Том 1. Глава 82
Герцогство Хальберн.
Самый скрытный и окутанный тайнами род среди пяти великих герцогств.
Давний союзник императорской семьи, верный друг, хранитель секретов.
Из поколения в поколение великие герцоги Хальберн, помимо самого императора, занимали высочайшее положение и обладали огромной властью, а могущество Хальбернов стало символом вечности, которую невозможно сломить.
А значит, мы
Мы наблюдаем за всем из-за кулис, где нас никто не видит, и влияем на всё происходящее.
Секреты, зажатые в кулаке, делали это возможным. Если пожертвовать лишь одним, остальное давалось слишком легко.
Человечность.
Никто никогда не узнает. Что мы делаем, что с ними случилось, что мы забрали. Их узкого кругозора никогда не хватит, чтобы это понять.
Голос, звучавший в голове, был коварным, словно змея.
Валер нахмурился, отгоняя слуховые галлюцинации, которые разъедали его рассудок и затуманивали разум.
Замкнутость Хальбернов, продиктованная необходимостью «хранить секреты», с каждым поколением лишь способствовала гниению застоявшейся власти.
Человек, который казался воплощением всей этой мерзости, собранной воедино.
Кто посмеет пойти против меня?
Предыдущий великий герцог Хальберн, глава рода Морден.
Ты не такой, как твоя сестра, сын мой. Именно ты достоин унаследовать мое королевство.
Коварный и жестокий диктатор Хальбернов.
Отец, который без малейших колебаний злоупотреблял силой Хальбернов, предназначенной для защиты секретов.
Сострадание? Смешные слова.
Отбрось эти слабые чувства, сын мой.
Ты можешь обладать всем.
Иногда кровь, текущая в его жилах, вызывала такое отвращение, что казалось, будто его душат.
Если ты действительно заботишься о своей сестре, слушай меня, Валер.
Валер потерял слишком многое, находясь в руках главы рода Мордена, который хотел видеть не сына, а послушную куклу. Даже человеческие чувства.
Или ты хочешь потерять и сестру?
Валер нахмурился, чувствуя, как нечто липкое окутывает его. Это ощущение отнюдь не было иллюзией.
Проваливай.
Стоило ему коротко цыкнуть, как тень, принявшая форму, чтобы проникнуть в его сознание, тут же исчезла.
В отличие от безопасного главного здания, во внутреннем флигеле, куда могли входить только прямые наследники и доверенные лица главы рода, всегда было так.
Именно поэтому, несмотря на то что он прожил здесь всю жизнь, Валер не любил это место.
……Валер.
Фрагменты воспоминаний, о которых не хотелось думать, беспорядочно всплывали в памяти.
В безжизненной тишине и застывшем спокойствии великий герцог бесшумно ступал по коридорам.
Мой любимый младший брат…….
Его платиновые волосы блестели мертвенным светом, а фиолетовые глаза, поглотившие тьму, казались черными.
Щелк.
Замок, который был заперт долгое время, распознал хозяина и открылся сам собой.
Скрип.
За открытой дверью виднелся огромный зал, погруженный во тьму.
Свет, пробивавшийся сквозь щели, лишь смутно очерчивал контуры зала. Это было похоже на огромную галерею, где на всех стенах висели самые разные картины.
Это была портретная галерея Хальбернов.
Именно поэтому он заставил себя прийти в этот неприятный флигель.
Будь счастлива, моя сестра.
Пройдя через множество залов и арочных проемов портретной галереи, предназначенной только для прямых потомков Хальбернов, он добрался до самого глубокого места.
«52-й великий герцог Хальберн, Валер Сирун Хальберн»
Его портрет с лицом, выглядящим моложе, чем сейчас, сиял в тени.
Из всех поврежденных рам только его портрет остался целым.
И единственная пустая стена.
Огромная рама, больше любого портрета, что он видел до этого, была завернута в бархатную ткань и брошена на пол.
Стоило слегка потянуть, как ткань соскользнула. Взору открылся портрет женщины.
Ты обязательно должна быть счастлива.
Валер стоял как вкопанный, тупо глядя на портрет.
Давно не виделись.
Платиновые волосы, словно расплавленное солнце, и глаза цвета розового кварца, ясные, как весна.
Сионе Сигрия Хальберн.
Его единственная сестра, которую теперь невозможно было увидеть, даже если очень хотелось.
Арелин, помоги!
Платиновые волосы, словно расплавленное солнце, колышутся. Розовые глаза, полные весны, были полны замешательства.
Близнецы-чертенята, посетившие особняк Хальберн благодаря «папиному пропуску», смотрели на меня с мольбой.
В чем именно мне нужно помочь?
