхания.
М-м!
Ощущение соприкасающихся губ всё еще было в новинку. Такие мягкие, нежные…
От внезапного поцелуя тело сковало напряжение. Стук собственного сердца казался настолько громким, что я даже почувствовала себя виноватой, будто совершаю что-то предосудительное.
Арель, дыши.
Даже чересчур низкий голос Песиона действовал слишком возбуждающе.
Кто бы говорил! Сам приказал дышать, а времени на это не дает, продолжая наступать!
Естественно приоткрытые губы и смешивающееся дыхание лишали меня способности мыслить здраво.
Крепко сжимая край его рубашки, я почувствовала, как Песион усмехнулся.
Арель, я же сказал: дыши.
Ды…
…только пытаюсь, как ты снова вцепляешься в меня, гад такой!
Не успела я договорить, как наши губы снова сомкнулись. Слегка прикусив мою нижнюю губу, Песион вновь жадно и влажно сплелся со мной — словно без этого дыхания он и вовсе не умел жить.
Песион отпустил меня лишь тогда, когда я уже была готова задохнуться по-настоящему.
Да ты…!
Я уставилась на него, сдерживая слезы от нехватки воздуха, а Песион лишь подавил смешок.
Хотелось выругаться, но сначала нужно было вдохнуть. Переводя дыхание, я принялась колотить его по широкой груди, а он покорно подставлялся, словно говоря: «Бей сколько хочешь».
От этого бесило еще больше!
Я чуть не задохнулась!
Так я же сказал тебе дышать.
Как я могу дышать, если ты постоянно перекрываешь мне рот?
Носом надо.
Песион, уже не скрывая улыбки, игриво коснулся моего носа.
Как в таком положении дышать носом? Это вообще возможно?
Хочешь, покажу?
Я закрыла рукой лицо Песиона, который под этим предлогом снова попытался прильнуть ко мне.
Где он только этому научился? Настоящий мастер обольщения.
А-а.
Песион посмотрел на меня с таким мученическим видом, будто я совершила нечто ужасное.
Но на этот раз твоя красота на меня не подействует, парень.
Хотя это лицо всегда лишало меня воли, но сейчас… сейчас…
Угх.
Я зажмурилась, чтобы не поддаться на его чары, и услышала тихий смех.
Ладно. Больше не буду целовать.
Песион успокаивал меня голосом, в котором сквозило столько сожаления. Целовать он перестал, но я не могла — да и не хотела — запретить ему осыпать поцелуями мои губы и щеки.
Не хочу уходить.
Я было нахмурилась на его внезапную жалобу, но, увидев его поникшее лицо, не сдержала улыбки.
Но тебе всё равно придется вернуться.
Арель, ты такая холодная в такие моменты. Неужели нельзя хоть немного посочувствовать тому, как мне не хочется тебя оставлять?
Я просто констатировала факт, какая же это холодность? Какой ответ ты хочешь услышать?
Ну, например: «Я тоже хочу, чтобы ты не уходил» или «Давай побудем еще немного».
А если нас застукают, что тогда?
Как бы хорош ни был Песион, есть вещи, которые делать нельзя.
Может, просто похитить тебя?
Песион сказал это в шутку, но…
…подождите, а шутка ли это?
Это ведь была шутка, да?
Песион промолчал, лишь мягко улыбнувшись. Моя тревога лишь усилилась.
Пока я не видела, он…
Было трудно избавиться от неприятного ощущения, будто в Песионе поселилась глубокая тьма, о которой я ничего не знаю.
Мы ведь не навсегда расстаемся, чего ты так расстраиваешься?
Мне этого мало.
В смысле?
Я тревожусь, когда тебя нет в поле моего зрения.
Может, из-за того, что ночь была слишком темной, я не могла толком разглядеть выражение его лица в тени.
То ли звезды, тускло мерцающие в ночном небе, делали этот момент особенным, то ли само время казалось нереальным.
Песион, говоривший это, казался миражом.
«Неужели Песион чувствует то же самое по отношению ко мне?»
Поэтому он постоянно держит меня, проверяет мое присутствие и хочет оставить рядом с собой?
