Том 1. Глава 318
Прошло несколько дней с тех пор, как закончился дебютантский бал.
Как я и ожидала, на следующее утро первая полоса газет пестрела величественным лицом отца, а обо мне было написано лишь несколько строк.
Мне показалось это странным, и я спросила Мехена, не он ли ограничил информацию обо мне, но он ответил, что ничего об этом не знает.
Сильви намекнула, что это был приказ «свыше»...
«Неужели это дело рук Песиона?»
Наш милый и очаровательный Песион не мог так поступить.
В любом случае, дебют позади, большое дело сделано, и я собиралась спокойно отдохнуть, прокатившись с Эфиром, но...
Это всё приглашения?
Да.
Мир не давал мне покоя.
Если до дебюта в высшем свете приглашения приходили на имя «Герцогства Хальберн», то теперь они сыпались прямо на имя «Леди Хальберн».
Почему все присылают приглашения? Они что, помешались на светских тусовках?
Ну, конечно, они хотят с вами подружиться.
Со мной?
Почему? Потому что я из Хальбернов?
Когда я склонила голову набок, Юни, Эмма и Лина, которые уволились, но вернулись, услышав о моем возвращении, одновременно переглянулись.
Такая неосведомленность...
Оставим это, ведь это так мило.
Леди, хотите, я испеку еще хлеба?
Что такое, настроение внезапно испортилось.
Я уставилась на трех девушек, которые открыто обращались со мной как с ребенком, но они лишь рассмеялись.
...На этот раз я прощу вас.
Леди, вы не думали завести себе друзей?
Друзей? У меня их уже полно.
Юни посмотрела на меня с изумлением.
Песион, близнецы, Харун. Разве этого мало?
Затем Лина и Эмма посмотрели на меня с беспокойством.
Что еще?
А, еще я решила подружиться с Сируа. Терион тоже мой друг. Шесть человек
Для меня, у которой в прошлой жизни было ноль друзей и один знакомый из интернета, этого было более чем достаточно, но почему-то мои горничные выглядели серьезными.
Впрочем, неважно, это не то, о чем мне стоит беспокоиться.
Я съела еще по одному десерту от Эммы: куки-шу, мадлен, толстый макарон и финансье.
Все-таки это безумно вкусно.
У меня было чувство, будто я отравляю кондитерскую индустрию этого мира, но отказываться от вкуснятины я не хотела.
Пока я наслаждалась едой, мой взгляд упал на розу, украшавшую край стола.
Хм.
Бледно-розовая роза, которую подарил Чейен, оставалась свежей, хотя прошло уже несколько дней с тех пор, как я поставила ее в вазу.
Я думала выбросить её, но она оказалась точь-в-точь под цвет моих глаз, да и не покидало смутное ощущение какой-то каверзы, поэтому я принесла её с собой. Однако сколько я её ни осматривала — обыкновенная роза.
О чем вообще думал этот Чейен, когда дарил ее?
«Мастер наверняка знает, что мы с Чейеном контактировали, но то, что он до сих пор молчит, тоже настораживает...»
Эх, не знаю.
Я откусила кусочек сладости, имитирующей корейский «Чокопай» — с маршмэллоу между слоями бисквита и в шоколадной глазури.
Эмма точно богиня кулинарии.
Кстати, почему Мехен внезапно перерывает подвал?
А, там что-то есть.
Но ведь там полно странных артефактов, и вход туда запрещен всем, кроме членов рода. Почему вдруг?
Ну, может, он решил сделать перепланировку особняка?
Если перепланировку, то зачем приводить священников? Говорят, будут проводить поминальную службу?
Горничные покачали головами, мол, сами не знают.
Мехен твердо отрезал, что «Арель не обязательно знать об этом», так что подробностей я не знала, но в любом случае это было странно.
Хм.
Ну, мама сама разберется!
Мои мысли переключились на Оливию, жену сэра Зайло, о которой заботился Мехен.
Мадам Оливия вернулась в дом своих родителей?
Нет, она всё еще остается в гостевом корпусе.
Как вы думаете, мадам Оливия и ее сын в порядке?
Не знаю, как они поняли мой вопрос, но горничные снова переглянулись.
Что с ними такое?
Я недовольно уставилась на них, и Юни взяла слово:
О, неужели вам приглянулся сэр Дерик...?
О боже, что она несет!
У меня есть только Песион!
Юни сказала с грустным видом:
Обычно высшие аристократы заводят любовников или содержанок, поэтому я и сказала на всякий случай!
Это разве одно и то же?!
Какое мне дело до того, как живут другие?
Как сторонница моногамии, я не могла смириться с такими мыслями и прочитала горничным целую лекцию.
У всех вас мышление никуда не годится!
Вдобавок я рассказала, как сильно люблю Песиона, и в конце концов у всех троих был вид, будто их от меня тошнит.
А как же близнецы Спером?
И молодой господин Харун, кажется, тоже был в вас влюблен...
Ну, это не наше дело. Лишь бы леди была счастлива.
Верно, верно.
Три горничные, которые хитро перешептывались между собой, посмотрели на меня и рассмеялись.
На этот раз я прощу вас, правда.
Империя Шугра.
Будучи расположенной к западу от империи Альбрехт, эта империя являлась единственным государством с непрерывной историей со времён глубокой древности, а также землёй фей и эльфов, отделившихся от древних фей.