Когда я, моргая, переспросила, Сиэль и Ноэль начали что-то бессвязно лепетать наперебой.
Может, из-за того, что они были слишком возбуждены, я не поняла ни слова.
Прошу прощения.
Браунинг, ответственный за извинения, и сегодня был на высоте.
Нет, Ноэль, нужно начать с этого!
О чем ты, Сиэль? Нужно сначала сказать это, чтобы Арелин поняла!
Я как раз раздумывала, стоит ли разнимать близнецов, которые начали спорить о том, как именно объясниться.
В поле зрения Арелин попал Харун, неловко стоявший в стороне.
«Почему Харун здесь?»
Харун? Почему ты стоишь там истуканом?
Харун первым делом насторожился.
Было странное чувство, словно я смотрю на черного кота, у которого встала дыбом шерсть, когда он попал в незнакомое место.
Иди сюда.
…….
Вид у него был такой, будто он не хочет приближаться, но раз позвали — идет.
То, как он послушно шел, настороженно озираясь, было таким забавным и милым, что я невольно улыбнулась.
Умница.
Я погладила его по голове, и щеки Харуна покраснели.
Ты пришел вместе с близнецами?
Харун покачал головой.
Его ясные и честные глаза все еще пытались устроить «гляделки». Я еще не освоила язык взглядов, это проблематично…….
Скажи словами.
К дяде.
К дяде?
Неужели у Харуна есть дядя?
Но почему он ищет его в Хальберне?
Не успела я удивиться, как одна из теней в окне, к которым я уже привыкла, внезапно затрепетала и ворвалась внутрь.
Племянничек!
Это был тот самый рыцарь, который однажды проповедовал мне о красоте драконов.
Кажется, его звали Зарен.
Я скучал! Куда делся Йохан, почему ты пришел один? Но все равно хорошо, мой милый!
Я как раз наблюдала за тем, как Зарен тискает Харуна.
Арелин!
Арелин!
Близнецы снова искали меня.
Да-да, я слушаю, маленькие дьяволята.
Зачем им понадобилась помощь, что они приперлись сюда?
В общем, папа сказал, что если мы принесем драконью штуковину, он исполнит наше желание!
Специальный пустой чек дома Спером!
О, круто.
Разумеется, помощь касалась драконьих останков.
Арелин, помоги!
Умоляю!
Как назло, у меня было немного драконьих останков.
Потому что рыцари Сарен, которых я встречала, каждый раз подкидывали мне что-то, пытаясь доказать свою крутость.
«Я как раз переживала, куда их деть, отдам близнецам».
А что вы мне дадите, если я помогу продать?
Но основа сделки — это переговоры.
Может, деньги……?
У меня и так денег полно.
Из уст близнецов прозвучала фраза из моего списка желаний, которые я хотела бы когда-нибудь произнести.
Деньги не нужны. Лучше окажите мне услугу.
М?
У меня как раз было кое-что на уме.
«Как я дошла до такой жизни».
Разумеется, я все еще не признавала, что мне н-нравится Песион… в общем, что-то в этом роде.
И учащённое биение сердца, и постоянные мысли о Песионе, и желание его увидеть — всё это я списывала на какое-то странное недомогание.
Или же я просто была очарована его лицом!
«Близнецы тоже неплохи».
Увидев отца, я поняла: я — фанатка красивых лиц. Если бы я была настоящей фанаткой, разве у меня не должно было биться сердце при виде них?
А? Арелин?
Я взяла Ноэля и Сиэля за руки. В отличие от них, покрасневших от смущения, я была спокойна.
Прошу прощения на секунду.
Я обняла Сиэля, который был ближе всех.
Сердце, которое при объятиях с Песионом билось так, будто сломалось, сейчас молчало.
Хе-хе, в следующий раз обнимешь меня?
Ты чего вдруг, заболела?
Видимо, с близнецами это не работает.
Немного подумав, я оставила близнецов и вышла наружу. Я нашла Харуна, который играл с дядей в саду особняка.
Харун мне нравится больше, чем близнецы, может, сердце отреагирует?
Харун.
?
Я схватила Харуна за руку.
Харун широко открыл глаза.
«Сердце по-прежнему спокойно».
Я обняла его. Застывший Харун и я, все еще спокойная.
Может, попробовать поцеловать?
Почему сердце не бьется?
Я как раз недовольно ворчала, когда…
Э-э-э-э-э?
Что я сейчас увидел?
Роман?! Зеленый свет?!
Рыцарский орден Сарен, которые бездельничали, начали шуметь. Надо уйти, пока не стало еще хлопотнее.
И в тот момент, когда я повернулась…
О.
О?
Мы встретились взглядами.
Песион, который только что вошел в особняк Хальберн и застыл, широко открыл глаза.