Не знаю.
Я даже не догадывалась, откуда берется эта жажда и как утолить его голод.
Да и вообще, могу ли я успокоить эту тревогу?
Просто…
Я больше никуда не уйду.
Это единственное обещание, которое я могла дать.
Даже если ты попросишь меня уйти, я не сдвинусь с места. Не то чтобы я никогда не хотела умереть, но ты ведь сам заставил меня жить.
Именно ты удержал меня, когда я, родившись в теле второстепенного персонажа с ограниченным сроком жизни, не могла вписаться в этот мир и чувствовала себя чужой.
Если бы не ты, разве я не приняла бы свою судьбу и не умерла бы покорно?
Песион, у тебя теперь проблемы.
…?
Даже если ты решишь, что я тебе надоела и захочешь выгнать, я не отстану. Ты попал. Теперь тебе придется жить со мной всю жизнь.
Песион широко открыл глаза, а затем рассмеялся. Так, будто этот факт пришелся ему по душе.
А мне это даже нравится.
Его мягко изогнутые глаза просто сводят с ума.
Это именно то, чего я хотел.
Его низкий шепот звучал невероятно сладко.
Иногда я путалась, было ли то, что я получила от Песиона, спасением или оковами.
Но… всё же, думаю, это спасение.
Ведь я захотела жить только потому, что ты меня удержал.
Даже сейчас. Хотя меня окружают бесчисленные утомительные узы, мне всё нипочем — настолько, что это можно назвать «сущим пустяком».
Просто… я думаю об одном.
Мне не следовало читать о тебе в книге. Не следовало узнавать этот мир через буквы.
Иначе я бы с радостью раскрыла все свои секреты и поделилась бы всем, что у меня есть.
«Не знаю почему, но стоит мне попытаться рассказать… как возникает чувство, что делать этого нельзя».
Из-за интуиции, которую невозможно было объяснить, я лишь беззвучно шевелила губами.
Хорошо, Арель. Сегодня я уйду спокойно.
Песион отступил первым.
Сегодня?
Если буду скучать, приду снова.
Сказал Песион голосом, ставшим еще мягче, чем прежде. Я молча кивнула, и он нежно коснулся губами моего лба.
Чмок.
Спи сладко, Арель.
Песион исчез так же легко, как и появился.
В детстве я вечно сетовала, почему охранная магия поместья не ловит этого парня.
М-м.
Казалось, на лбу до сих пор осталось ощущение его губ. Я потерла лоб и развернулась, чтобы идти в свою комнату, как вдруг…
…!
Увидев силуэт перед лестницей, я чуть не закричала.
Регент, неизвестно сколько простоявший здесь, смотрел на меня со сложным выражением лица и взглядом, в котором читались еще более запутанные чувства.
…
…
Нет, ну что этот дядька тут забыл?
Похоже, мое смятение и растерянность были написаны у меня на лице.
Вернулся на рассвете.
А, да.
…
…
И снова воцарилось молчание.
Я не выдержала этой атмосферы первой.
С какого момента вы всё видели?
С того… как вы двое прильнули друг к другу.
…
…
Регент замялся, видимо, не в силах произнести слово «поцелуй». Но я прекрасно поняла, что он хотел сказать.
«Мне конец!»
Мои опасения стали реальностью.
«А ведь я думала, что нас никто не заметил!»
Пока я беззвучно вопила, Регент неловко заговорил:
Так… так хорошо было?
Да.
Спрашивает еще, очевидные вещи.
…
…
От моего прямого ответа Регент почему-то помрачнел еще сильнее.
О нет, неужели всё закончится тем, что меня отчитает Мехен? Отец ведь тоже ввяжется. Он и так недолюбливает Песиона, а теперь небось совсем взбеленится?
Мысли путались, и вдруг меня осенило:
«Подождите, разве проблема не решится, если только Регент будет молчать?»
Крестный отец.
?!
Регент вздрогнул, когда я, обычно называвшая его то дядькой, то Регентом как попало, вдруг серьезно обратилась к нему «Крестный отец».
Как насчет сделки?
Сделка с тьмой, по рукам?