Том 1. Глава 55
Наделли горько заплакала.
Перестань плакать.
Но, Лесли-и-и!
Лесли раздражённо вытерла слёзы Наделли. Та мелко дрожала.
М-может, мне стоит пойти в Хальберн и извиниться?
Не думаю, что это необходимо. Подумай сама: это было всего лишь чаепитие. Даже не официальное.
В конце концов, никто никогда не набрасывался на других с обвинениями только из-за одного неверно сказанного слова.
Н-но всё же…
Наделли всё ещё была напугана.
Та, что вечно сидела по углам и слова вымолвить не смела...
Та, что вечно сидела в углу и слова не могла вымолвить…
Почему я?
Те самые слова, которыми Арелин вмиг осадила Лесли, пытавшуюся вмешаться в разговор.
Леди Лесли, вы всё это время молчали, так что лучше вам и дальше оставаться в стороне.
Стоило вспомнить эти безразличные глаза цвета розового кварца, как ресницы Лесли невольно задрожали.
Это длилось лишь мгновение, но она была подавлена.
Прежде она никогда об этом не задумывалась, будучи уверена, что занимает более выгодное положение, но стоило Арелин небрежно наклонить голову, как Лесли помимо воли оказалась подавлена её присутствием и лишена дара речи.
Это нанесло глубокую рану гордости Лесли.
«Она посмотрела на меня так, будто я даже не стою её внимания! На меня!»
То, что её, будущую самую благородную женщину Альбрехта, посмели презирать, было невыносимым ударом по самолюбию.
Н-но, ик, если она потом разозлится, что я её игнорировала…
Пф. И что она сделает, если разозлится? Сама ведь даже не знает, кто её мать.
Подумаешь, Хальберн.
Род маркизов Бельпарт тоже был древним и знатным.
А, хватит реветь!
От раздражённого окрика Лесли Наделли икнула. Корнелия, другая девушка, наблюдавшая за ними, сказала:
Тогда как насчёт такого варианта?
Глаза Наделли и Лесли блеснули, когда они услышали шёпот.
Вот это лекарство ты выпьешь сегодня!
Цвет снадобья, которое принёс Песион, выглядел подозрительно.
Почему оно становится всё чернее?
Ведь сначала оно было зелёным.
Я добавил туда много полезного!
…
Он говорил что-то про особое поручение наследного принца, но что-то здесь явно происходит.
Я с сомнением приняла лекарство.
От него исходил тошнотворный запах.
Можно мне не пить?
Но я так старался его достать…
…
Песион опустил уголки глаз, сделав печальное лицо. Ух. От этого взгляда, точь-в-точь как у брошенного щенка, я невольно вздрогнула.
Выпью, выпью.
Я проиграла.
Стоило мне, зажмурившись, как перед приёмом яда, проглотить его, как со всех сторон раздались громоподобные аплодисменты.
Это вообще нормально?
Арель, у меня есть вопрос.
Какой?
Я как раз перекатывала во рту конфету, которую дала Юни, чтобы перебить вкус лекарства.
Что случилось на чаепитии?
Песион заглянул мне в глаза и спросил.
Ничего особенного.
Правда?
Что именно ты хочешь узнать?
Просто подумал, не случилось ли чего неприятного.
Ну и догадливый же он.
Впрочем, глупо было надеяться, что он не заметит, раз сам же и устроил эту суматоху.
Всё в порядке.
Арель…
Песион.
Да?
Если ты будешь переживать, мне станет только тяжелее. Так что просто сделай вид, что ничего не знаешь.
Как я могу делать вид, что не знаю? Я схожу с ума от беспокойства.
Бормоча это с видом человека, находящегося на грани, Песион нахмурился.
Ты ведь из-за этого злилась на меня, да? Разве нет?
Я лишь приоткрыла рот, не в силах ответить, и Песион, словно всё поняв, заключил:
В конечном счёте, это из-за меня.
Это…
Всё так сложно.
Даже если всё началось из-за Песиона, разве это его вина?
Прости меня.
Это не твоя вина.
И всё равно, прости.
Ты…
Почему ты всегда такой?
Иногда мне казалось, что Песион ведёт себя взрослее меня, хотя это я обладаю воспоминаниями о прошлой жизни.
Эта забота, исходящая из самой глубины души, — его врождённая черта?
Ты больше не пойдёшь на встречи?
Подумаю.
Прости.
За что ты извиняешься?
Мне кажется, это моя вина.
Я же сказала, это не твоя вина. Тебе не за что извиняться. Не разбрасывайся извинениями так легко.
Песион был человеком того положения, где уместнее прощать, чем просить прощения.
У него есть всё, чего только можно пожелать, так чего же ему не хватает, что он так ведёт себя со мной?
«Я ведь даже не могу быть с ним добра, вечно причиняю боль, болею, даже спортом заниматься не могу».
И всё же во мне жило желание ответить на эти чувства.