Со временем, по разным причинам, сюда переселялись люди, зверолюди и другие расы, и страна превратилась в многонациональное государство, но основной расой внутри по-прежнему оставались эльфы.
Это стало результатом влияния «Великого Леса» — края, где на каждом шагу ощущалось благословение священного Мирового древа.
Великий Лес изначально был землей, где сосуществовали десятки тысяч видов жизни, и первобытной территорией, где могли выжить только сильные животные и растения.
Эльфы, жившие там, были консервативным и статичным народом, похожим на старые деревья или древние книги, и они не трогали другие расы, пока те не вредили «лесу».
Именно поэтому империя Шугра, занимающая 70% западного континента, была удивительно мирной.
Империя Шугра на первый взгляд казалась мирной и фантастической «страной фей», словно из сказки, но...
На самом деле это страна, где живут старики, которые только и делают, что ноют: «рождаемость падает», «современное поколение не то», «в мое время в 200 лет уже был ребенок», «молодые эльфы должны рожать детей».
пробормотал Роберт с измождённым лицом. Этот маг, бывший великим звёздным магом Небесной башни и наставником Хлои, теперь испытывал тошноту при одном лишь упоминании эльфов.
На самом деле это было отчаянное общество с критически низким уровнем рождаемости — 0,3. Такова была реальность империи Шугра.
К настоящему времени из общего населения в 370 000 человек эльфы едва насчитывали 80 000.
Нет, но они даже не настоящая империя, хотя и называются так!
У них даже императора нет!
Эльфы, которыми руководили один архивариус Мирового древа и три представителя Мирового древа, всего четыре человека, называли себя империей только потому, что не хотели проигрывать человеческим империям.
Остальные 290 000 представителей других полулюдей были разбросаны по всему Великому Лесу и едва справлялись с защитой своих территорий, а фей было так мало, что встретить их было почти невозможно, так что в итоге остались только эльфы.
Такая ситуация была и у эльфов в деревне «Тень Мирового древа», столице империи Шугра, и именно это было причиной, по которой Роберт, великий Звездный маг, выглядел таким изможденным.
В империи Шугра, которая, казалось, построила свой собственный мир и будет вечно сохранять мир, на самом деле была одна проблема, которая долгое время мучила эльфов...
«Дитя судьбы» сегодня снова ходила к Мировому древу?
Роэль, самопровозглашенный дружелюбный эльф, заговорил с ним.
Да.
Дело было в том, что Мировое древо было заражено.
Именно поэтому Роберт, который путешествовал, приняв просьбу своей милой ученицы, пожелавшей увидеть мир, оказался заперт в Шугре — видимо, он был впечатлен Леди Хальберн, с которой встретился лишь однажды.
Эльфы попросили его, Звездного мага, помочь очистить зараженное Мировое древо, и последние 5 лет Роберт исследовал способы очищения, объединяя все свои магические знания с накопленными знаниями эльфов.
Однако ситуация была настолько серьезной, что часть Мирового древа уже мутировала и превратилась в монстра.
Еще несколько месяцев назад Роберт всерьез раздумывал о том, чтобы сжечь Мировое древо, даже если это сделает его заклятым врагом эльфов.
Правда, несколько месяцев назад его милая ученица Хлоя пробудила «способность к очищению», и эта проблема потеряла актуальность.
И это было настолько чудесным событием, что те высокомерные, грубые, ограниченные и ленивые эльфы стали уважать его ученицу, называя ее «Дитя судьбы».
Роберт, с задумчивым взглядом вспоминая свою ученицу, которая сейчас, должно быть, прилипла к стволу Мирового древа, перевел взгляд на огромное дерево, видное отовсюду.
Черный, сгнивший ствол Мирового древа уже снова наполнился жизнью и зазеленел.
В этот момент Роэль, у которого тактичность была на нуле, склонил голову набок.
Почему ты такой, человеческий маг? Опять с недовольным лицом. Эта еда невкусная?
Роберт оглядел окрестности, которые были почти что столовой под открытым небом, и вздохнул.
Разве я не говорил, что люди не могут есть ягоды пегинен? Ты что, пытаешься меня отравить?
А.
Какое еще «а»! Я же говорил тебе столько раз! Вы едите один раз в день, но почему ты каждый раз забываешь, идиот!
Роэль почесал подбородок и склонил голову.
Хм, эльфы заботятся о слабом человеке, не понимаю, почему ты злишься. В любом случае, я приготовлю еду снова.
Нет, не надо. Я сам приготовлю.
Если бы он был один, Роберт уже давно вернулся бы в Небесную башню, плевать ему было на Мировое древо.
Но Хлоя пробудила способность к очищению, и эта добрая ученица вкладывала все силы в очищение Мирового древа, так что он, как наставник, не мог просто так уйти.
Даже если это означало терпеть культуру эльфов: спать в деревянном доме (выдолбленном внутри живого дерева), терпя сквозняки, и есть странную еду, приготовленную из ягод, которые для людей являются ядом, с кучей специй.
«Проклятые эльфы. Вы-то сильные, вам хоть что ешь, хоть где спи
Роберт, пытаясь подавить гнев, снова вздохнул, глядя на еду (замаскированную под яд) перед собой.
Ха, хочу домой...