Пусть даже это было непривычно и неуклюже.
Песион.
Да?
Ты у меня первый.
Песион моргнул.
Кто?
Друг.
Та самая одиночка, что в прошлой и нынешней жизни вечно сидела по углам, с которой никто не хотел играть и которая предпочитала общество скрипки, впервые обрела настоящего друга.
Ты
Моё лицо вспыхнуло.
Песион?
Подожди.
Скрывая покрасневшее лицо, Песион пробормотал:
…Я сейчас умру от счастья.
Глядя на то, как он радуется, я и сама застеснялась. Я ведь ничего особенного не сказала, почему он так счастлив?
Каждый раз, когда Песион так реагировал, я с пугающей ясностью осознавала, как сильно он меня любит, и от этого становилось не по себе.
Было бы лучше, если бы я ничего не знала? Я не хочу этого, но невольно сомневаюсь в искренности его чувств.
Ведь у тебя есть главная героиня.
А что ты будешь делать, если потом полюбишь кого-то другого?
На мои невольно вырвавшиеся слова Песион тут же возразил:
Такого не случится.
Как ты можешь быть так уверен? Всякое может произойти.
Нет. Такого произойти не может.
Но ведь, если вдруг…
Глядя на то, как я бормочу, Песион сделал обиженное лицо.
Арелин, ты мне настолько не доверяешь?
…
Разумом я понимала.
Что должна ответить, что доверяю.
«Но ведь…»
Я ведь уже знаю.
Что это мир любовного романа.
Диалог закончился неловким молчанием.
Песион, который только что был так счастлив, смотрел на меня с такой мольбой и болью, но больше не стал расспрашивать.
Я так и не смогла до конца понять причину этого.
И сегодня, барахтаясь в аду тренировок, где наказывают тех, кто не проходит более 2 тысяч шагов, я думала:
«Странно».
Кажется, я начала ходить на кружок друзей наследного принца именно для того, чтобы сбежать из этого ада, так почему же теперь мне кажется, что я сама рою себе могилу?
И в прошлый раз, и в этот из-за неловкой атмосферы я даже пожаловаться толком не могла, продолжая тренироваться.
В итоге мучилась только я одна.
«Тяжело. Умираю».
Даже виду не подать, что это такое? В тот момент, когда мне казалось, что я сейчас упаду в обморок,
Что такое, тренируешься?
Раздался незнакомый низкий голос, от которого по спине пробежал холодок.
Вздрогнула.
Дыхание перехватило.
Это то самое чувство, когда волосы встают дыбом? Жуткое ощущение пробежало по позвоночнику. Затылок похолодел.
«Послышалось, наверное».
Я пыталась изо всех сил проигнорировать это.
М? Не тренируешься, что ли?
Голос, раздавшийся следом, сделал это невозможным.
Именно тогда я впервые поняла.
Что человек от сильного испуга не может даже закричать.
«Может, проигнорировать?»
Я пыталась сжать зубы и сделать вид, что ничего не слышу, но…
Ты сейчас меня игнорируешь?
Да. Не вышло.
Я с трудом повернула голову, которую не могла сдвинуть с места. Над кустарником, который так старательно подстригал садовник, я увидела незнакомого, но в то же время знакомого мужчину.
«Это тот мужчина, с которым я столкнулась в особняке в Шарите».
Мужчина смотрел на меня сверху вниз с ленивой улыбкой, словно нашёл интересную игрушку.
Его золотистые глаза с вертикальными зрачками словно пригвоздили меня к месту.
Почему…
Мой севший голос с трудом выдавил слова.
Почему вы здесь…
М?
Мужчина улыбнулся.
Это была улыбка сытого хищника — он не собирался нападать прямо сейчас, но от неё хотелось бежать без оглядки.
Конечно, тебя искал.
Что значит «конечно»?
Как вы…
Мужчина пожал плечами и перевёл взгляд на тыльную сторону моей левой руки.
А?
На тыльной стороне ладони, где несколько дней назад сиял, а потом исчез след, снова мягко светился символ падающей звезды.
«Так это был GPS-маячок?»
Значит, я даже сбежать не смогу?
«Попала».
Я как раз думала о том, что влипла по-крупному, когда…
Вдруг возникло сомнение.
Как вы целы и невредимы?
Это особняк Хальберн.
И этот мужчина здесь не как законный гость, а как нарушитель.
В особняке Хальберн есть лабиринт и 101 защитное заклинание от незваных гостей. Но как он остался невредим?
М? А. Точно, это же Хальберн. Ты из Хальбернов? Тц. Стало хлопотно. Унаследовала такую досадную кровь. То-то я тебя так долго искал.
Мужчина, небрежно пробормотав это, ухмыльнулся.
Не бойся так, я тебя не съем.
То есть, съесть-то вы всё-таки собираетесь?
Кто знает.
Золотистые глаза мужчины потемнели.
Как знать?